Сборник "Перекресток судьбы"

Бэлла тихонько приоткрыла дверь в комнату и остановилась в проеме двери, оперившись плечом на косяк. В руке она держала небольшую кружку с темной ароматной жидкостью, которая наполняла окружающий воздух запахом терпкого кофе вперемешку с мягкой лавандой и мятой. Она поправила сползающую ткань халата, который больше был похож на легкое кимоно, едва прикрывающим ее ключицы и плечи. Через окно начал заливаться первый утренний свет, тонущий в аметистовых стенах и окрашивая комнату в приятные фиалковые цвета. Тонкий лучик, отразившийся от зеркала, висевшего на стене, медленно полз по подушке к голове спящего пробудившегося. Он лежал на спине и мирно сопел, раскинув полусогнутые руки в сторону и чуть повернув голову. Одеяло сползло до пояса, видимо от того, что мужчина ворочался во сне. Черные, почти вороные волосы, были слегка растрепаны. Варлок скользнула глазами по его оголенному поджатому телу, задерживая взгляд на отпечатках старых шрамов, и поймала себя на мысли, что хочет прикоснуться к ним. Не как врач, когда она осматривала его ранения после многих боев, что им пришлось пережить, а с каким-то женским любопытством, что будило внизу ее живота легкое желание. Она улыбнулась, когда увидела, как тот самый тонкий лучик почти добрался до лица охотника. Еще пару мгновений и он проснется от ласкового прикосновения тепла и света. Обычно Бэлла уходила раньше, до того, как просыпался Восьмой, оставляя кружку с его любимым напитком на маленьком угловом столике. Но сейчас ей захотелось посмотреть на момент его пробуждения, что она даже затаила дыхание, опасаясь нарушить тонкую и нежную атмосферу, витавшую в воздухе. Что-то теплое скользило по лицу, вынуждая вынырнуть из сна, полного жесткой травы и белесого тумана. Восьмой повел плечами и потянулся, ощущая в комнате запах кофе. Он ожидал увидеть кружку на невысоком прикроватном столике, но запах на этот раз был чуть более слабым. Охотник открыл глаза, с интересом осматривая комнату. — С добрым утром, — совсем хриплый после сна голос звучал почти как карканье. Однако нотки заинтересованного любопытства он передавал отлично. Восьмой приподнялся на локте, рассматривая стоящую у двери Бэллу, словно видел ту почти впервые. — Ты… наблюдала? Голова сама собой склонилась к плечу, но охотник не испытывал негативных эмоций. Наоборот, в его эмоциональном фоне сквозило приветливое любопытство и легкое восхищение. Варлок в непривычном для нее кимоно смотрелась изящной фарфоровой статуэткой, созданной любящими руками. Каждый тон одежды подчеркивал ее естественную красоту, от чего даже звездный свет казался более глубинным, истинным проявлением ее сущности. Восьмой мягко улыбнулся и чуть отодвинул лежащее на кровати одеяло, приглашая варлока сесть рядом. — Прости я… — она смущенно улыбнулась, опустив глаза под взглядом пробудившегося, и заправила за ухо прядь белых волос. Хотя Бэлла знала, что в извинениях нет никакого смысла, так как по тону охотника она поняла, что тот был совсем не против. Поколебавшись, она подошла и поставила кружку на столик. И прежде чем сесть, чуть наклонила голову, отчего ее длинные белоснежные волосы как шелковое покрывало заскользили по плечам, будучи свободными от привычной прически. Пробудившаяся задержала взгляд на лице Восьмого и тепло улыбнулась. Он был немного заспанным, но выглядел отдохнувшим. Звездный свет, мирно гулявший по его синеватой коже, казался сейчас даже ярче, чем обычно. Варлок поймала себя на мысли, что хочет прикоснуться и проследить пальчиками, изучая путь этих белых всполохов. Она села рядом, на предложенное место и снова поправила съехавшую с ее