Сборник "Перекресток судьбы"

You taught me the courage of stars before you left How light carries on endlessly, even after death With shortness of breath You explained the infinite And how rare and beautiful it is to even exist

Бэлла проснулась от странного ощущения, словно кто-то или что-то звало ее. Она взглянула на потолок. Сквозь стеклянную крышу спальни по чернеющему полотну разлилась молочная полоса, блистающая миллиардами огоньков. Пробудившаяся ощутила, как звездный свет под ее кожей отзывается теплотой на их холодное мерцание, напоминая о собственном происхождении. Она улыбнулась, ощущая рядом другое, такое родное тепло. Переведя взгляд на сопящего Восьмого, она мягко коснулась его лба кончиками пальцев, убирая мешающие пряди волос. Затем еще несколько минут просто смотрела на него, наблюдая, как под его кожей волнами мирно расходится такой же, как у нее, звездный свет. Мягко поцеловав охотника, варлок осторожно освободилась от его объятий и встала с кровати. Странное ощущение так никуда и не пропало. Пошарив в темноте по рядом стоящему стулу, она нащупала мужскую футболку и натянула на себя. В нос ударил приятный запах мяты и полыни. Улыбнувшись, Бэлла последний раз взглянула на Восьмого, чтобы убедиться, что не разбудила его и тихо покинула комнату. Раздобыв на кухне стакан воды, пробудившая хотела было вернуться обратно, но проходя мимо оранжереи, куда днем приводил ее Восьмой, заметила слабый горящий свет. Спать особо не хотелось, и она решила прогуляться по теплице. Возможно, здесь были посажены какие-нибудь ночные цветущие растения, судя по сладковато-пряному запаху, который она чувствовала даже из коридора. Из-под тяжелых листьев растений иногда вылетали золотистые огоньки, потревоженные присутствием Бэллы. Теплый воздух, напоенный ароматом цветов и тяжестью влаги, не душил, но оставлял ощущение плотной тяжести. Свет, неярко стелящийся по дорожкам и проглядывающий сквозь листву, становился все ближе. Небольшое квадратное пространство, явно бывшее ровной технической площадкой, сейчас больше напоминало заросшую поляну. Острые углы, выложенные бетоном и металлом, почти полностью покрылись ползущими растениями и мягкой травой, но их блеск даже в слабом свете было сложно спутать с чем-то другим. Стоящий посреди этой поляны стол казался естественным предметом. За ним, казалось, можно было бы собираться большой семьей или компанией, праздновать или просто отдыхать. Но сейчас за ним сидел только Эзра. — Не спится в такую ночь? — он улыбнулся и взглянул на вышедшую к нему Бэллу. В голосе варлока не было угрозы или подоплеки, лишь спокойное любопытство. Он жестом указал на свободный стул напротив, предлагая подойти ближе. — Впрочем, в такие ночи бывает сложно просто спать. — В такие? — Бэлла подошла к столу, приняв приглашение Эзры. Она чуть стиснула стакан в руке, прислушиваясь к тому странному чувству, что разбудило ее. Оно четко исходило от ее собеседника. Это не пугало ее, наоборот, говорило о том шансе, который она так хотела уловить для разговора с братом Восьмого. — Теплые, — на этот раз улыбка Эзры была более искренней. Словно за красивой, идеальной картинкой проступил настоящий образ, который варлок должна была помнить. Он кивнул головой в сторону стоящей в отдалении бутылки вина и пустого бокала. Свой он задумчиво продолжил крутить в пальцах. — Полные вопросов и возможностей. Бэлла согласно кивнула, показывая, что не отказалась бы от одного бокала вина. В голове витали вопросы, неприятно тяжестью оседая где-то в груди. Алкоголь точно бы не помешал. Она слабо улыбнулась, но это была лишь вежливость. То, о чем она собиралась спросить, точно сотрет с их лиц улыбки. Пробудившаяся вгляделась в лицо Эзры, подмечая в его глазах тот самый образ, который она помнила. Он точно, как и она, не потерял память после перерождения в Свете. — Я не хочу играть в двузначность и тайны в этом разговоре, — она опустила взгляд и снова