Legends never die

      День тянулся мучительно долго, и, когда стрелки часов лениво подобрались к отметке девять, Дайсон показалось, что она провела в спальне целую вечность. Ночью Катарина не сомкнула глаз. В голове роились мысли: ей предстояло принять важное решение, от которого зависело будущее. Она просчитывала все возможные варианты. Как назло, ни один не подходил под её представления, в каждом находился изъян — относительная плата за освобождение от цепкой хватки Кимбера. Осталось выбрать, чем придётся жертвовать. В конце концов, от нервов разболелась голова. Стены давили, словно капкан, рисунок на обоях стал ненавистен — до такой степени Охотница изучила каждый сантиметр комнаты. Трущобы её просто угнетали и убивали своим видом серости, безнадёжности, нищеты и злобы. Девушка скучала по мелочам, к которым раньше оставалась равнодушна. Особенно страдала Клэр, оторванная от дома. С тех пор на лице ребёнка не мелькала даже тень улыбки — она ходила, словно в воду опущенная, изредка напевая любимые детские песенки.       С наступлением темноты девушка перебралась в паб. Чуть меньше «Гарнизона», чуть погрубее посетители, победнее обстановка, зато почти глухомань, никому и в голову не придёт искать тут. На земле Шелби она по-прежнему не чувствовала себя в безопасности, а в обществе людей как-то меньше думаешь о проблемах, отвлекаешься, что очень кстати. Ей не помешает забыться хотя бы на несколько часов, почувствовать себя обычной, и возможно ли это? Что такое «обычный»? Сколько себя помнила, Дайсон не могла с уверенностью сказать: «Да, я была обычным ребёнком, обычной девушкой, обычным человеком, как и сверстники, которые играли, ходили на речку с друзьями, гуляли в парке, ели нормальную еду». И на это существовал ряд причин.       На пути к пабу мелькало множество лиц, все разные, и в каждом виделся он. Приходилось себя одёргивать, и тогда, вместо Билли Кимбера, возникала реальная картинка. Любопытные прохожие быстрым взглядом окидывали Диких охотников, некоторые оборачивались, не решаясь посмотреть в упор, разглядывая необычную для них одежду, дорогую, из хорошей ткани, опрятную, чистые, не заношенные до дыр ботинки. Люди пытались распознать, куда же Охотники спрятали оружие, ведь оно являлось неотъемлемой частью жизни. Лучше знать врага в лицо, чем гадать, с какой стороны на тебя нападут. Дети выбегали из домов вживую посмотреть на бандитов, наделавших кучу шума за последние несколько лет, считая их в каком-то смысле легендами, как Острых козырьков. Особенно интересно посмотреть на нового лидера преступной группировки хоть одним глазком. Никогда раньше женщина не стояла во главе чего-либо, это звучало на грани фантастики.       На душе стало немного легче, значит, она ещё может за себя постоять. Ничто не управляет людьми так, как страх. Представить только, что в головах у этих бедняг. Раньше Козырьки владели если не всем, то значительной частью города, и вроде бы всё определённо, а теперь появилась не менее опасная банда как гроза среди ясного неба.       Внутри паба было довольно людно, работяги часто заходили после тяжёлой смены пропустить по стаканчику. Появление чужаков напрягло большую часть из них. Разборки? Бирмингем видел подобное — страшное зрелище, страдали невинные, повсюду кровь, трупы, бандиты не гнушались ничем. Даже старались нанести побольше урона, и вот опять? Хозяин заведения неуверенно кивнул Катарине, то ли приветствуя, то ли спрашивая: «Вы те самые?». Томас не обманул и действительно предоставил так называемое укрытие на время, даже обеспечил выпивкой.       "Как мило".       