плеча ткань. — Честно… я каждый раз смотрю утром, как ты спишь, — ее голос звучал мягко, приятно лаская слух. — Но ни разу не видела, как ты просыпаешься здесь… Бэлла еще раз тепло улыбнулась, и, дотронувшись пальцами подбородка Восьмого, потянулась к нему, нежно коснувшись губами его, не слишком долго задерживая поцелуй. — С добрым утром… — Каждый? — он удивленно вскинул брови, но его губы улыбались даже в поцелуе. Казалось охотник готов запросто принять то, что Бэлла попросту стояла и рассматривала его пока он спал. — Я не то чтобы красивое зрелище. Опираться на локоть стало неудобно. Восьмой, не отстраняясь, сел в кровати и мягко положил ладонь на плечо варлока, то ли поправляя сползший рукав, то ли наоборот, вынуждая тот чуть больше открыть плечо и ключицу, по которым сейчас скользил звездный свет. Охотник не отстранялся, хотя и не давил, вынуждая к каким-то более серьезным действиям. Он не хотел принуждать, но и не желал останавливаться, накрывая губы Бэллы ответным мягким поцелуем, уже чуть более серьезным. Варлок ответила на легкую настойчивость, чуть приоткрывая губы и ощущая, как вниз ее живота скатывается волна тепла. Затем придвинулась ближе, запуская пальчики в черные пряди коротких волос. А когда поняла, что не хватает воздуха, то мягко разорвала поцелуй, заглядывая в янтарно-золотые глаза. Пробудившаяся почувствовала, как чужое дыхание стало немного горячее и на ее щеках вспыхнул бледный румянец. — Для меня красивое… — она улыбнулась и в подтверждение своим словами, скользнула вниз рукой по телу охотника, ощущая, как гладкая кожа под пальцами периодически сменяется на огрубевшие росчерки шрамов. Грудь под ее пальцами приподнялась в такт дыханию. Восьмой осознал, что ни разу не видел ее такой. Нежной, доверчивой и такой близкой. Что-то внутри откликалось в классических позывах защитить, оградить и сохранить. Обычно суровая и чуть отстраненная Бэлла сейчас была совсем другой. Открытой, искренней, бесконечно нежной. Даже прикосновения ее рук были совсем другими. Не отстраненными касаниями медика, ищущего травму, а мягкими, ласкающими и заинтересованными. Охотник мягко привлек пробудившуюся к себе, не сковывая, но все же показывая свое отношение. Мягкое желание быть рядом, поддерживать, и все же ограждать от боли и того, что могло на самом деле ранить варлока. — Красивая тут только ты, — охотник улыбнулся, понимая, что его комплименты слишком неловкие и глупые. Но ему хотелось донести то, что Бэлла сейчас была той, чья красота была абсолютной. Не только физическая, но и та, что светилась изнутри сквозь чуть порозовевшую кожу. Восьмому казалось, что в руках у него не пробудившаяся из плоти и крови, а теплая и хрупкая, сияющая внутренним светом, душа. Бэлла улыбнулась такому простому комплименту, и, чувствуя, как бережно притянул ее охотник. Ей начала казаться, что он сможет укрыть ее от всего мира, спрятать от любой бури и ненастья. Она вдруг ощутила острую потребность стать к нему ближе, чего раньше себе не разрешала, боясь порвать те тонкие серебряные нити, что они протягивали друг другу, выстраивая хрупкое доверие, создавая то, что нельзя было описать словами, коснуться или увидеть. Варлок заглянула в янтарно-золотые глаза и заметила отблеск души, чистой и сильной, такой же светлой и близкой к ее собственной, и поняла, что может полностью открыться, доверив охотнику самое сокровенное. Пробудившаяся задышала чуть глубже, позволяя тонкой ткани халата свалиться со своего плеча. Одна из рук медленно и ласково обвила шею мужчины, пока вторая мягко считала пальчиками шрамы на его плече. Бэлла чуть подалась вперед и поцеловала Восьмого, не так как