слабо улыбнулась. — Надеюсь, ты мне простишь, что в этот раз оставлю тебя без удовольствия сыграть в эту игру… Потому что то, о чем я хотела бы с тобой поговорить, очень важно. Тут не должно быть секретов. Бокал из тонкого стекла тихонько звякнул, соприкоснувшись со столешницей. Улыбка с лица Эзры, впрочем, не ушла. Но и увиливать он не собирался, лишь сложил руки перед собой, чуть придвигаясь к Бэлле. — Сложно не понять твое нежелание использовать привычный для двора Мары этикет, — он хмыкнул и чуть склонил голову к плечу. — Впрочем, тут он был бы не к месту. Спрашивай. — В любом случае, ты знаешь, что я пойму лжешь ты мне или нет, — она прищурилась. Улыбка Эзры ей не нравилась. Почему-то сейчас она казалась ей слишком неуместной. Пробудившаяся поставила стакан с водой и отодвинула в сторону, а вместо него взяла бокал с вином. — Восьмой знает, что ты все помнишь? — голос Бэллы звучал ровно, без лишней интонации. Она слегка покачала рукой, в которой был бокал, наблюдая, как в слабом свете переливается темно-алая жидкость. — Нет, — ответ последовал сразу, без раздумий. Эзра не убрал улыбку с лица, но сейчас она больше походила на привычную улыбку крокодила, который запросто мог бы сожрать своего собеседника, если тот решит причинить боль тому, кто был Эзре дорог. — Но я подозреваю, что он… догадывается об этом. Возможно, подсознательно знает, что это так. — Он никогда не был дураком, — Бэлла сделала глоток, не отрывая взгляда от вина, затем откинулась на спинку стула и расправила плечи. Она была не той, кого можно было так легко запугивать и уж тем более не той, кто бы причинил вред Восьмому. — Он просто не хочет знать о том, что было, — пробудившаяся задумчиво посмотрела куда-то в сторону. — Иногда я смотрю на него и вижу Арона, в его улыбке, движениях, поступках… — она горько усмехнулась. — А затем застаю его стонущим в ночи от кошмаров и понимаю, что ему пришлось пережить и как это могло его изменить… Но он все еще где-то там. Тот, каким я его помню, — она посмотрела прямо на Эзру, сверкнув глазами, словно была готова наброситься на него как хищница. — Мы все изменились с тех пор, это я могу принять. Но с чем я не смирюсь, так это с тем, что Арон пропал, а мы… Я. До сих пор не знаю, что произошло. И почему королева заставила меня и всех остальных забыть о нем… Забыть о человеке, которого я любила, — голос пробудившейся звучал спокойно и тихо, а ее глаза все так же хищно смотрели на собеседника ничем не выдавая внутреннее напряжение. Она была готова услышать правду. — Так что тогда произошло, Эзра? На мгновение улыбка Эзры стала похожа на нечто среднее между вежливой миной и оскалом. Но через мгновение ощущение переломанной картинки исчезло. Варлок задумчиво взглянул на вино в своем бокале и мягко вздохнул. — Не удивлен действиями Мары. Королева всегда была… продуктивна в своих решениях, словно хирург, избавляющийся от того, что считал болезнетворным для организма, — густая алая жидкость в бокале мерно покачивалась в такт легким, почти незаметным движениям кисти. Золотые глаза, неотрывно следящие за вином, казалось, светились ярче, чем могли в тусклом освещении площадки. Вежливая эмоциональная маска на лице Эзры не дрогнула, не дала трещину. Но и не казалась лживой. — Помнишь, мы искали его уже с десяток лет. Потому, что никто из нас не верил в то, что он мог пропасть бесследно. Словно его вычеркнули из реальности, стерли его существование одним взмахом. Не только ваши простыни стали холодней по ночам. Золотые глаза закрылись, делая лицо варлока вновь не более чем идеальной картинкой. Но с тем, как пропало золотое сияние, исчезла и легкость горечи, обрушив на сидящую напротив Бэллу тянущую в солнечном сплетении фантомную боль, густо перемешанную с горечью. — Ты хочешь знать, что произошло, Бэлла Тиль? Он умер. Я не успел всего на несколько часов, словно как бы я ни старался, я не мог успеть. Мертвые черные птицы, с изломанными