Вспомни меня

      — Шан Цинхуа тебе изменил? — Шэнь Цинцю не мог поверить в эту историю. Предательство от лорда Аньдин было вполне ожидаемо, но перед Мобэем тот благоговел и уж как минимум побоялся бы заниматься подобным прямо во дворце того. Чувствовалось в случившемся что-то неправильное. — Ты в этом уверен? Ты выслушал его версию событий?  — Нет. Я не позволил ему говорить, — казалось, теперь Мобэй начал сомневаться.  — Послушай, если уж у тебя отношения с человеком, ты должен знать, что в подобных вопросах у людей принято прежде всего разбираться словами, а не пускать в ход сразу кулаки. И что ты сделал с его духовной силой? Она едва теплилась, когда шиди Шан заявился ко мне домой.  — Я не трогал его духовную энергию, — Мобэй удивился. — Только физические удары.  — С этим можно разобраться позже. Сначала послушаем, что он сам скажет. Конечно, Мобэй-цзюнь напрашивался отправиться вместе с Шэнь Цинцю, но тот категорически заявил, что в первый раз пойдёт в одиночестве. Прежде всего, он понятия не имел, с чем столкнётся, и не мог так рисковать — впервые в жизни ему придётся управлять Царством снов, к тому же он отправлялся в совершенно другой, свой родной мир. Погрузившись в сон, Шэнь Цинцю открыл глаза. Воссоздать реальность так же детально, как у Ло Бинхэ, у него, разумеется, не получилось. Сейчас вокруг было что-то вроде пустой комнаты с белым полом, стенами и потолком — абсолютная пустота. И на данном фоне отчётливо выделялся молодой человек в видавшей виды чёрной футболке с выцветшим принтом супергероев и потрёпанных чёрных же джинсах, с привычной для китайской молодёжи стрижкой (когда-то у Шэнь Цинцю была похожая) и слегка небритый. Очевидно, это и был Сян Тянь Да Фэйцзи.  — Эгей, братец Самолёт, как поживаешь? Слушай, я, конечно, понимаю, что вы с Мобэем смертельно обиделись друг на друга и всё такое, но он уж слишком достаёт меня просьбами с тобой связаться. Не мог бы ты с ним всё же поговорить? Мужчина озадаченно посмотрел на него и спросил:  — Ты кто? Шэнь Цинцю оглядел себя: неудивительно, что его не узнали, на нём тоже оказалась современная одежда вместо изысканного лазурного наряда лорда пика, спускающиеся до поясницы волосы исчезли и, очевидно, выглядел он также, как в своей прошлой жизни.  — Это же я, Непревзойдённый Огурец. На лице Сян Тянь Да Фэйцзи отразилось удивление:  — Вот уж не думал, что мой преданный хейтер будет являться мне во снах.  — Эй, — оскорбился Шэнь Цинцю, — я, естественно, твой хейтер, но нифига не преданный. Как я уже говорил, Мобэй-цзюнь ищет тебя.  — Мобэй-цзюнь? Ты говоришь о герое моего романа? Шэнь Цинцю заподозрил что-то неладное. Он осторожно спросил:  — Самолёт, ты вообще помнишь свою жизнь?  — Странные у тебя вопросы. Разумеется, я её помню! Я недавно дописал «Путь Гордого Бессмертного Демона», и положительные отзывы превалируют, но я планирую ещё несколько сотен экстр, так что работа пока есть.  — Ты помнишь, что тебя звали Шан Цинхуа?  — Что за дурацкие шутки? Шан Цинхуа — лишь ещё один персонаж моего романа, притом второстепенный и весьма неприглядный. Опасения Шэнь Цинцю подтвердились. Очевидно, попав в родной мир, Сян Тянь Да Фэйцзи потерял память о своей прошлой жизни. Следующие пару часов писатель слушал удивительный рассказ о своём собственном романе, в котором он оказался в качестве попаданца в теле одного из нелицеприятных персонажей, Шан Цинхуа. Его собеседник тоже там присутствовал и отхватил себе роль аж целого главного злодея, Шэнь Цинцю (какая ирония). Сюжет романа каким-то образом перекроился, а сам он завязал романтические отношения с Мобэй-цзюнем (?!), а после, обидевшись на что-то, сбежал. В конце сего занимательного повествования Сян Тянь Да Фэйцзи не смог удержаться от первого пришедшего ему в голову вопроса:  — Ну что, Огурец, отрезал себе член?  — Пошёл ты в жопу!  — Ладно, я понял. Это что-то вроде вдохновения, которое является мне во сне, только почему-то в таком неприглядном обличье. Только вот это такая фигня, если честно. Кто будет читать BL новеллы? Гаремник с обилием горячих красоток и рейтинговых сцен расходится куда лучше. Шэнь Цинцю едва не взвыл. Он что, зря тут битый час распинался? И как ему Мобэю объяснять, что его любовник его не помнит?  — Твои поганые книжонки, как ни странно, в любом жанре быстро расходятся, — пробормотал Шэнь Цинцю. — Так ты не против, если в следующий раз я приведу Мобэй-цзюня?  — Правда? — глаза Сян Тянь Да Фэйцзи вдруг загорелись. — Конечно, конечно, непременно приводи.