раньше, подмешивая к теплой нежности легкую страсть и вместе с этим ощущая, как вниз живота скатывается волна жара. Он понимал к чему все идет. Ткань под пальцами мягко сминалась, оголяя тонкое плечо, по которому струился звездный свет. Рука, которой Восьмой мягко притягивал к себе Бэллу, скользнула вверх, так же мягко зарываясь в белоснежный шелк ее волос. Охотник не мешал ее рукам делать то, что хотела варлок. Он был бесконечно открыт для нее, позволяя Бэлле куда больше, чем кому-либо другому. Восьмой отвечал на ее поцелуй, делясь собственным воздухом и дыханием, не желая разрывать контакт и терять ощущение мягких, но требовательных губ. Варлок с трудом разорвала поцелуй, медленно, задыхаясь от собственных ощущений и чувствуя, как ее пухлые губы приятно пульсируют. Немного мутный от желания, но теплый взгляд скользнул по лицу мужчины. Белла мягко коснулась его скул пальцами, коротким движением полуосью обрамляя часть его лица и проведя так же мягко большим пальцем по шраму на его губах вслед за белым всполохом света. Ей захотелось прижаться к нему всем телом, чтобы поделиться своим теплом, ощутить те электрические импульсы, в которые мог сплетаться их звездный свет, гулявший по коже. Она привстала и осторожно переползла Восьмому на коленки, сев сверху и позволяя его руке умыкнуть ткань халата со своего плеча. Все это казалось продолжением сна, но теплая и нежная кожа под рукой была настоящей. Совершенно реальной. Как и дыхание, сердцебиение под сместившейся со спины ладонью, аккуратно накрывшей полуоголившуюся грудь. Восьмой всматривался в затуманившиеся глаза Бэллы, видя там нежность пополам с желанием. Обычно сдержанное выражение лица сейчас казалось лишь маской. Охотник мягко касался пальцами прядей волос, края искрящейся звездным светом скулы, и не мог оторвать взгляд от такой Бэллы — абсолютно мягкой, нежной, откровенно желанной. Он повел головой, вынуждая кончики пальцев варлока скользнуть по шраму до самого подбородка. Что-то в этом движении заводило отдельно. То ли отношение к его шрамам, то ли сами прикосновения, которые иногда вызывали необычное безразличное ощущение давления на застаревшую и закрывшуюся рану, а совсем другие — будоражащие, вызывающие желание притянуть пробудившуюся к себе сильней, подарить ей те же прекрасные ощущения, которые испытывал он сам. Женщина шумно выдохнула, чувствуя на своей груди теплое прикосновение. Волны, стекающиеся вниз ее тела, становились все ощутимей, заставляя сердце понемногу ускорять ритм. От касания чуть загрубевших подушечек пальцев к своей коже, по спине варлока пробежали легкие мурашки, заставляя быть податливее рукам охотника. Она вновь потянулась губами к мужчине, но на этот раз, кончиком языка прикасаясь к тонкой линии поврежденной кожи, оставляя на ней влажную дорожку, после чего вновь сливаясь губами в глубоком, но коротком и дразнящем поцелуе. Пробудившаяся чуть улыбнулась, облизывая свою нижнюю губу, и чувствуя на языке привкус полыни и мяты, с примесью горьковатого пороха. В этот момент ее руки скользнули вниз по телу мужчины, обтекая ровный рельеф его мышц, остановившись у самого края дозволенного и смещаясь по талии на широкую спину. В какой-то момент в голове Восьмого мелькнула глупая мысль о том, что то, что Бэлла сидит почти на его коленях очень даже хорошо. Не приходилось извиняться за вполне естественные реакции своего тела. Но почти мгновенно эта же мысль вызвала негодование. Потому, что сейчас эта абсолютно дружеская дистанция была лишней. Он хотел прижать Бэллу к себе, заставить ее стонать от удовольствия, а не от неожиданностей или неприятных ощущений. А вместо этого в голове были