крыльями, смотрящие в небо безжизненными глазами. Лежащие, словно издевка над тем, кем он был. Над тем, что он делал. Их было много. Как будто тот, кто разложил их, выполнял какой-то… ритуал. Или хотел, чтобы тот, кто шел за ним, обязательно увидел всю картину. Во всей ее чудовищной, насмешливой красоте. Он был центром этого. Лежал, раскинув руки и глядя в безжизненное небо над головой такими же безжизненными глазами. Изувеченный, изломанный. Казавшийся еще живым, несмотря на то, что туман казался лиловым вокруг его тела. И это была единственная четкая, яркая картина, которую я получил за все эти десятилетия поисков. «Он умер» — эти слова словно набат больно ударили по ушам. Казалось, что она это давно уже пережила. Но это была всего лишь старая рана, начинавшая саднить, когда ее задевают. Бэлла выдохнула, чувствуя, как на плечи тяжким камнем ложатся эмоции. В ее голове вспылил образы, словно она сама была там и видела эту чудовищную картину своими глазами. Пальцы добела сжали бокал с вином, которое сейчас стало похоже на кровь. Пробудившаяся в каком-то замедленном движении коснулась губами кромки бокала и сделала глоток. Нет, на вкус было все же вино, сладковато-пряное. Все стало казаться медленным. Ее собственные эмоции стали похожи на липкое болото, в которое она попала. От них ей стало тошно. Она резко подняла взгляд на своего собеседника, возвращая себе ощущение реальности. Мнимая вежливость Эзры начала ее раздражать. Он не лгал, но ей казалось, что он что-то не договаривал. — Значит. Ты нашел его, — ее голос звучал ровно и тихо, а лицо было похоже на маску фарфоровой куклы. Она спрятала своим эмоции. — Ты… узнал, кто это сделал? И почему не сообщил нам? — Я нашел лишь финал всей своей деятельности, — на мгновение в спокойном голосе Эзры проскочило то ли раздражение, то ли бесконечное ощущение ужаса. — Словно все, что я делал, все что искал, привело к той картине в туманах Города Грез. Варлок не смотрел на Бэллу, но и не смотрел куда-то конкретно. Взгляд, словно устремленный в бесконечность где-то за пределами оранжереи, горячей пустыни и всего обитаемого космоса, казался затуманенным. — Имена мне неизвестны. Как неизвестны и исполнители. Все, что тогда мне оказалось известно, могло поставить под удар тех, кто остался в живых. Тебя, твоего брата, Принца, Королеву. И все это — не более чем смутные, туманные догадки, рассыпающиеся в руках пеплом, — Эзра, наконец, поставил бокал на стол и сосредоточил свой взгляд на сидящей напротив женщине. Той, которая любила его брата не меньше, чем он сам. — Поэтому я не сказал вам ничего. Любая крошка информации могла привести к тому, что вслед за ним пропала бы ты или твой брат. Ульдрена они бы трогать не стали, опасаясь выдать себя. О моем расследовании знала лично Мара. О его результатах и о моей смерти — тоже. Это все, что я мог сделать и не навредить вам. — Это сделал кто-то из нашего народа, — Бэлла опустила взгляд и отвела его куда-то в сторону, обдумывая сказанное мужчиной. — Они могут все еще … Чувство тошнотворной невыносимой горечи начинало закипать, превращаясь во что-то другое. Как вода под воздействием температуры превращалась в пар. Ярко-синие глаза забегали из стороны в сторону, словно Бэлла читала какой-то невидимый текст. В голове всплывали один за другим вопросы. Которые тут же вытекали в самые страшные догадки. Арон мог быть не единственным. Что они такое сотворили с ним, что даже после перерождения в свете ужас пережитого прорывается сквозь его сны? Скольких они так замучили? Для чего? Скольких еще после и скольких могут пытать прямо сейчас? Кто из ее народа мог сотворить подобное? Она не зря тогда чувствовала, что с Ароном творилось что-то ужасное. Отчаянье, которое она тогда испытывала, сейчас стало ударником, катализатором для ее гнева. Столько лет, столько боли. По ее коже пронесся еле заметный голубой электроимпульс. Бокал в руке пробудившейся задрожал, когда она