Вспомни меня

      Ло Бинхэ уже который день возвращался домой раздражённым. Конечно, на любимом учителе он не срывался, но было видно, что что-то его постоянно тревожит и угнетает. Долго Шэнь Цинцю терпеть этого не мог и спросил наконец, в чём дело. Ответ был предсказуем — Мобэй. Генерал служил правой рукой Ло Бинхэ, и за прошедшие несколько месяцев с пропажи Цинхуа он с каждым днём становился всё более не похожим на себя. С Мобэй-цзюнем стало совершенно невозможно вести диалогов, собрания демонов он по большей части пропускал, а когда присутствовал, по своему поведению мало чем отличался от ледяной глыбы, будто мысли его находились где-то далеко. Подконтрольные ему северные рубежи демонического Царства Мобэй тоже практически забросил, и Ло Бинхэ был вынужден взять управление этой немаленькой территорией в свои руки, пока мелкие князья и вассалы, почувствовав свободу, не расхватали её на клочки. Более того, уже месяц как Мобэй-цзюнь совершенно пропал, его не было ни в собственном ледяном дворце, ни на одном из собраний и походов, он даже не откликался на зов своего Владыки. Конечно, такое неподчинение требовало наказания и раздражало, но Ло Бинхэ также и беспокоился за северного демона. Всё же Мобэй был в некоторой степени его другом. К тому же он хорошо понимал его чувства: он помнил собственное отчаяние, когда считал своего учителя мёртвым.  — Может, у учителя есть какие-либо предположения, где может быть шишу Шан? — спросил как-то Ло Бинхэ.  — Откуда я могу что-либо об этом знать, — Шэнь Цинцю смутился и спрятал лицо за веером.

***

Шэнь Цинцю спокойно прогуливался в живописных пустынных окрестностях пика Цинзцин, когда почувствовал неестественный для этого времени года порыв холодного ветра, а следом перед ним неизвестно откуда возник Владыка северных демонов. Мобэй-цзюнь был не похож сам на себя: роскошный меховой плащ запачкался в грязи, под глазами залегли глубокие тени, выглядел демон осунувшимся и жалким. Он заглянул в глаза Шэнь Цинцю, которого тут же будто прошило холодом.  — Ты же что-то знаешь. Если знаешь, скажи мне, где он.  — С чего ты взял, что мне это известно? — Шэнь Цинцю отступил на шаг и принял надменный вид, скрыв за веером половину лица. Не хватало ещё, чтобы его всякие демоны пугали. Да и уважения со стороны незваного гостя явно не доставало. — Знаешь ли ты, что правилами хребта Цанцюн запрещено своевольное проникновение демонов на данную территорию? Твой визит могут расценить как вражеское вторжение.  — Я не могу его найти, — Мобэй продолжил, совершенно не обратив внимания на последние обращённые к нему слова. — Когда он сбежал в прошлый раз, я знал, где он. Всегда знал. Просто ждал, когда он сам позовёт меня, и я пришёл. Но сейчас — я не чувствую его в этом мире. Если бы он умер, я бы смог это понять — я дал ему амулет, благодаря которому могу отследить, жив ли он, — вот оно что, подумалось Шэнь Цинцю. Выходит, демон, судя по всему, уже давно повесил на своего подчинённого следилку. — Я обошёл как мир демонов, так и мир людей, но не могу отыскать его нигде! А если с ним что-то случится? Как он сможет себя защитить? — вот здесь Мобэй явно недооценивал способности Шан Цинхуа, всё-таки заклинателя с золотым ядром, да ещё и хорошо подвешенным языком, который не раз выручал своего хозяина куда лучше физической силы. — Я не буду его трогать, просто хочу знать, что он в порядке. Ты же что-то знаешь, Шэнь Цинцю, — демон вновь приблизился, и заклинатель был вынужден сделать шаг назад. — Он обратился с такой странной речью именно к тебе. Где он сейчас? Шэнь Цинцю тайком вздохнул из-за веера. «Братец Самолёт, почему я должен разбираться с твоими проблемами?»  — Хорошо, мне нужно подумать. Можешь прийти сегодня вечером, и лучше тебе не оставаться здесь в округе, пока тебя не увидели. Тут и одного демона с трудом терпят.  — Там же будет Цзюнь-шан? — Мобэй, казалось, страшился встречи со своим властителем.  — С ним тебе уже давно нужно поговорить. А если он узнает, что ты встречаешься со мной наедине и даже его не предупредив, точно тебя по голове не погладит. Жду, — на этих словах Шэнь Цинцю развернулся, давая понять, что разговор окончен, и направился к своему дому. Едва Мобэй-цзюнь переступил порог их жилища, Ло Бинхэ схватил того за грудки и припечатал к стене.  — Долго собирался от меня бегать?! Как ты смеешь досаждать учителю без моего ведома?! — конечно, Шэнь Цинцю всё рассказал. Лучше уж так, чем его муж потом обличит его во лжи. Мобэй молча стерпел несколько ударов, не смея перечить Владыке. Несмотря на то, что ярость Ло Бинхэ выглядела устрашающей, силы он прикладывал немного, и подобные действия были обоснованным наказанием за проступок, но никакого реального вреда могущественному демону причинить не могли. Закончив дисциплинарную беседу, Ло Бинхэ молча указал на стул, оба демона выжидающе посмотрели на Шэнь Цинцю.  — Понимаешь, — начал тот, слегка откашлявшись, — Шан Цинхуа действительно нет в этом мире. Он жив, но ты никогда не сможешь его увидеть.  — Почему? Где он тогда? — спросил Мобэй.  — Это что-то вроде… параллельного измерения.  — Как то, откуда появился другой Ло Бинхэ?  — Верно, — Шэнь Цинцю одарил взглядом своего ученика. — Но не то же самое. Другими словами, Шан Цинхуа сейчас в совершенно иной реальности, где не существует тебя, — обратился он к Мобэю. — И границу между этими мирами невозможно пересечь.  — Но откуда вам всё это известно, учитель? Я никогда не слышал об ещё одном альтернативном мире, — озадаченно спросил Ло Бинхэ.  — Это тайные знания горной школы Цанцюн, — нашёлся с ответом Шэнь Цинцю. Говорить правду он пока не планировал.  — Если туда невозможно попасть, как получилось у него? — задал резонный вопрос Мобэй-цзюнь.  — Шиди Шан владел… заклинанием, открывающим проход в тот мир. Он единственный, кому оно было дано, ни у меня, ни у кого бы то ни было ещё такой возможности никогда не было. Кроме того, это билет в один конец: вернуться назад, — Шэнь Цинцю внимательно посмотрел в глаза демона, — Шан Цинхуа не сможет, даже если захочет. Шэнь Цинцю тут же задумался о слабых сторонах придуманной на ходу версии: например, зачем предоставлять столь могущественное тайное заклинание в распоряжение именно лорду пика Аньдин, никогда не имевшему слишком высокую репутацию среди остальных, или разве мог тот пользоваться этим самым заклинанием в любое время по собственному желанию. На лице Мобэй-цзюня отразился сложный мыслительный процесс. Кажется, он был рад, что с его слугой всё в порядке, но до этого момента он не допускал даже мысли и очевидно не мог принять того факта, что не увидит Шан Цинхуа вновь.  — Ты сможешь с ним связаться? — поднял голову Мобэй. Да что же такое? Этот демон не понимает слова «нет»? Вообще-то Шэнь Цинцю не мог сказать наверняка, что связаться с его миром действительно невозможно. В оригинальном романе такое, само собой, прописано не было, но если способ и существовал, его могла знать Система. Шэнь Цинцю уже уяснил, что какие бы то ни было договоры с Системой опасны и в них всегда скрываются невыгодные ему подводные камни. При виде его недолгого замешательства в глазах Мобэя уже заблестела надежда. «Напомните мне, зачем я в это ввязался?» — в очередной раз спросил себя Шэнь Цинцю.  — Чтобы узнать ответ на твой вопрос, мне нужно уединиться и провести обряд. Пока что я ничего, подчеркиваю, ничего не обещаю. Шэнь Цинцю закрылся в соседней комнате, пока демоны остались его дожидаться. Нормально поговорить с Системой желательно было в спокойной обстановке.  — Можно ли связаться с Шан Цинхуа? [Для пользователя Шэнь Цинцю опция «Возвращение в родной город» недоступна.]  — Мне не это нужно. Я спрашиваю, можно ли просто поговорить с ним. [Система ищет варианты.] «Что-то ты сегодня на удивление сговорчивая», — подумал Шэнь Цинцю. [Вариант: общение через Царство снов. Других вариантов не найдено.]  — Это ведь способность Ло Бинхэ, как он сможет вообразить мир, который никогда не видел? [Умение управления Царством снов разблокировано пользователем Шэнь Цинцю благодаря наличию в теле демонической крови главного героя.]  — И почему ты его именно сейчас разблокировала? Ладно, не важно. Царство снов, я понял. Просто поговорить с Шан Цинхуа. Сложновато, наверное, будет им управлять, но Шэнь Цинцю, так и быть, попытается, чтобы очередной навязчивый демон наконец оставил его в покое — ему и одного хватало с избытком. Неужели в кои-то веки общение с Системой прошло без казусов? Шэнь Цинцю подозревал, что у Мобэя может и возникнуть желание вернуть возлюбленного обратно, но спрашивать об этом пока не решился. Всё по порядку. Сперва с одним вопросом нужно разобраться. Он уже собирался уходить, когда возникло новое сообщение. [Назначена новая миссия: Воссоединение второстепенной пары.] Вот как знал, что будет подлянка. Высветились две кнопки: «Принять» и «Принять позже».  — То есть, отказаться у меня вообще возможности нет?! [Система окажет помощь и содействие в случае принятия миссии.]  — Ты сама хочешь ещё одну пару воссоединить что ли? — Шэнь Цинцю досадливо отмахнулся от диалогового окна и выбрал вариант «Принять позже».  — Я смогу связаться с ним, — обратился Шэнь Цинцю к Мобэю, — но прежде, чем я соглашусь это сделать, ответь мне на пару вопросов, — демон, в глазах которого уже загорелась лихорадочная надежда, с готовностью кивнул. — Почему ты никогда не называешь Шан Цинхуа по имени? Мобэй задумался. Ему ни разу не приходил в голову этот вопрос. Ему и никогда не было нужды называть Цинхуа по имени: когда он обращался к нему напрямую, тот понимал без лишних слов, когда же упоминал его при посторонних, обычно тоже ни у кого не возникало сомнений, о ком речь. Демон попробовал имя на языке:  — Шан Цинхуа…  — Хорошо, вижу, ты сам не знаешь, — прервал его Шэнь Цинцю. — Подумай над этим. И второй вопрос. Это не праздное любопытство, я должен знать. Шиди Шан мне так ничего толком и не рассказал тогда. Почему вы поссорились? Что такого могло случиться, что заставило Шан Цинхуа решиться уйти от тебя? В глазах Мобэя полыхнула боль. Едва слышно он произнёс:  — Он мне изменил.

