Сборник драбблов по КатсуДеку

      Приглашение пришло внезапно. Маленькая синяя открытка с танцующей на ней парой покоилась в руках удивлённого Катсуки, который не ожидал увидеть ничего подобного в утренней почте. Отправитель не был указан, зато ярко розовой блестящей ручкой на синем фоне были указаны имена.        Бакуго поморщился: кому это вообще могло прийти в голову? Происходящее напоминало розыгрыш, словно, кто-то намеренно хочет направить двух героев по указанному адресу – всего в двух кварталах от их места проживания. Катсуки, приглядевшись к почерку, счёл его довольно знакомым, но мозг никак не хотел выдавать даже маленького намёка на то, чьим почерком этот мог бы быть. Одно мужчина знал наверняка - этот «кто-то» знает лично и Изуку, и его самого, иначе зачем бы присылать такую открытку.       О тайной страсти Изуку Катсуки узнал случайно и сразу направился в танцевальную студию, дабы «показать этому задроту, кто лучший на танцполе». Делал он это всё, конечно же, тайно. И вот, сегодня, каким-то необъяснимым образом, это всплыло, заставляя мозг прокручивать события чуть ли не пятнадцатилетней давности.       Единственным свидетельством того события были несколько фотографий и видео длинной около пяти минут. Всё это бережно хранилось всего на трёх накопителях во всём мире: две флешки у родителей, одна - у самих героев, поэтому Катсуки понятия не имел, кто мог иметь доступ к такой информации.       Изуку вернулся домой чуть позже и, увидев приглашение и выслушав предположения Катсуки, до ушей раскраснелся и сел на диван, пытаясь вычислить «предателя». Наконец, в мозгу пролетело, со скоростью Ииды Теньи, воспоминание.       Было это около четырёх лет назад. Несколько далеко не трезвых молодых героев сидели в клубе и отмечали какой-то праздник: то ли Новый Год, то ли чей-то день рождения. Изуку, как ярого трезвенника, унесло почти сразу. Организм Катсуки, подкрепляемый обильной закуской, держался довольно долго, но когда бутерброды закончились, унесло и его. Вот как раз в этот вечер всё и случилось: одна игра в бутылочку, и вот уже до одури пьяная пара неистово отжигает, выписывая друг с другом самые неистовые пируэты. В тот момент кто-то такой же нетрезвый включил камеру на своём телефоне и записал, как во время танца Изуку, расставив ноги и подняв согнутые в локтях руки, в полу-приседе ритмично двигает бёдрами из стороны в сторону, в то время как Катсуки, пристроившись сзади и так же приподняв руки, в такт музыке изображает действия недвусмысленного характера. Выглядело вполне гармонично, если не считать того, что некоторые движения были явно скомканы и проводились не совсем верно, в силу высокой доли алкоголя в крови танцоров. Видео не было длинным, но оно было превосходным компроматом, которым некто, снявший этот позор, решил воспользоваться только сейчас.       Изуку тут же поделился догадкой и, вспоминая тех, кто был там и мог сделать что-то подобное, сразу предположил три возможные кандидатуры: Каминари Денки, Минеда Минору и Мина Ашидо. Спустя пару минут спора Каминари оказался вне подозрений, так как он, по воспоминаниям Катсуки, в тот момент спал прямо на одном из столиков с чьим-то зарядником во рту. Кандидатура Минеды отпала так же быстро: в силу его характера, он бы с удовольствием смотрел на то, как на сцене отплясывают Яойорозу или Урарака, но явно не на двух лидеров класса, активно трущихся друг о друга всем, чем только можно. Оставшегося кандидата - Мину Ашидо – решено было не выискивать по городу, а просто дождаться в назначенный на открытке день в указанном месте. – И хорошенько ей нава… – Предложил Катсуки – Провести с ней воспитательную беседу – поправил Изуку.       В любом случае, оба они знали, что если Ашидо затеяла что-то в угоду своим шипперским фантазиям - она от этого вряд ли откажется; Например, лет шесть назад, она заперла Изуку и Урараку в туалете, надеясь, что те мило побеседуют минут десять, а потом она им откроет. Но нет! Дверь была благополучно скручена с петель, после чего Очако в течение недели обижалась на подругу, поставившую её в неловкое положение. Катсуки был готов спорить, что в этот раз всё будет точно так же. И он не ошибся, ведь на открытке, кроме танцующей пары, была красивая каллиграфичная надпись «CUBA», что явно отсылалось к тематике вечера.       