Старик выделил гостям укромный уголок, чтобы никто не беспокоил друзей мистера Шелби, и предоставил бутылку хорошего виски за счёт заведения. Обстановка постепенно вернулась в прежнее русло. Дайсон стало впервые спокойно, она расслабилась, свою роль сыграл крепкий алкоголь, но проверять наличие оружия не переставала. Для полного счастья не хватало музыки, что-нибудь весёлое, энергичное. Дома они с братом часто танцевали, не сказалась даже война. Райли смог вернуться к нормальной жизни и забыть те ужасы. Как давно это было... Задумчиво прокручивая бокал с остатками напитка, Катарина рассматривала каждого присутствующего, выхватывала редкие фразы, отдававшие каким-то теплом, и невольно заслушивалась примитивными разговорами о работе, семье, рыбалке. О том, чего в жизни бандитки не может быть по определению.       Усатый Дэнни, сидевший напротив, бережно лелеял кислую мину на лице, не сходившую со времён побега, всё думая, как бы вновь нарушить своеобразное уединение до тошноты надоевшими вопросами. В прошлый раз Катарина обещала снять ногти с пальцев, если тот возьмётся за старое. По-видимому, эффект угрозы улетучился, раз Дэнни так ёрзал на стуле и постукивал кончиками пальцев по шершавой поверхности стола, выискивая подходящий момент:       — Наши парни устали ждать, Катарина. Они требуют справедливости, требуют вендетты, — девушка недоумённо посмотрела на мужчину. Дэнни выглядел серьёзно и строго, совсем как отец, собиравшийся отчитать её, как непослушного ребенка. На лбу пролегли глубокие морщины, он полностью поддерживал остальных и не понимал, чего девчонка ждёт, чуда? С самого начала идея поставить Катарину во главе гангстеров вызвала смех и недоумение. Что она в этом понимает?! Ей бы перед зеркалом красоваться да бегать на свиданки к таким же соплякам. Но Дайсон не спрашивала позволения и на следующий день после стрельбы на площади объявила себя главной. — На окраине видели Билли Кимбера, он предлагал тысячу шиллингов за твою голову, пятьсот за каждого Дикого охотника и сто за информацию о местонахождении.       — Невысоко нас ценят, — усмехнулась она, пригубив виски.       — В Бирмингеме становится опасно, — продолжал Дэнни, сцепив пухлые пальцы рук. — Мы можем уехать в Лондон, затеряться. Может, отправиться в Австрию, некоторые влиятельные люди обеспечат нам кров и хорошее содержание, разумеется, на их условиях. Мы получим существенную поддержку, восстановим потери и...       — Нет! — резко перебила Охотница, расширив глаза цвета переливающегося на солнце янтаря, но быстро опомнилась, вернувшись в исходное положение. От "благодетелей" приличных предложений ждать не приходилось. Девушка знала, о ком шла речь. Да и будь Катарина на грани жизни и смерти, ответ останется неизменен, она ещё не потеряла уважение к себе. — Считай это гордостью или самовлюблённостью, но после жизни, которая у меня была, я не хочу, чтобы всё закончилось так жалко.       — Почему бы тогда сразу не сдаться ему прямо в руки, к чему весь этот цирк? — недовольно проговорил усач, залпом опустошив свой бокал. — Разве Райли ничему тебя не научил? Он тоже считал, что может справиться с любым.       — Заткнись, Дэнни! Я знаю, что делаю. Ничто так не помогает продлевать нашу жизнь, как уверенность в том, что наша смерть кого-то осчастливит. Единственная ошибка брата — это то, что он решил поиздеваться над Кимбером и пошел практически в одиночку, возомнив себя непобедимым.       — Я не доверяю Козырькам, — пробубнел второй, вытянув под столом ноги.       — Если выбирать между Шелби и рабством, я выберу Шелби. По крайней мере, это будет выгодное рабство, — ответила Катарина, извлекая из корсета портсигар с гравировкой. Курила она не часто, зато много.       