какие-то глупые мысли о дистанциях. Прикосновение к шраму, идущему через губы, вновь вызвало то самое ощущение, которое спутать с чем-либо другим было невозможно. Варлок оказалась такой легкой и податливой в его руках, когда он решил что их положения недостаточно удобные. В итоге он мягко уложил ее лопатками на подушку, давая ее рукам куда больше свободы действий. Легкие поцелуи-укусы были совершенно не агрессивными, дарящими обещание еще большего удовольствия. Рука легко провела нежную дорожку из прикосновений от ключицы пробудившейся к поясу ненужного сейчас халата. Распутать узел, совершенно на него не глядя, было легко. Поцелуи и ощущения чужих рук на теле были важней. Бэлла издала полустон полувздох, перемешивая со ставшими уже страстными и настойчивыми поцелуями. Руки сами собой начали гулять по плечами, груди и спине Восьмого, слегка задевая кожу ноготками, но не царапая, а даря щекочущее ощущение, от которого по телу должна была пробежать приятная дрожь. Варлок аккуратно прихватила зубками нижнюю губу охотника, слегка оттянув, разрывая поцелуй. Она заглянула в янтарно-желтые глаза, чей цвет, казалось, начал сплетаться с языками пламени, загорающегося где-то внутри. Чувствовала, как ее горячее дыхание смешивается с чужим, наполняя воздух каким-то сладостным запахом. Пробудившаяся вдруг замерла от осознания того, что мужчина сейчас оказался сверху. А то ощущения того, что его рука мягко освобождает ее тело от ненужной сейчас одежды, заставляло чувствовать приятную слабость, ярко вспыхнувшую румянцем на ее щеках, от смущенного признания самой себе, что это ей нравилось. Быть податливой для Восьмого, перед кем она теперь была бесконечно открыта и искренне, с кем чувствовала себя в безопасности, и больше не ощущая, что нужно выдерживать учтивое расстояние. Бэлла задышала тяжелей и прерывистей от принятия собственных желаний, позволяя делать охотнику то, что он хотел. Восьмой зажмурился, ощущая чужие пальцы на собственной спине, вычерчивающие замысловатые линии. Чуть простонал, когда Бэлла задела чувствительный шрам, откликнувшийся тут же волной приятных ощущений и желания. Иногда такая особенность его регенеративной системы бесила, но сейчас… Сейчас он готов был указать каждый подобный шрам на собственном теле. Женщина под его руками была столь податлива и открыта, что охотник пытался хоть немного притушить разгоревшийся в нем огонь. Он не хотел спешить. Нельзя было допустить того, чтобы этот первый раз был в спешке страсти, стирающей нюансы и полутона в одно яркое пятно воспоминаний. Восьмой чуть отстранился, окидывая взглядом открывающуюся ему картину. Рассыпавшиеся по подушке белые волосы, сияющие глаза на чуть раскрасневшемся милом лице, идеальное миниатюрное тело, созданное как для войны так и для того, чтобы его любили. Распахнутое кимоно было словно часть мозаики, придающее целостность всей картине. Он мягко улыбнулся и скользнул вниз, покрывая дорожкой из поцелуев скулу, шею, ключицу, мягко опускаясь все ниже, вслушиваясь в сбитое дыхание и приглушенные стоны. Бэлла прерывисто хватала воздух только за тем, чтобы с ее распухших от поцелуев губ сорвался тихий стон. Она чуть выгнула спину, подставляя тело под мягкие поцелуи Восьмого и ощущая, как жар от них расходиться приятным раскатом еще больше подогревая в ней желание. Рукой варлок машинально запустила тонкие пальчики в жестковатые вороньи волосы, но не подталкивая и не препятствуя чему либо. Второй рукой она нашла крепкую кисть охотника и накрыла ее, слегка удерживая и сжимая чуть ощутимей, когда чувствовала очередное прикосновение горячих губ. Спектр подзабытых эмоций теперь вспыхивал в