***

Может, Мобэй-цзюнь и не умел проявлять любовь «по-человечески», но он пытался. Разве стал бы он делать что-то подобное для того, кто ему безразличен? Цинхуа не первый день вертелся в Царстве демонов, мог бы уже и понять их обычаи. И все знаки внимания в свою сторону Цинхуа принимал, не противился и вроде как даже был рад, но чувствовалось в этом что-то фальшивое, будто бы угождающее. За маской трусливого льстеца и натянутой улыбкой точно прятался целый непостижимый мир, острый, гибкий ум, настоящий калейдоскоп истинных эмоций. И Мобэю постоянно хотелось отбросить прочь эту ненавистную маску, чтобы с ним Цинхуа позволил себе быть настоящим, хотелось заглянуть внутрь него, сказать, что ему Цинхуа может, не боясь, открыть свою душу, но облечь собственные чувства в слова, как ни пытался, демон не мог. Мобэй не знал, с какой стороны можно подступиться. Быть жёстким и властным, как это принято у демонов, или пытаться постигать человеческие обычаи и стать «жалким»? Ни то, ни другое не приносило желаемых результатов. Но всё шло более или менее хорошо, их отношения даже развивались, если не считать вечной бесящей фальшивости Цинхуа, он всегда был ласковым и послушным, боялся проявлять инициативу, но с готовностью отвечал. Всё было хорошо до их первого секса. Мобэй понял, что тогда получилось из рук вон отвратительно. Цинхуа явно было больно. Но что хуже всего — он ничего не говорил. «Как я могу узнать, что мне следует делать, если ты отвечаешь только: «Всё хорошо, мой король»?» Мобэй не почувствовал, что что-то пошло не так, пока не увидел Цинхуа на следующее утро. Вымученного, покрытого синяками, еле передвигающего ноги, но всё ещё пытающегося угодить. Мобэй попытался прикоснуться к нему, но тот в испуге отшатнулся рефлекторно, однако тут же пришёл в себя и натянул на лицо улыбку. Может, тогда стоило назвать его по имени? Цинхуа… Мобэй боялся ещё раз его трогать. Цинхуа, наверное, и не представлял, какие верёвки мог бы вить при желании из своего короля. В бездну юрких глаз Мобэй-цзюнь провалился очень быстро после знакомства с мелким надоедливым заклинателем, и его сначала раздражало то, что его мысли плотно оккупировал настолько жалкий человечишка, а после то, что его оказалось не так просто завоевать. Мобэй любил Цинхуа — если бы не любил, а просто хотел, мог бы уже давно принудить его, и тот бы наверняка не посмел возразить, — но не был уверен во взаимности. В том, что его чувства принимают не из страха и угодливости, а по собственному желанию. И тем больнее было увидеть произошедшее. Мобэй-цзюня вообще-то не должно было быть в это время во дворце. Он вернулся случайно и направился сразу в покои, выделенные Шан Цинхуа, чтобы отдать приказ. Его любовник был в постели с одним из его подчинённых, полностью обнажённым. Обнаглевший демон умер быстрее, чем того заслуживал — голова его размозжилась о камни у входа. Цинхуа убивать Мобэй не хотел, да и не смог бы, но первым порывом после увиденного было его избить. Тогда они поругались, серьёзно поругались. Цинхуа всё отрицал, говорил, что его заставили. Что тут можно было понять не так? Не настолько он слабый, чтобы не суметь дать отпор второсортному демону, да и не похоже было, чтобы он хоть как-то пытался сопротивляться. Мобэй-цзюнь вспоминал собственные, сказанные в порыве злости, возможно, слишком жестокие слова. «Я настолько тебя не устраиваю, что ты решил найти мне замену?» «Ты принадлежишь мне, ты можешь принадлежать только мне, как ты смеешь раздвигать ноги перед кем-то за моей спиной?!» «Ты всегда мне лгал». «Убирайся! Не смей появляться перед моими глазами!» Шан Цинхуа умолял поверить и не прогонять его, но после ещё одного удара тяжёлого кулака сдался, поспешно накинул одежду и от греха подальше покинул владения демона. Мобэй чувствовал боль предательства и чудовищную злость, собственнические инстинкты, присущие демонам, разрывали изнутри. Но он всё же проследил местоположение Цинхуа, удивился, что тот не воспользовался сразу мечом для полёта, а шёл столь долгое расстояние пешком, и успокоился, лишь когда убедился, что заклинатель в целости и сохранности остановился у Шэнь Цинцю. И всё же Мобэй не мог долго без Цинхуа. Они так и не поговорили нормально. А может… может произошло какое-то недоразумение. Даже если и нет, Мобэй уже готов был простить, ему — простить всё что угодно. Даже измену. Но приём его ожидал не тот, на который он рассчитывал, — Цинхуа предложил забыть его. И при этом смеялся. Слишком жестоко. А потом пропал, исчез, сбежал в этот свой «параллельный мир», совершенно не заботясь о том, что его здесь, может быть, ищут и ждут, беспокоятся. Мобэй слишком много бессонных ночей провёл в подобных думах и бесплодных попытках наткнуться на след, теперь он хотел только одного — поговорить, просто поговорить с Цинхуа.