Если бы знать всю систему, если бы Райли научил, как правильно поступать, возможно, им не пришлось бы бежать, возможно, они бы давно разобрались бы со всеми напастями, не хватаясь за Козырьков, как за спасательный круг. Но он даже слышать не хотел, сколько бы девушка не просила. Ей оставалось пользоваться лишь собственными наблюдениями, правда, и их не всегда хватало.       — Американцы сражались за свободу, потом — против рабства. И как они распорядились своей свободой? Стали рабами! — парировал Дэнни, не замечая, как его тон перешёл границы.       — Свобода — понятие относительное, Дэнни. Я стану заложницей решения, — Катарина сильнее втянула сигаретный дым, не спеша выдыхая. Ей казалось, что она угасает вместе с этим окурком.       Бирмингем накрыла тишина. Звуки шагов, звон монет, которые пересчитывал старик за барной стойкой, становились чересчур подозрительными. Захмелевшее сознание рисовало невообразимые картины: неизвестные врываются в паб и без разговоров открывают огонь, Шелби принимают решение самостоятельно убрать банду за ненадобностью. Возможно, за время молчания со стороны Диких охотников их взгляды переменились, и те уже не настроены на сотрудничество. Девушка не имела ни малейшего понятия, кому верить. Судя по всему, пошатнувшаяся психика окончательно дала сбой. Эта война не сравнится с теми поручениями, что давал Райли. Например, припугнуть того или иного, чтобы вовремя платил за "крышу", присматривать за порядком в его отсутствие или намекнуть объявившемуся смельчаку, чтобы тот не смел и думать занять их трон.       Клэр оказалась права: она сильно изменилась. Стала жестче, безжалостнее, серьёзнее. Теперь перед ней не простой человек, которого запугать — раз плюнуть, а враг, который может стать концом. И что самое страшное — ей это нравилось. Нравилось вершить судьбы людей, револьверы, нравилось находиться на противоположной стороне закона. Постоянно в поисках дозы адреналина, не важно, каким способом. Предсказания карт добавляли масла в огонь, возникая в голове яркими вспышками.       Три карты.       Судьба и король.       Двери широко распахнулись, впустив ночную прохладу в затхлый паб. В слабом свете важно возвышались несколько мужчин, чьи взгляды застыли на дальнем столике, где как раз отдыхал Катарина. Этакое эпичное появление не на шутку встревожило. Никто не врывается в паб, словно боги или же гангстеры, а те точно ими не являлись. Вылитые бродяги, в обносках, лохматые, чумазые, будто шахтёры, вернувшиеся со смены. Дайсон моментально проверила револьвер. Всё нутро неистово вопило, предчувствуя беду. Оценивающе взглянув на вошедших, Охотница с горечью осознала, что силы не равны, и в случае перестрелки от них не останется и следа.       — Что б вы все провалились! — выругался пересёкший зал седой старик, желая быстрее выбраться на улицу. Судя по всему, он часто становился свидетелем разборок между бандитами, что основательно поднадоело на склоне лет.       — Плевать! — обрадовался светловолосый мужчина, передвигаясь по стеночке, не в силах держать равновесие. — Главное, выпивка бесплатно досталась!       Сгусток паники в груди разрастался, может быть, совершенно ложный, а она между тем на волосок от удара… Сохранять спокойствие и невозмутимость становилось сложнее, вдруг не заметят, уйдут. Катарина старалась не смотреть на вошедших, считая, что взгляд может спровоцировать, но и упускать из виду не могла. Невысокий угловатый парнишка, на вид моложе остальных, шагнул вперёд. Тонкие бледные губы вытянулись в лукавую улыбку. Он выцепил из общей толпы свою жертву, угрожающе склонив голову в туго завязанной косынке, спасавшей от убийственной жары под землёй и градом катившегося пота прямо в глаза, размял плечи, будто говоря: «Бежать некуда». Руки парнишки крепко сжимали рукоять автомата. Хоть его не видно, Катарина узнала в очертаниях винтовку Росс, из-под наброшенной ткани еле-еле выглядывало дуло.       