сознании как нечто новое, оставляя отпечаток картины каждого момента. Женщина периодически открывала глаза и чуть приподнимала голову, чтобы словить краткий взгляд янтарно-золотых глаз, силясь запомнить этот образ. Звук ее дыхания, сдерживаемые стоны, ощущение сжимающих его кисть пальцев — все это только больше распаляло, не позволяя сбросить жар до более-менее контролируемого уровня. Восьмой провел носом ровно по линии от солнечного сплетения до пупка, закрыв глаза и стараясь не спешить. Поцелуй выводили странные узоры на теле, задерживаясь то тут, то там. Солнечное сплетение, плавая ключица, затвердевший от возбуждения сосок, чуть выступающие ребра… Действия и стоны сплетались в странную, будоражащую мелодию, этакую «дорожную карту» по которой охотник умело ориентировался. Он остановился лишь на мгновение, приподняв голову и взглянув на Бэллу, когда та сжала пальцы чуть сильней, стоило только Восьмому провести языком вдоль тонкого кружевного белья. Варлок машинально закусила нижнюю губу и зажмурилась, ловя прикосновения охотника. Каждый его поцелуй отражался будоражащим эхом, расходясь кругами по телу, и ударяясь горячей волной где-то внизу. Ей казалось, что она начинает медленно сходить с ума от ласки, а может это просто рассудок туманился от нехватки воздуха. Бэлла сдавила руку Восьмого чуть сильнее, впиваясь ноготками в его кожу, где-то на тонкой грани боли и наслаждения. Выпустила из цепких пальцев вороные космы мужчины, чтобы зажать ладонью рот, глуша громкий стон, когда он провел влажную дорожку на краю линии дозволенного. Мутный от вожделения взгляд сапфировых глаз поймал янтарно-солнечный блеск и пробудившаяся убрала руку от лица, чтоб выдохнуть сейчас такое желанное имя. — Восьмой… Она чуть раздвинула дрожащие ножки, позволяя охотнику перешагнуть ту черту допустимого, за которой находилось ее откровение. Он не спешил, оставляя тот же темп неспешного узнавания, мягкой ласки. Пришлось приподняться, чтобы аккуратно, в каком-то полугипнотическом движении, убрать ненужную сейчас деталь гардероба. Восьмой не желал причинить боль, не сейчас, не тут. Он вернулся обратно, вновь медленно покрывая тело Бэллы почти невесомыми поцелуями, на этот раз пройдясь по внутренней стороне бедра, проводя линии пальцами по коже бедер. И лишь в конце мягко, обещая лишь удовольствие, прикоснулся к сокровенному местечку. Неторопливо, мягко, распаляя все больше и больше каждым прикосновением, каждым поцелуем, каждым движением заставляя срываться с губ Бэлла новые стоны, цепляться за его руку мертвой хваткой. Пробудившаяся коротко постанывала, жадно хватая ртом воздух. Теперь пожар, скапливающийся внизу, начал горячими волнами расходиться обратно по всему телу, вынуждая его плавно изгибаться от каждой сладостной ласки. Грудь подрагивала от резковатых движений, когда женщина делала вдох и тут же тратила его на очередной стон. Ощущение сильного давления под пальцами, и то, как ее ноготки почти проникли под чужую кожу, заставило вынырнуть из омута наслаждения, подчиняя страсть своей воле. Она поняла, что хочет разделить этот миг наивысшей вспышки, пик экстаза, этот яркий блик во тьме только в момент их полного единения. Ей захотелось впитать каждую минуту этого утра, поэтому незачем было спешить. — Восьмой… — Бэлла с трудом произнесла его имя, хрипловато выдохнув его. Когда охотник поднял голову, она разжала свои тонкие тиски вокруг его кисти и виновато ласково скользнула подушечками пальцев на запястье, теперь мягко беря его. Потянула его руку на себя, одновременно с этим привставая в положение сидя, и чувствуя как горячее дыхание мужчины скользит по ее коже. Шелковая ткань ее