Что ж, был в этом и определённый плюс: горячие кубинские танцы возбуждают, заставляя чувствовать друг друга, как самих себя. Каждое движение, каждый рывок или элемент, ритмичное дыхание – всё это создаёт ощущения, которые почти неотличимы от тех, что рождаются руками, срывающими тонкую ткань мятой рубашки, губами, касающимися нежно ключиц и шеи, ладонями, прижимающимися к талии, пальцами, мягко опускающимися от поясницы к ягодицам. Эти ритмы всегда пропитаны страстью, которую танцоры должны отдать без остатка, заставляя публику ощутить всю химию происходящего на сцене.       Но в этом и была загвоздка: Изуку наотрез отказался исполнять на сцене танец со столь откровенным подтекстом, не смотря на то, что в открытке была указана малая сцена с залом не больше чем на 50 человек, с пометкой VIP. Ситуация требовала серьёзной подготовки - в основном, моральной.       Этим они и занялись, устроив танцевальную тренировку на террасе, где было достаточно для этого места. Отработав несколько особо сложных для исполнения элементов и вспомнив общий принцип построения танца, мужчины сошлись на том, что выйдут на чистой импровизации. Всё время танца Катсуки напоминал Изуку, что нужно думать о темпе, ритме, и собственных ощущениях, не обращая внимания на творящуюся вокруг обстановку. И Изуку следовал этому совету, глядя на Катсуки, следя за его движениями, за мимикой, за шагами… Последний оборот – и вот, мужчина, закинув ногу партнёру на бедро, оказывается в руках Катсуки, лицом мягко прижимающегося к его шее. Его пальцы крепко сжимают талию, правая нога отставлена чуть вперёд, плотно прижимаясь к паху. Тут Изуку срывается, запрокидывает голову, и из его рта вырывается длинный выдох, переходящий в стон. – Изуку, ты заигрался – горячим воздухом обдаёт шею, от чего по телу пробегают мурашки. Дыхание, ещё не восстановившееся после танца, часто вырывается из их ртов, тела требуют продолжения этого безумного, дикого ритма – и они продолжают, в танце срывая все сложившиеся принципы и шаблоны ровно так же, как сейчас срывают одежду друг с друга. Рубашки летят на пол, пальцы мимоходом скользят по торсу партнёра, оставляя за собой всполохи ярких ощущений, руки забираются туда, куда не забрались бы, будь эти двое сейчас на сцене. Танец быстро трансформируется в то, символом чего он изначально и являлся. Сейчас, не смотря на то, что от реального мира их отделяет всего лишь тонкая стенка стекла, Изуку не думает об этом – он поглощён прелюдией, туманящей сознание сотнями поцелуев. Пара всё ещё танцевальных шагов уводит их с террасы на кухню, подальше от любопытных глаз.

***

      В помещении клуба полно народа. Все суетятся, двигаясь к танцполу возле большой сцены. Толпа шумит, смеётся, вскрикивает, перекрикивая играющую на фоне музыку. Песня тут же была передразнена Катсуки, который благополучно изменил текст на – «А я рыба, я рыба А я рыба- селёдка…» – напрочь игнорируя то, что поют на испанском.       Изуку рассмеялся, толкая Катсуки локтем в плечо, на что тот самодовольно улыбнулся: смешить этого задрота было одной из его целей – ему необъяснимо нравилось, как тот смеётся.       Из толпы окликнули. Знакомые голоса наперебой приветствовали, выражая всю радость от того, что им наконец удалось встретиться. Перед мужчинами стояли те немногие из «А» класса, кто смог оторваться от работы и найти свободное время для того, чтобы собраться в неформальной обстановке. На деле, в группе людей не хватало всего нескольких человек: Ииды, Тсую, Минеды и Мины.       Первых двух не было по причине большой загруженности в офисе, при чём Иида сам эту загруженность выискивал, а Асуи как раз уехала в командировку. Минеда не смог прийти, тонко намекнув звонившему ему Киришиме, что у того назначено свидание. А что сказать о Мине – девушка, как всегда, просто опаздывала.       