***

Шан Цинхуа, с одной стороны, был рад, что Мобэй-цзюнь не трогает его с их первого занятия любовью, но с другой — это его беспокоило. Он подозревал, что причина, скорее всего, в его поведении на ложе, не в полной мере раскрывавшем его ответные чувства, а если уж быть совсем откровенным, весьма напоминавшем бревно. Стонущее от боли бревно. Сложно отвечать страстью, когда в тебя засунули ледышку. Можно попросить Мобэя быть менее грубым, а вот со своей восприимчивостью к холоду надо было что-то делать. Цинхуа не мог отделаться от ощущения, что Мобэй отстранился от него, потому что остался им недоволен, и всеми силами пытался найти выход из ситуации. Он подался в книги, но ни трактаты библиотеки школы Цанцюн, ни найденные записи демонического Царства, которые вообще-то встречались редко и достать их было совсем не просто, не смогли помочь ему в решении вопроса. Тогда он счёл разумным осторожно обратиться к некоторым придворным ледяного дворца. Кому, как не северным демонам, знать, каким образом бороться с их особенностью. Спрашивать приходилось крайне аккуратно, чтобы не возбудить подозрений, и многие даже не понимали, что заклинатель вообще от них хочет. Но в настойчивости и терпении у Цинхуа не было недостатка, и удача ему всё же улыбнулась. Один из демонов низкого ранга пообещал подумать над его проблемой, а после тихо отвёл Цинхуа в сторону и сообщил, что, кажется, нашёл решение. Основа заключалась в запечатывании своих духовных каналов, но было ещё одно снадобье, которое необходимо принять. Демон заявил, что подробно изучить влияние снадобья и его эффективность они могут позже, в покоях Цинхуа. Мобэй отсутствовал в ледяном дворце, и Цинхуа был этому даже рад — почему-то ему не хотелось делиться с Владыкой демонов своей сомнительной авантюрой, в которой он и не уверен был вовсе, и радовало, что Мобэй не отвлечёт поручением в решающий момент. Как и велел советчик, Цинхуа запечатал собственные духовные каналы. Делать это перед неизвестным, к тому же демоном, было чревато, но заклинатель был не настолько низкого мнения о своих способностях. Демон, к которому он обратился за помощью, имел достаточно слабый ранг, и Цинхуа был уверен, что в случае чего сможет восстановить свою силу вовремя. Эликсир, что ему преподнесли, немного горчил и ощущался странным на вкус, будто шевелился во рту. А после его тело вдруг обмякло и перестало повиноваться. То, что происходило дальше, сбило с толку и испугало: его раздели и совершенно точно намеревались изнасиловать. Попытки контроля собственного тела или хотя бы голоса приводили к мучительным вспышкам боли, и Цинхуа в ужасе осознал, что его только что напоили демонической кровью. Это Ло Бинхэ или Мобэй-цзюнь могли своей кровью подчинять любого беспрепятственно, кровь демонов рангом пониже можно было подавить духовной энергией, потоки которой у Цинхуа были благополучно запечатаны. Хорошая работа, ничего не скажешь. Как глупо было повестись на такое! Пить жидкость из рук демона, да это же первое из списка, чего ни в коем случае нельзя делать в созданном им мире — уж знания о горьком опыте Шэнь Цинцю могли бы его чему-то да научить, но лорд Аньдин, разумеется, должен был всё проверить на собственной шкуре. Цинхуа никогда не считал себя обладателем выдающейся внешности или примечательной натуры, он не был даже уверен, что демоны, с которыми он встречался каждый день, запомнили его имя, и потому не мог вообразить и был крайне удивлён, что на него стоит ещё у кого-то помимо хозяина ледяного дворца.  — Не волнуйся, холода ты действительно не почувствуешь, — ухмыляясь, успокоил его демон. Больше всего на свете Шан Цинхуа сейчас хотел позвать Мобэя, но не мог даже раскрыть рта. Однако Мобэй всё равно пришёл. Ещё никогда, кажется, заклинатель не был настолько рад видеть своего короля, он с облегчением почувствовал, как тело наконец начинает ему повиноваться, когда мозги его неудавшегося насильника размозжились о камень, но стоило взглянуть на Мобэя, и он, кажется, испугался ещё сильнее, чем прежде, хотя и не подумал бы, что это возможно. Очевидно, Владыка демонов понял ситуацию совсем иначе. Он едва открыл рот, чтобы попытаться всё объяснить, но кулаки Мобэя оказались быстрее. Так и не дав ему сказать ни единого слова в свою защиту, демон выставил Цинхуа прочь. В кровь, очевидно была подмешана ещё какая-то дрянь, так что даже после смерти её владельца Цинхуа не смог сразу восстановить духовные силы и был вынужден идти пешком целых два дня, прежде чем энергия восстановилась достаточно для использования меча. И даже когда он кое-как, рискуя свалиться с высоты, добрался до хребта Цанцюн, духовные силы в нём всё ещё едва теплились. Шан Цинхуа был почему-то уверен, что Мобэй рано или поздно придёт его искать. Пока долго избитым и бессильным брёл по пустынным землям и отсиживался у Шэнь Цинцю, он думал над словами северного демона. «Я принадлежу тебе? Я нифига не принадлежу тебе, знаешь ли, если бы не я, тебя бы вообще не существовало». Его король никогда не верил ему, и даже если бы Цинхуа рассказал правду, разве это бы что-то изменило? Чем больше он думал, тем сильнее зрела в его голове мысль о том, что им с Мобэем пора разойтись своими дорогами. Да, ледяной король был для него буквально целым миром, но гордость (да, она у него ещё не окончательно истлела) протестовала против пребывания в роли вечного слуги, «собственности». И Мобэй, заявившийся наконец и всё ещё обвиняющий его, окончательно перетянул чашу весов. Для них обоих будет лучше, если они забудут друг о друге.