еще с большей силой сжала пальцы. А затем внезапно треснул. Осколки стекла жалобно зазвенели, осыпаясь на пол. Разлитое на пол вино стало приобретать другой оттенок, смешиваясь с кровью. Бэлла с каким-то безразличием посмотрела на свою руку, не чувствуя боли от порезов. Она понимала и принимала то, почему Мара тогда избавила их от болезненной памяти. Сейчас в этом уже не было нужды. Сейчас все ее мысли были сосредоточены на одном. — Когда меня ранили выстрелом в спину на одной из вылазок, помнишь? — ее голос обдавал льдом. Она не отводила взгляд от своей руки. — Это было сделано, чтобы выманить его? Те, кто это устроил, хорошо были осведомлены… Эзра, насколько я тебя знаю, ты всегда был расчетлив. Ты даже продумал свое воскрешение, не так ли? Я не поверю, что ты ничего не узнал о тех, кто это сделал… — она подняла взгляд на пробудившегося, молчаливо требуя ответов. — Именно поэтому все было так, как было, — варлок появился почти вплотную к Бэлле во вспышке пустотного света. Он мягко взял ее за травмированную руку, рассматривая порезы. — Окончательное решение принимала Королева. Я, как искренне преданный пробудившийся, не мог оставить своего лидера без должной информации. Она поступила так… Как должна была. Забавно, что она выбрала именно этот путь. Эзра замолчал, мягко и умело вытаскивая из ладони Бэллы осколки стекла. Горячие пальцы работали так, словно он занимался подобным далеко не первый раз. И далеко не с теми, кто был ему безразличен. — В свое время я был удивлен, что должность Ярости была отдана Сьор, а не тебе, — вздох варлока, казалось, должен был отметить веху в их разговоре. Мягкая улыбка сложилась в тонкую линию сжатых губ. — Но должность вершителя тебе подходит куда больше. Однако погоня за призраками ни тогда, ни сейчас не принесет пробудившимся ничего хорошего. Тогда это могло поставить под удар саму Королеву и ее правление. Сейчас у пробудившихся осталось слишком мало сил здесь, в Солнечной системе. Преследование будет невыгодно, и ты знаешь об этом. А я не хочу повторения десятилетий после того, как наша вечность была прервана. И, поверь мне, ты тоже. — Вот именно. Тогда тем более их надо найти, — в голосе Бэллы слышалась подавляемая ярость. — В самый неудачный момент может произойти раскол. Еще одного пробудившиеся не переживут. Это уже вопрос выживания. Она машинально наклонила голову на бок, наблюдая за тем, с какой легкостью Эзра обрабатывает ее раны. Желание отдернуть руку у нее не возникало. Раньше он никогда подобным не занимался, а сейчас казалось, что для него это привычное дело. Она на секунду поджала губы, понимая, откуда могло прийти это доведенное до автоматизма действие. Затем пробудившаяся глубоко вдохнула, подавляя очередной приступ гнева, когда представила, что мог пережить Восьмой и что пришлось терпеть самому Эзре. Обычно она легко контролировала свои эмоции, особенно гнев, но сейчас она не могла оставаться равнодушной. Это было слишком личным. — Я должна наказать тех, кто идет против нашего народа. Тех… кто сделал это с Ароном, — Бэлла подняла взгляд и посмотрела прямо в сияющие мягким золотом глаза напротив. — Мы все изменились за эти годы. Эзра кивнул, мягко соглашаясь с чем-то в словах Бэллы. Теплые пальцы на ее ладони мягко убирали кровь и бинтовали не пойми откуда взявшимся тонким бинтом раны. — Нет, сейчас это не может представлять ту опасность, о которой ты говоришь. Я не уверен, что оно все еще осталось в том виде, в котором существовало, спустя столько столетий. Варлок мягко провел по краю ладони пробудившейся, словно в задумчивости, и отпустил ее руку. Теплое золото глаз стало глубже и, казалось, старше. — Как ты думаешь, почему я тогда исчез? — улыбка вечно молодого пробудившегося сейчас казалась улыбкой старика. — Я ведь мог взять все в свои руки, рыть дальше. Мстить за смерть брата, убивая себя медленно и целенаправленно. Мстя за то, что они лишили меня половины моей жизни. Отравить