кимоно осталась висеть только на руках, почти не мешая коже чувствовать движение воздуха. Когда золотое поравнялось с синим, смешиваясь в вожделенном взгляде, Бэлла впилась в губы Восьмого, осторожно проникая язычком глубже. Было немного странно ощущать собственный лавандовый вкус на губах, но это возбуждало еще больше. Одна из ее рук скользнула по спине охотника вниз, под боксеры, едва ощутимо цепляя ногтями кожу на ягодицах и одновременно с этим утягивая ткань вниз. Женщина медленно разорвала поцелуй, напоследок снова коснувшись кончиком языка грубый шрам, перечеркивающий рот мужчины. Она чуть наклонила голову в бок и на выдохе коснулась губами его шеи, где-то под ухом, задерживая ласки там дольше, чем было нужно. Теперь сбивчивое дыхание охотника задавало направление, а он сам отклонился назад. Варлок начала спускаться вниз, сначала на плечо, потом ключицу, широкую грудь, захватывая губами и исследуя язычком каждый росчерк поврежденной кожи и каждую впадинку, что ей попадались на пути. Она замерла, когда ее кожи коснулся жар и пульсация освобожденного от ткани желания мужчины. Зрачки пробудившейся расширились и она подвинулась назад, чтобы удобней было опускаться, оставляя дорожку из более горячих поцелуев. Рука, наконец, отпустила запястье охотника, чтобы осторожно взять в ладонь излучающий жар член и начать медленно ласкать его. Сама Бэлла остановилась в самом низу живота, выводя языком на коже Восьмого незамысловатые влажные дорожки и покрывая их поцелуями. Череда ярких вспышек перед глазами рисовала свою карту. Восьмой задыхался в попытке сдержать стоны. Он комкал в кулаке тонкую ткань простыни, не желая причинить боль Бэлле подобным проявлением собственных эмоций. Каждое касание, попадающее на чувствительны шрам, вызывало раз за разом все новые и новые всплески удовольствия. Охотник мягко положил руку на скулу пробудившейся, чуть поглаживая ту в попытке показать, насколько ему хорошо. А когда разгоряченное дыхание коснулось низа живота, он замер, стараясь сдержать собственное вожделение. — Бэлла… Собственный голос сейчас казался еще более низким и хриплым от сдерживаемых стонов и тяжелого дыхания. Он не хотел, чтобы она останавливалась. Он не хотел нанести ей вред своим желанием. Он хотел ее так сильно, что собственная сила воли давала трещину, не справляясь с нахлынувшими волнами страсти. Рука непроизвольно сжала шелковые пряди в кулаке, но не причиняя боли, мягко лаская скулу, висок, аккуратное ушко, поправляя растрепанную прическу. Бедра все же мягко подались вперед, отвечая на незаданные вопросы, говоря лучше и больше слов, вторя затуманенному золотому взгляду, блуждавшему по лицу Бэллы. Она горячо выдохнула, ощущая, как грубые на ощупь пальцы скользят по ее лицу и закутываются в длинные шелковые пряди ее волос. Женщина мельком словила мутный взгляд янтарно-золотых глаз и ответила на незатейливое движение, прильнув губами к самому корню. Пальцы мягко оплели разгоряченный от желания член, меняя давление подушечек в разных точках. Хриплые сдержанные стоны, касавшиеся ее слуха, стали обрывистей, а сильная рука, путавшаяся в ее волосах, чуть задрожала от сдерживаемой страсти. Варлоку нравилось то, как охотник себя контролировал. Но ей захотелось довести его до того края, где его власть над собственными желаниями ослабнет настолько, что она сможет заглянуть в саму его суть, познать то, что он хочет и позволить ему сделать тоже самое с ней, связывая друг друга еще одной нитью, но уже ярко алой. Бэлла прихватила губами тонкую кожицу у корня и чуть потянула, тут же отпустив, языком обводя получившийся след. Большой палец руки, очень нежно скользнул