Балканское безумие

      От неё пахнет приторно сладкими духами и другой — чужой для него — страной.       В глазах Хорватии читается лихорадочная мольба, и Сербия делает единственное, что нужно им обоим — целует её греховно-соблазнительные губы. Он стальной хваткой сжимает её запястья до синяков, вынуждая то стонать, то кричать, и она, лишённая права ответить, покорно принимает все его ласки. Сербия касается поцелуем её дрожащего от стонов горла и чуть прикусывает кожу, а потом жадно и совершенно бесстыдно впивается в губы. Во рту горчит, но дело не во вкусе её губ, а в тех словах, что с них срываются. Хорватия в жёсткой форме предъявляет ему накопившиеся претензии, и он всегда отвечает ей взаимностью. Они бурно выясняют отношения, а потом так же бурно мирятся, в моменты примирений обходясь без слов.       Они чувствуют себя осквернёнными всякий раз, когда оставляют жадные поцелуи на телах друг друга. Они впадают в агонию наслаждения, шепча ненавистное чужое имя и проклиная себя за желание услышать своё в ответ.       — Ненавижу тебя! — шипит Хорватия и тут же кривится от своего откровенно-фальшивого тона.       — Лжёшь! — самоуверенно произносит Сербия. Его рука скользит у неё между ног, и пальцы грубо и резко проникают внутрь. И она больше не может притворяться и стонет, показывая свою слабость перед ним. Она за месяц слишком изголодалась по его прикосновениям.       — Люблю... — шепчет она, вцепившись двумя руками в его плечи, и сама насаживается на его пальцы.       — И я тебя... — отзывается он, и она кончает с протяжным стоном, который, наверное, слышно на всех Балканах.       Сербии кажется, что он сошёл с ума — любит ту, кого должен ненавидеть. Любовь... Это так называется то странное, щемящее чувство в груди, когда Хорватии нет рядом? Когда нет возможности коснуться её, ощущая под пальцами и губами жар кожи.       Они перемещаются на кровать, а несколько часов спустя Сербия наблюдает возбуждающее зрелище — Хорватия лежит рядом в совершенно развратной позе на смятых простынях, взмокшая и удовлетворённая. Собственным братом. Капельки пота словно россыпь бриллиантов ложатся на обнажённую грудь, и его пальцы вырисовывают на ней понятные лишь ему узоры.       Они любят наутро находить на себе хаотичные следы их ночного безумия, пересчитывать, и ревностно прятать их ото всех, как самую ценную драгоценность. Ведь они не хотят, чтобы на очередном саммите темой для обсуждения были не климатические проблемы и пандемия, а их отношения. Ей нравится, когда он, выцеловывая очередной засос на её теле, шепчет "моя". За ту печать принадлежности, которую это слово накладывает. За греховность, которую в себе таит.       Завтра, вспомнив об извечном противостоянии, они вновь превратятся в заклятых врагов, обмениваясь уже не ласками и нежностями, а взаимными претензиями и колкостями.       Он всегда хотел иметь сестру. Разве мог он предположить, что спустя годы этот глагол приобретёт совершенно иное значение...