вас собственной болью и гневом, отправляя вслед за ним. Но я исчез, умерев рядом с ним. Разделив смерть на двоих, потому что не мог подвергать опасности не себя, нет. Моя жизнь в тот момент не стоила жухлой травы на хребтах Керы. Его память… То, что с ним сделали. То, что было в его голове, было в тысячи раз важнее мести. В ней хранились ответы на все вопросы. Маска окончательно треснула, обнажая изломанную улыбку и застаревшую, выжженную боль, которая застыла словно стрекоза в янтаре глаз. — Так я думал, понимая, что в первую очередь не могу подвергать опасности того, кого любил больше собственной жизни. Тех, кто был дорог ему. Смерть, как оказалось, не являлась больше окончательной точкой. А значит то, что с ним делали, могло и, возможно, должно было продолжиться. Ты ведь знаешь формулу выбора для призраков. Героизм, самопожертвование, смерть. Так что да, я продумал собственную смерть и то, что нас с ним поднимут. План, в котором нас больше не будет в Городе Грез, одобрила сама Мара. Королева никогда не делала что-либо, что не было бы в ее интересах. Но и не делала что-либо, что не было бы в интересах пробудившихся. Но за всеми политическими действиями стояло самое эгоистичное, самое искреннее чувство — желание спасти. Мы ушли, учились жить с тем, кем мы стали. С тем, кем стал он. С тем, ЧТО спало где-то внутри него и что может легко всплыть на поверхность его пропавшей памяти, всколыхни мы снова ту самую опухоль. Голос надтреснутым шепотом звучал среди цветущей, зеленой листвы, создавая чудовищный резонанс с тем, что было вокруг. Эзра не играл, даже не пытался сделать вид, что все это — плод его актерского умения. Боль, идущая с ним все это время, была больше не прикрыта ничем. — Я должен был забрать его оттуда. Должен был обезопасить вас, потому что он бесконечно вас любил. И должен оставаться здесь, потому что я ему нужен. Все еще. Как нужна теперь ему и ты, Бэлла. Эта дорога еще не пройдена, как бы мне не хотелось заверить тебя в обратном. Где-то там, глубоко в его хрупкой памяти, все еще есть то, от чего оградить его можем только мы — те, кто помнит. Бэлла опустила плечи выдыхая. Ей казалось, что воздух вокруг стал холоднее. С каждым словом, сказанным Эзрой, гнев стал утихать, словно его медленно разбавляли студеной водой. Боль мужчины, теперь хлынула в ее сознание, смешиваясь с ее печалью. Искренняя, ничем не прикрытая. Это обескураживало, как будто Бэлла сделала новое открытие, получила ранее неизвестное знание об Эзре. Она часто заморгала, подавляя выступившие на глазах слезы и судорожно вздохнула. — Ты прав, — почти шепча, произнесла она. Руки сами потянулись к пробудившемуся, и она мягко обняла его, чего никогда не делала раньше. Ей казалось, что они оба нуждались в этом. Давая понять, что ему больше не нужно нести это в одиночку, что он может рассчитывать на ее поддержку, как и она может рассчитывать на его. Делясь с друг другом теперь уже общей болью. — Спасибо, что рассказал мне. — Ты имела право знать, — Эзра ответил на объятия, словно заключал в круг рук хрупкую фигурку. Искренне и честно принимая чувства Бэллы и благодаря ее за то, что она не закрылась в ответ на то, что хотела знать. — Спасибо, что заботишься о нем, несмотря на то, что с ним стало. Он раскрыл объятия, возвращая Бэллу в тепло южной ночи где-то на берегу Красного Моря. Что-то изменилось, делая всех затронутых эпицентром боли ближе и искреннее. — Всегда, — пробудившаяся чуть улыбнулась, чувствуя мягкую грусть, пытаясь разбавить ее теплом, что сейчас исходило от окружения. — Думаю, пора возвращаться обратно в кровать, пока Восьмой не проснулся, — на ее лице появились признаки смущения. Может вино так подействовало, а может, потому что ее мысли уже были обращены к охотнику. Эзра искренне улыбнулся и кивнул. По привычке, как и все варлоки, сложил руки за спиной, провожая гостью взглядом. Мягко плывя по ночной оранжерее, Бэлла расставила руки