вверх по выступившей вене к самому кончику, начав выводить ласковую спираль, едва касаясь. Он застонал, прикусив губу. Действия Бэллы были столь будоражащими, что сдерживаться становилось трудней с каждым движением, с каждым прикосновением. Светящийся голубой омут глаз манил, мягкие руки умело вынуждали сбросить пелену контроля. Восьмой подался вперед в такт манипуляциям пробудившейся. Чуть более плотно провел пальцами по щеке Бэллы, лаская и призывая продолжать одновременно. Дыхание, тяжелое и хриплое, больше не сдерживало стонов, пусть и приглушенно-хриплых. Он не смел требовать, но искренне говорил всем своим видом о том, чтобы она не останавливалась, продолжала делать то, что начала. Пробудившаяся чуть улыбнулась не навязчивому прошению Восьмого и игриво сверкнула глазами. Она вновь опустила голову, снова касаясь губами бархатной кожи у самого корня. Ее язык сделал несколько движений, похожих на то, как кошка аккуратно лакала молоко из маленькой миски, затем полукругом обвел основание. Женщина добралась до той самой нижней вены и провела по ней вверх, слушая, как вторя ее действиям, хрипло простонал мужчина. Она приоткрыла рот так, что стало видно ее чуть острые клыки, и мельком посмотрела на Восьмого, ловя его полный желания взгляд. Бэлла облизнулась, проведя языком по своим зубам, затем сомкнула губы на верхушке, немного сжимая. Ее рука все так же мягко перебирала по стволу пальцами, пока язык ласкал самое чувствительное место. Взгляд туманился, хрипотца отдавала низким рычанием. Он задавал ритм движения, ощущая как волна желания накатывает, диктуя свое время и свои границы. Жар, прикосновения пальцев, ощущение острых клыков заставляли выгибаться, подаваться на ласки, больше не пытаться сдерживаться, отдаваясь их общей теперь страсти, общему пламени, общему желанию. Восьмой не желал все заканчивать вот так. Он мягко отстранился, вынуждая на этот раз Бэллу остановиться и подняться обратно на колени. Стать с ним рядом, утонуть в его объятьях, в глубоком, искреннем поцелуе, в котором не было места ни застенчивости, ни неуверенности. Он желал ее, он искренне восхищался ей, он ощущал те нити, протягивающиеся сквозь их души, звенящие сейчас в унисон. — Бэль… — он прошептал это в чуть приоткрытые, припухшие от поцелуев губы, заглядывая в ее такие же затуманенные глаза. Видя в них отклик, всматриваясь в них, желая в них утонуть. — Ты… Ни один синоним, ни одно сравнение сейчас не было достаточным, чтобы описать то чувство, которое распускалось ярким, огненным цветком в его груди. Он подался вперед, нежно укладывая пробудившуюся обратно на подушку, покрывая ее губы, шею, ключицы поцелуями. Колено уперлось в постель, не позволяя сомкнуть ноги, но Восьмой не брал то, что ему не было разрешено. Он с шумом выдохнул и приподнялся на одной руке, нависая над Бэллой. Свободная рука мягко рисовала узор на ее теле, лаская чувствительные места, останавливаясь там, где отклик был наиболее сильный. — Можно? — пальцы скользнули вниз, останавливаясь ровно на границе, проведенной до этого ее бельем. Он не желал брать без спроса, он желал услышать хотела ли Бэлла того же, что и он. Она почувствовала волну жара, прокатившуюся вниз по ее телу, когда Восьмой ласково произнес ее имя, в той форме, в которой никому недозволенно было его называть. Оно служило неким паролем, тайным именем, что открывало двери в потаённое место ее сознания, где хранились самые страстные желания и чувства. Теперь варлок лежала под охотником полностью открытая, доступная и податливая. Ее щеки горели ярким румянцем, а губы полуоткрыты, как бутон ночного медового цветка в ожидании, когда его отведают. Она