***

Сян Тянь Да Фэйцзи открыл глаза. Ему никогда не снилось настолько детальных и запоминающихся снов. Почему его воображение решило, что он мог бы примерить на себя роль Шан Цинхуа? Сян Тянь Да Фэйцзи впервые всерьёз задумался над этим персонажем и пришёл к выводу, что многие качества того действительно писал с себя. Разумеется, он не желал признавать собственные пороки, но в глубине души чувствовал, что, окажись на месте персонажа, поступил бы, скорее всего, также: трусость, изворотливость, стремление преследовать только собственные цели и достигать их любыми путями присутствовали и в его характере. К тому же Шан Цинхуа был единственным героем, которого Сян Тянь Да Фэйцзи сколько-нибудь приблизил к своему идеалу, Мобэй-цзюню (хотя тот его в последствии и убил), он так и не дал северному демону ни одной, хотя бы самой третьестепенной барышни. Только вот чего это его воображение понесло его в BL тематику? Да, настоящей девушки у Сян Тянь Да Фэйцзи никогда не было, но в бурных фантазиях, недостатка в которых не наблюдалось, он всегда представлял исключительно красоток женского пола. Мобэй-цзюнь… Молодой человек вспомнил, с каким упоением писал этого персонажа, воплощая в нём все свои идеалы. Ледяной король хорошо вырисовывался в его воображении, но никогда не снился ему. Сян Тянь Да Фэйцзи действительно надеялся, что таинственный братец Огурец из его сна (кстати, в реальности комментарии от этого читателя, прежде лившиеся обильным потоком грязи, в последнее время совсем пропали) сдержит обещание и приведёт Мобэй-цзюня на следующую ночь.