стороны, чуть касаясь кончиками пальцев листьев, и тревожа цветы, с которых срывались маленькие искорки-огоньки, уносясь куда-то в вглубь зеленеющей стены. Где-то внутри до сих пор бушевали пережитые чувства, оседая обрывками боли и печали где-то в тумане, таком же, какой обычно окутывал Хребет Керы. Она ускорила шаг, желая поскорей вернутся к Восьмому. Ей хотелось рассказать, что она действительно чувствует по отношению к нему. Признаться во всем. Касаться его кончиками пальцев, ощущать под ладонями загрубевшие росчерки шрамов. Чувствовать его тепло, а главное бьющееся сердце. Дать ему светлое и теплое чувство, то, что он действительно заслуживал и что он всегда может найти покой в ее объятиях. Она подняла взгляд на ночное небо, на молочно-блестящую полосу и тихо заплакала. — Слезы — наивысшая и честная реакция, которую может продемонстрировать человек. Особенно пробудившийся, — голос, выдававший истинный возраст говорившего, раздался откуда-то сбоку. Высокий седовласый мужчина, стоявший в тени растений, мягко вышел на середину тропы, делая себя заметней. — Смею ли я надеяться, леди, что никто из хозяев этого места не огорчил вас? Бэлла вздрогнула, когда услышала чужой голос. За пеленой собственных эмоций, она не почувствовала, что помимо отдаленного ощущения Эзры, поблизости есть кто-то еще. Когда поняла, кто перед ней, то спешно вытерла слезы, запирая где-то внутри свои истинные эмоции. В мужчине она узнала лорда Йена, приемного отца Восьмого. Стало немного не по себе, от того, что она предстала перед ним в таком виде. Пробудившаяся прочистила горло, обхватывая себя руками, словно пыталась скрыть наготу, как будто той одежды, что на ней сейчас было недостаточно. — Нет, никто здесь меня точно не обидит, — она вежливо улыбнулась и смущенно отвела взгляд. — Вам тоже не спиться? — отвлеченно поинтересовалась она. — В такую жару спать становится затруднительно, — взгляд голубых глаз не опускался ниже лица пробудившейся, словно мужчина уважал ее смущение и не желал пересекать незримых границ. — Надеюсь, подача информации Эзрой не была излишне… острой? Уж простите мою возможную догадливость. Она — лишь последствие долгой совместной жизни с ним. — Острой — еще мягко сказано, — Бэлла подняла голову, посмотрев на Йена и отмечая про себя то, как хорошо он знал Эзру и насколько старше чувствовался. Как будто сейчас она стояла рядом с собственным отцом. Он всегда видел всех насквозь и от него мало что можно было утаить. — Я бы назвала ее разрушительной, — она слабо улыбнулась, пытаясь пошутить и побороть собственное смущение. — Насчет ночи. Могу Вас понять, тоже не привыкла к таким… — она на секунду замолчала, подбирая слова, — температурам. Седой варлок кивнул, соглашаясь со словами пробудившейся и мягко улыбнулся. Казалось, что для него эти слова сказали куда больше, чем могли сказать для любого другого. Словно он сам был отчасти пробудившимся, оставаясь человеком. — Разрушать всегда проще. Но на сколько я знаю Эзру, созидания в нем больше, чем сил, которые он вкладывает во все, что делает. А вкладывает он все до остатка, словно этих сил презренно мало. Иногда стоит ему напоминать об этом факте, — варлок учтиво склонился в вежливом поклоне, благодаря Бэллу за сказанные ею слова. — Надеюсь, остатки этой ночи принесут вам больше приятных эмоций, леди. — Желаю Вам того же, — Бэлла учтиво кивнула, прощаясь с лордом Йеном. Покинув оранжерею, она вернулась к их с Восьмым спальне. Но прежде чем войти, остановилась перед дверью и посмотрела на поврежденную осколками бокала руку. Раны начинали порядком саднить, да и охотнику их лучше было не видеть. Размотав бережно наложенные Эзрой бинты, она обратилась к силе света. В ее ладони появился огонь, который тут же превратился в звенящее сияние. Порезы под его светом тут же затянулись. Она сжала кулак, гася целительное пламя. Затем вздохнула, отгоняя негативные мысли и вспоминая, про то, что скажет утром