чувствовала его силу и желание, горящее внутри ярким кострищем. И Бэлла горела сама, глубоко вдыхая от вожделения и жажды слиться с Восьмым, объединить тот свет, что сейчас полыхал внутри них обоих. Она хотела его до безумия, так, что слабели ноги. — Иди ко мне… Руки пробудившейся скользнули по широкой груди к шее мужчины. Она шевельнула бедрами, заставляя его пальцы двигаться дальше и показывая, что он может пройти через эту черту и овладеть ее откровением. Он все еще не спешил. Но и не заставлял ждать. Пальцы легко скользнули, осторожно проникая, мягко двигаясь, ласково касаясь. Он вторил тому, что делал, поцелуем. Мягко проникая языком, скользя по острым граням клыков, наслаждаясь происходящим и даря это чувство Бэлле. Он замер ровно тогда, когда посчитал возможным, наконец, слиться с ней в единое целое. Мягко двигая бедрами, позволяя ей управлять происходящим так, как ей бы этого хотелось. Он чувствовал ее руки, впивающиеся в спину от удовольствия, но не от боли, ногти. Каждое движение, каждое прикосновение, каждый вздох сейчас был столь откровенным и столь чувственным, что было безумно сложно не ускорять ритм, продолжая двигаться пока еще медленно и аккуратно. Ровно для того, чтобы, наконец, отпустить себя, вторя жаркому телу женщины, ее нескрываемым стонам, ее рукам и тому, как обвили его бедра ее ноги. Он видел, ощущал и чувствовал с ней одинаково, все ее эмоции и желания, словно в зеркале отражались в его действиях. Пламя, разожженное ими обоими, сейчас полыхало в них с той силой, когда остановиться было уже невозможно. Ритм их движений ускорялся, стоны сливались в единое целое, поцелуи и касания, сияние их глаз — сейчас как никогда были бесконечно идентичными. Словно нити, протянувшиеся из прошлого в настоящее, наконец, окончательно сплелись воедино, восстанавливая давно разрушенный узор, разбитый витраж, обрушенный храм. Возвращая в него тот свет, который, казалось, был навечно утерян. *** Сверху, сквозь мерцание кварцевых пылинок в утренних лучах светила просматривались два силуэта, слившихся почти в один в переплетении объятий. Скомканные шелковые простыни под их телами были похожи на холст, на котором вырисовывалась идея интимной близости между двумя влюбленными, не грязной похоти, а того самого чувства, светлого и чистого, что изображали просветленные умы древности, ведомые красотой. Бэлла лежала на боку, мягко улыбаясь. На ее щеках все еще горел легкий румянец от приятного ощущения где-то внизу живота и от теплоты, что там оставил Восьмой. Она приложила ладонь к его щеке, мягко поглаживая пальцем твердую скулу. Сапфировые глаза с теплотой, что напоминала некое чувство счастья, тонули в чужом янтарно-золотом сиянии. Нет, оно уже больше не было для нее чужим. Варлок вдруг вспомнила про символ, который бы мог обозначить это. Она приготовила его заранее, но даже не подозревала, чем обернется это утро, стершее оставшиеся границы между ней и охотником. — У меня есть подарок для тебя, — почти шепча, выдохнула она. — Закрой глаза. Пробудившаяся отклонилась назад, потянув руку к ящику прикроватного столика и достав оттуда вороное перо с золотыми бусинами на очине и абстрактным рисунком. Она вернулась обратно к мужчине и коснулась самым кончиком пера его губ, ведя вниз по чуть заостренному подбородку, на шею и грудь, до его раскрытой ладони. — Можешь теперь открыть глаза, — Бэлла вложила ему в руку перо и улыбнулась. — Оно твое, Восьмой… — Эйт, — когда он открыл глаза, улыбка в его голосе была одновременно удивленной и бесконечно признательной. Это был неожиданный и очень глубинный жест, и он не мог оставить его без ответа. — Называй меня просто Эйт.