Клыки, когти и шрамы от них

Чонгук издал икающий звук, всхлипнул и шумно выдохнул носом, закрывая глаза. Его мокрые от слез ресницы слиплись, а брови были напряженно изломлены. С уголка его опухших растянутых губ текла слюна, а зубы удерживало силиконовое кольцо, не давая закрыть рот. Он стоял на коленях, уже долго, достаточно, чтобы ноги ныли болезненно, а на коленях отпечатался рельеф ковра. Руки Чонгука безвольно лежали между ног, там, где все мокро, грязно и напряжено, но Юнги не разрешал ему трогать себя. Ему было позволено только сидеть тихо и держать во рту большой, даже в мягком состоянии, член, стимулируя его сокращениями горла. Даже язык должен был оставаться исключительно неподвижным. Юнги уже заканчивал с работой, набирая что-то на ноутбуке, но Чонгук не торопил события, зная, что его время настанет. Он жил ради этих нескольких минут, когда все внимание хёна было направлено только на него. - Чонгукки так хорошо ведет себя сегодня, - тихо заметил Юнги, наконец, захлопывая крышку ноутбука. – Такое ответственное поведение должно быть вознаграждено. Если бы у Чонгука был хвост, он бы сейчас им завилял. Хен, увидев, как под столом засияли глаза любимого младшенького, усмехнулся и вплел пальцы в волосы на затылке. Он сжал в кулаке черные влажные локоны и прижал лицо Чонгука к своему паху вплотную, со слабым довольным стоном. - Вот так, за мной, - он оттолкнулся на кресле, колесики заработали, и Чонгук неловко пополз следом, стирая коленки о ворс. - Прекрасно, милый. Он продолжил, пока голое тело Чонгука не оказалось полностью в желтом свете лампочек его студии. Младший давился, задыхался, но так и не сделал условный жест, останавливающий Юнги. А сам он останавливаться не собирался. - Смотри что я приготовил для тебя, - Юнги продемонстрировал ему свечу, взятую со стола, красную и толстую. Щелкнув зажигалкой, он зажег фитиль, вытягивая руку и дожидаясь, когда воск скопится и польется через край. Чонгук подрагивал между его ног, от предвкушения ли, или страха, было не совсем ясно. Капля приземлилась на нежную кожу плеча, алая, будто кровь, дыхание Чонгука перехватило, и Юнги застонал, чувствуя, как глотка крепко сдавливает головку. Он нежно опустил ладонь на щеку Чонгука, и, погладив её, взялся за подбородок, медленно поворачивая голову. Все-таки он не хотел, чтобы мальчишка травмировался из-за их игр. Осторожно собрав пальцами длинную челку, он прикрыл ладонью глаза Чонгука. - Шевельнешься, пожалеешь, - ровно произнеся, Юнги наклонил свечу и воск полился по скуле паренька, стекая на щеку и к подбородку. – Выглядишь прелестно, малыш. Чонгук впервые ощутимо задергался, воск огнем разливался по лицу, но быстро остывал, стягивая кожу. Юнги твердел в его рту, растягивая натруженное горло, но все еще не был в полной боевой готовности. Юнги его не жалел, каплями украшая лопатки, позвонки, пока свеча не зашипела, и не потухла. Он встал, все еще не давая Чонгуку отстраниться, будто бы невзначай двигая бедрами, так, чтобы головка терлась о мягкое небо. Взглянув на него, Юнги улыбнулся, заметив, насколько пустые, буквально стеклянные глаза у его любимца, и вынул член наполовину. - Пей, - коротко скомандовав, он выдохнул, струя мочи наполнила рот Чонгука, и он почти автоматически начал глотать. Солено и горько, но после нескольких часов с членом во рту, жидкость давала облегчение, и он почти наслаждался этим. Между ног повлажнело и потяжелело снова, реагируя на то, как он насквозь пропитался грехом, тем, за что его бы осудили и унизили в любой другой ситуации. Но любимому хену он доверял полностью. - Такая прелесть, - Юнги вновь довел себя до полной твердости рукой. – Хочешь завтра я сяду тебе на лицо? Будешь работать языком, пока я не кончу? Чонгук согласно замычал, глядя на него влюбленно, будто бы Юнги предложил ему руку и сердце, а не это. Это подкупало. Заставляло продолжать. Они отодвигали собственные границы дозволенного все дальше, с каждым разом. Коротко застонав, Юнги вскинул голову, ускоряя движение рукой, головкой члена водя по лицу Чонгука, украшенному восковым алым потеком, отметкой, которая не сойдет еще несколько дней. По бледным, с пятнами румянца щекам, опухшей мокрой нижней губе... Чонгук затрепетал, вытаскивая язык, и пользовался каждой попыткой, чтобы слизнуть с головки прозрачные капли смазки. Он захныкал, и довольно ахнул, когда сперма брызнула ему в лицо. Пришлось поспешно закрыть глаза, чтобы не попало. Юнги посмотрел на умиротворенного мальчишку, склонился и широким движением слизнул собственную сперму с щеки вверх, по веку. Раздался звон пряжки и он осторожно вынул кольцо изо рта Чонгука, который болезненно застонал, сомкнув губы. - Вставай, малыш. Нам нужно в душ. Я тебя отведу. Чонгук что-то невнятно захрипел и позволил завести себя в ванную, придерживаемый крепко за талию. Ох, они застрянут там надолго... пока Юнги сколупает с него воск, вымоет мочу и сперму, а потом нежно приласкает его между ног, дав долгожданную разрядку. И, ладно, Чонгук любил эти моменты ничуть не меньше. От Юнги он возьмет все, что тот готов дать.