Восьмому. Пробудившаяся тихонько открыла дверь, чтобы не разбудить мужчину и вошла внутрь, так же без лишнего шума закрывая ее за собой. — Не спится? — голос охотника был почти неслышен и больше ощущался как слабый шорох, но его янтарные глаза светились в полутьме спальни. Восьмой не двигался, лишь следил за вернувшейся Бэллой. — Без тебя в кровати стало как-то пусто… — Прости, я тебя разбудила? — пробудившаяся мягко, извиняясь, улыбнулась. В сумерках она видела лишь силуэт Восьмого, бегающий по его коже звездный свет и пару янтарно-золотых глаз, наблюдавших за ней. — Ходила за водой на кухню и наткнулась на твоего брата. Мы немного поговорили. Бэлла подошла к кровати и подцепила края футболки, которая явно была ей не по размеру, скрывая ее тело до самой середины бедер. Она медленно начала стягивать ее с себя, устраивая перед своим охотником маленькое шоу. Звездный свет мирными волнами растекался под ее кожей, обрамляя ее тонкую фигуру и подчеркивая все линии ее тела. Стянув с себя одежду, она кинула ее в ту сторону, где примерно находился стул, затем не спеша заползла на кровать. — Сейчас исправлю это недоразумение … — О, интересный способ исправлять недоразумение, которого не было, — охотник улыбнулся, мягко притягивая к себе Бэллу, скользя руками по ее податливому телу, и зарываясь носом в ее волосы. — Потому, что ходить за водой я бы не назвал недоразумением. Разве что мой брат мог наговорить тебе всякого. Хотя он хорошо воспитан… Пробудившаяся чуть прикрыла глаза и шумно выдохнула, ощущая загрубевшие ладони, скользившие по ее коже. — Я бы сказала, что у твоего брата острый язычок… Бэлла взяла в руки лицо Восьмого, мягко подталкивая его посмотреть на нее. Она с минуту вглядывалась в его янтарно-золотые глаза, чувствуя как где-то внутри, вперемешку с нежностью и желанием вертится какая-то светлая грусть, тонкая ниточка от тех эмоций, что она недавно пережила. — Эйт… — выдохнула варлок, нарушив молчание. — Ты ведь знаешь, что… я люблю тебя, — она мягко провела большим пальцем по его скуле, подкрепляя лаской свои слова. — Я знаю, что тебе сложно говорить прямо… — она провела рукой по его плечу, переходя на спину, нежно цепляя подушечками пальцев его шрамы. — Мне просто пока еще трудно привыкнуть к твоим неординарным признаниям. Но я понимаю, что ты хотел сказать, приведя меня сюда. В свой дом. Это было большим шагом для тебя. Просто… — Бэлла замолчала, не зная, что еще сказать. Она мягко коснулась губ охотника, передовая через поцелуй то тепло, что ощущала сейчас. Охотник застыл, вслушиваясь в слова Бэллы, ощущая всю смесь ее эмоций, густо перемешанных с вновь возникшей грустью о чем-то, что было когда-то давным-давно. Ленты эмоций словно пронзали их обоих, соединяя куда больше, чем могли соединить физические тела. Что-то глубоко внутри горело теплым светом, словно пытаясь пробиться через обычную непроглядную тьму беспамятства. — Просто?.. — он улыбнулся, вглядываясь в сияющие глаза пробудившейся и пытаясь не искать в памяти то, чего там не могло быть. Стараясь не думать о том, что могло сказать ей его отражение. — Я… Он отвечал на поцелуй самозабвенно, притягивая Бэллу к себе. Стараясь передать через прикосновения и эмоции то, что не мог сказать словами. Что стояло комом в горле при всем желании выплеснуть это наружу, сказать открыто, произнести слова. Отвечал телом, принимая то, что сказала Бэлла, сосредотачиваясь на здесь и сейчас, отдавая всего себя на это откровенное признание. Пробудившаяся чувствовала, что где-то внутри Восьмого заворочалось что-то чуждое, призрачным касанием проникшее вместе с остальными эмоциями. Она не стала сосредотачиваться на этом, догадываясь, что это могло быть. Варлок лишь расслабилась, позволяя охотнику делать то, что он хотел, выражать телом и действием слова, что он не мог произнести. — Просто, — прошептала Бэлла, мягко разорвав поцелуй и заглянула в глаза своему охотнику. — Хочу быть с тобой.