Все переместились в малый зал и разместились на бархатных креслах, стоящих вокруг небольшого подъёма пола, гордо именуемого «сцена». На столики, сдвинутые в один длинный стол, тут же были выставлены закуски, и к моменту прихода бывших студентов «В» класса всё уже было накрыто. Катсуки, поглядывая на Изуку, время от времени кидал в его сторону отрывистые фразы насчёт всего происходящего. Мужчины явно думали, что в планах только танцевальный конкурс. Но Монома уже тащил за собой караоке, Яойорозу накладывала Тодороки салат, а Киришима разливал по бокалам дорогое вино. Через полтора часа стало ясно, что одним вином банкет не окончится, поэтому было решено всё же начать танцевальную часть.       Первой выступала пара ЯоМомо и Шото. Зажигательный номер - они выполняли каждое действие точно, плавно переходя от одной части танца, к другой, но при этом не теряя быстрого темпа. Их танец был поддержан громкими овациями, поклонившись, они удалились со сцены. Следующий танец принадлежал Мине Ашидо и Киришиме Эйджиро, за тем по очереди выступали парами и группами все, кто приготовил к этому вечеру номер. Особенно отличились Джиро и Каминари, добавившие в свой номер элементы хип-хопа.       Медленно смотр перетекал в пьянку, которую возглавлял Монома, выпивающий по рюмке коньяка за каждого выступившего. Коснулась эта тенденция далеко не всех, ведь многие дорожили своим здоровьем и не налегали на спиртное в таких количествах. Мина, словно нарочно, отложила номер Бакуго и Мидории в самый конец, поэтому к тому моменту, когда пришла их очередь, некоторые люди уже были слегка «навеселе».       Катсуки стоял напротив Изуку. Быстрое схождение, удар плечом словно в драке, обхват за талию, поворот - в такт музыке они сходились, словно бойцы на ринге. Но, шаг за шагом, Изуку всё больше набирал темп, забывая о зрителях, сидящих совсем рядом, что заставляло Катсуки улыбаться всё шире и нежнее. Несколько касаний лиц, в танце изображающие поцелуи, вышли, казалось, слишком тесными и слишком откровенными, от чего те, кто не был до конца заинтересован происходящим на сцене, подняли глаза и с интересом наблюдали за выступлением, с каждым движением всё больше напоминающим сексуальную сцену. Изуку ногами обхватил торс Катсуки, резкий разворот, Бакуго поднимает мужчину за талию, обхватывает руками, Изуку выкручивается из объятий, сохраняя единственный контакт – контакт с левой рукой партнёра по танцу. Мидория проскальзывает ногами по полу, заставляя Катсуки поймать его под колени. Ещё один поворот и Изуку оказывается лежащим в руках, вновь туго сдавливающих поясницу. Ритмичное дыхание двух глупо улыбающихся друг другу людей сливается, громко слышимое в момент затихания музыки. – Как в тот раз, да? – На этот вопрос Катсуки лишь усмехается, наклоняясь над лицом партнёра и накрывая его губы своими.       Если бы не громкая музыка, поцелуй так бы и повис в воздухе, в абсолютной тишине. Катсуки, вспомнивший про зрителей, посмотрел направо, оглядывая ошарашенные резко протрезвевшие лица. Кончики ушей предательски порозовели, брови привычно сдвинулись. Катсуки выпрямился, помогая Изуку, который уже успел раскраснеться, встать в нормальное положение. Тишина начала медленно разрываться робкими аплодисментами, и вот уже весь зал аплодировал, для чего некоторые даже повскакивали со своих мест. Изуку медленно опустил руку и еле заметно переплёл свои пальцы с пальцами Катсуки, который, в ответ на этот едва заметный жест поддержки, тут же крепко обхватывает его ладонь, собирая обе руки в плотный замок. – И в радости, и в горе, помнишь? – Прошептал Катсуки. Изуку уверенно кивнул.       Под бурные овации они ушли со сцены обратно в зал, а Джиро поставила лёгкую танцевальную композицию для всех тех, кому хотелось бы потанцевать в свободном жанре. Катсуки разлил вино по бокалам, поставил бутылку и взялся за закуску, наколотую на тонкую палочку: – Всё произошло довольно неожиданно, не думаю, что есть смысл как-то скрываться теперь. Они всё видели, у ЯоМомо с самого начала камера работает. – Думаю, ты прав – ответил Изуку, покачивая бокалом и мутным взглядом смотря на его движущееся от покачивания содержимое. Мужчина явно волнуется. Катсуки рукой касается его подбородка и, притянув, легко целует, оставляя на губах сладкий винный привкус. – Всё будет хорошо, слышишь, мы не сделали ничего плохого.       И всё правда было хорошо.