Бирмингемцы, как по команде бросились врассыпную, толкаясь в проходе, кто-то падал, кто-то оттаскивал впереди себя стоящего, чтобы пролезть самому. Когда в дверь выскочил последний, Дайсон уже успела выхватить из нательника револьвер и сделать решающий выстрел, следуя неизменному правилу — стрелять на опережение. Дэнни перебежал за колонну, уходящую к высокому потолку, но комплекция не позволяла ему спрятаться целиком. Его напарник — Фрэнк — одним махом перевернул круглый стол, легко укрыв и себя, и Катарину, прикрывавшую голову руками, пока в воздухе свистели пули, норовившие раздробить хлипкую мебель в пух и прах. Всё случилось в один миг. Несколько патронов пробили круглые отверстия в древесине, осыпав волосы мелкой крошкой. Со стены рухнула рама с автографом оперной певицы, приезжавшей с гастролями на несколько дней, и хозяину удалось заполучить на память дорогую сердцу вещь. Пожалуй, самую ценную за всю историю паба.       В укрытии пробило брешь. Образовавшаяся дыра служила сомнительным окном, на свой страх и риск Дайсон пару раз выглянула в него, чттбы подсчитать нападавших, и чуть не получила пулю в лоб. Из него также удобно отстреливаться, однако укрытие обещало расколоться пополам. К счастью, двое мертвы. Ах, если бы суметь добраться до их оружия...       — Мы в полной заднице! — прокричал Дэнни, перезаряжая револьвер. Одна из его черт — запасливость, сейчас она как никогда кстати. Патроны на вес золота, приходилось жёстко экономить, если выстрел — то в цель. — Попытаемся выбраться!       — Куда?! — огрызнулся Фрэнк, указав на глухую стену позади. — Потерпи, скоро мы сможем проходить сквозь любые предметы!       Катарина усмехнулась, хотя в этом ничего смешного не было. Выдохнув, она высунулась из-за стола, выстрелив в того самого нагловатого парнишку, возглавлявшего отряд налётчиков. А он изворотлив! Спрятался за выступом из стены. Выругавшись и пожалев о зря потраченной пуле, она перебежала за барную стойку, а вслед за ней летела смерть, каждый выстрел мог попасть в спину, в голову. Пусть попадёт в руку или ногу, она не сильно расстроится и сможет защищаться.       — Обходите! Обходите! — что есть мочи кричал парнишка, огибая колонну, где прятался Дэнни.       Нет, она не позволит им тронуть кого-либо из Охотников, больше никто не умрёт. Катарину переполняло чувство решимости и злости на людей, осмелившихся на подобное. Пусть они в Бирмингеме, это никому не даёт права на дерзость, на то, чтобы ворваться, как трусам, и решить проблему. Затаив дыхание, Дайсон выскочила из-за барной стойки, крепко сжав револьвер. Кроме него, ничего не существовало, звуки стихли, картинка по краям размылась. Она ощутила себя Райли, будто он вселился в её тело, управлял ей, стрелял. Никогда прежде Катарине не приходилось испытывать такого спокойствия, бесстрашия, хладнокровия к противнику одновременно. Брат всегда оставался уверенным во всём, что делал, иногда это пугало. Ведь он делал, порой, страшные вещи, но теперь Катарина чувствовала себя, как он, и не сомневалась — если потребуется, она не раздумывая пойдёт на необходимые жертвы. Катарина испугается своего нового я позже, а сейчас оно поможет ей выжить. Оно поможет напомнить, кем являются Дикие охотники.       В пабе осталось пятеро: Фрэнк, Катарина и неизвестные. Тело Дэнни лежало на полу в луже крови, растекающейся по грязному полу. Она не успела всего чуть-чуть. В ярости Охотница, не раздумывая, жала на спусковой курок, теряя последние патроны. Ей всё-таки удалось ранить наглеца, но не убить, и, похоже, такой возможности больше не будет. Отбросив опустевший револьвер, Катарина принялась рыскать по ящикам: вдруг попадётся что-нибудь стоящее, например, нож, в любом пабе он должен быть, хотя бы для того, чтобы откупоривать бутылки. А в лучшем случае дробовик или что-то подобное, должен же хозяин себя как-то защищать от тех же бандитов или агрессивных клиентов.       — Чёрт! Да где же оно?! — шипела та, сдувая с лица падающие пряди волос.       Фрэнк едва держался. Стол с грохотом развалился, раскрыв его. Дайсон до сих пор шарилась по полкам, выгребая разного рода хлам, но под руку так ничего не попалось. Остался последний ящик, где, возможно, она найдёт спасение. Короткий вскрик оборвал её мысли, донеся страшные догадки: они мертвы.       На нижней полке, прячась за кувшинами и бокалами, пылился четырехствольный Ланкастер! Что может быть лучше?! Подобравшись на четвереньках к краю, Охотница выстрелила в подбиравшегося к ней противника. Ответный выстрел попал в потолок, Катарина видела, как корчится от боли недобитый нападавший, но в её сердце не закралась и капля жалости. Не разжалобило её и тихое скуление. Девушка судорожно перезаряжала Ланкастер, руки не слушались, роняли пули, те укатывались дальше и дальше, будто специально.       Когда патроны вернулись на свои места, было слишком поздно. Парнишка, имя которого Дайсон обязательно выяснит, буквально выгрызет зубами, если останется жива... Она бы дала ему совет — скрыться в тот же день, ибо оставшись, он подпишет себе смертный приговор, тогда ему придётся вымаливать о быстрой кончине, каждая минута его жалкого существования пропитается нестерпимыми муками.       Чья-то рука мёртвой хваткой вцепилась в волосы, выдернув девушку из убежища. На глаза навернулись слезы, не потому что испугалась, а потому что организм отреагировал на причиненную боль. Второй быстро лишил её оружия и, пару раз ударив кулаком в живот, предоставил дело главному. Дайсон оказалась повалена на поверхность барной стойки. Сильные руки сомкнулись на тонкой шее, пресекая всяческие попытки Катарины освободиться и тем более набрать в лёгкие воздуха. Ещё немного — и она попросту задохнётся в своих бессмысленных барахтаньях, как рыбка на суше. В противника словно вселился демон. Наверное, он даже не понимал, что делает, ибо стеклянные глаза зациклились на с трудом хрипевшей Катарине, или ему, наоборот, нравилось наблюдать за муками. Выбраться не предоставлялось ни малейшего шанса, с каждой её попыткой руки на шее сжимались крепче.       Либо от нехватки кислорода, либо от безысходности, либо и от того, и другого Катарина прекратила сопротивляться.       К сожалению, здесь не всегда всё заканчивается так аккуратно и опрятно, как в комедиях. Охотница собрала последнюю волю в кулак и выхватила револьвер из-за пояса, куда его заткнул парнишка. На выстрел отводилась всего секунда, пока тот не успел опомниться, а Катарина задохнуться, и она ею воспользовалась. Лицо, одежда, волосы — всё было запачкано кровью, прыснувшей фонтаном. Тело рухнуло, свалив за собой рядом стоящие стулья. Его напарник ошарашенно выставил винтовку, до этого покоившуюся после долгой перестрелки на подоконнике. Катарина, не раздумывая, нажала на курок. Однако выстрела не произошло. Дайсон понимала, что перезарядить револьвер ей не удастся. Ей оставалось неудачно соскользнуть на пол, ободрав спину и ударившись всем, чем можно.       Из тела её вышибла жгучая, нестерпимая боль. Рука онемела, любое движение сравнимо с пыткой. Голова полностью отключилась, лишь через пару минут Катарина поняла, что лежит на полу, уткнувшись лицом в древесину. Она слышала, как к ней подошли, слышала усмешки. Единственное, что оставалось, — притвориться мёртвой. Вскоре Дайсон провалилась в темноту, всеми усилиями стараясь оставаться в сознании. Ей нужно знать, ушёл ли последний, поверил или нет, но ранение оказалось сильнее...        ... и никого не стало.