Legends never die

      Для работы в пабе Катарине нашли неприметную одежду, как у большинства жителей Бирмингема, так было проще слиться с общей массой. Зачем требовалась конспирация, Томми так и не объяснил. Старенькое платье Эйды с геометрическим узором отлично подошло, нашлась и кофточка баклажанного цвета, чтобы не замерзнуть — двери в «Гаррисоне» редко когда закрывались. На шею повесили постоянно путающиеся и мешающие бусы. Скорей бы уже зацепиться ими о что-нибудь и избавиться от балласта. Или... просто выкинуть.       С самого утра пришлось вылизывать каждый уголок паба, каждую половицу, сливать мерзко пахнущие чаши. На это, кстати, девушка долго не могла решиться, пока ровняла стулья, косо поглядывая в их сторону. Ненависть к Томасу крепчала, по-моему, он откровенно издевался. Не вспоминалась даже боль, дававшая о себе знать временами, к счастью, на помощь приходил любезно предоставленный флакончик опиума.       — Что ты натворила? — с прищуром спросил Гарри, слезая со стула и держа в руках перегоревшую лампочку. Девушка бросила вытирать начисто вымытые бокалы и непонимающе посмотрела. Ну вот, не хватало, чтобы приставали с расспросами. — Ещё вчера ты смотрела на всех свысока, а сейчас вынуждена гнуть спину, хотя за всю жизнь и пальцем о палец не ударила.       — Ошибаешься, — закончив с работой, Охотница добродушно улыбнулась, принявшись выставлять бутылки из только поступившей партии на полки. Некоторые полки находились так высоко, что приходилось вставать на цыпочки. Бутылки волнительно пошатывались, норовя упасть прямо на голову, стоило подтолкнуть их кончиками пальцев дальше от края. — Когда-то я завтракала чёрствыми горбушками хлеба и часто болела, потому что не было тёплой одежды, а наш дом превратился в маленький айсберг.       — Значит, ты из тех, кто поднялся с самых низов? Должно быть, трудно идти по головам, — ехидно отозвался мужчина.       — Нет, если их сносить.       Когда брат возвращался поздно ночью, уставший, злой, он никогда не рассказывал, чем занимался, лишь говорил, что это поможет. Но маленькая Катарина не отступала, насупливая носик, и это дико его смешило. В те моменты Райли становился совсем обычным, таким родным и знакомым. А как-то летом он принёс сестре новенькие ботинки, без царапин, с гладкой подошвой, на шнуровке. Сначала она подумала, что это галлюцинация. Осторожно прикоснулась, погладила грубую кожу, потом уже смелее. Сели, как влитые! Счастливый вид Катарины, прыгающей по комнате, стал лучшей наградой.       Живот неприятно скрутило, желудок проворно заурчал, словно внутри сидело голодное существо. Поесть и правда бы не помешало, та небольшая порция перед уходом давно превратилась в ничто. Но в пабе не нашлось и грамма съестного, оставалось лишь не обращать внимания и дальше выносить на улицу опустевшие ящики из-под виски. Последний ящик больно кольнул кожу. Катарина сразу же его бросила, схватившись за палец. На свету хорошо виднелась загнанная до отказа заноза. Ногтями такую не поддеть, слишком мелкая. Вот угораздило! С другой стороны, не ходить же с ней так, авось само пройдёт. Конечно, если ты не хочешь, чтобы столбняк и гангрена стали твоими лучшими друзьями. Каждая попытка достать занозу отзывалась неприятным покалыванием. Спустя пару минут упорных стараний, от заразы всё-таки удалось избавиться. Катарина одарила злобным взглядом крошечную соринку, вообразив в ней злейшего врага, например, Билли Кимбера. Наверняка сидит себе в тёплом и уютном доме, распивает виски, пересчитывает деньги себе в удовольствие и горя не знает. В общем, живёт спокойно, это и раздражало больше всего.       К обеду заведение блестело, излучая чистоту и порядок, даже жалко пускать сюда посетителей, обязательно что-нибудь разломают или разобьют. Вот бы эта красота перекинулась на весь Бирмингем, включая неблагополучные райончики, где о цивилизации и слыхом не слыхивали.       Гарри то поворачивался, то делал вид, что сильно занят, выравнивая и без того стоявшие в рядок стулья. Когда же терпение иссякло, он прокашлялся и нерешительно спросил:       — Петь умеешь?       Дайсон рассеянно замотала головой. Нет, петь она, конечно, пела, только вот пением это сложно назвать, скорее, завыванием, так она считала, поэтому позволяла себе это крайне редко, находясь в полном одиночестве, да и в семье никто не умел, откуда же таланту взяться?       — Жаль, — расстроился Гарри. — Прошлая официантка пела, как ангел. Столько людей приходило её послушать...       — Что-то я не наблюдаю тут кого-то ещё, ползающего на коленях по пыльным углам, голос сорвала бедняжка? — съязвила девушка, присев первый раз за день. Давненько не приходилось работать, как лошадь, не получая никакого вознаграждения.       — Бедняжку сгубила любовь, — со вздохом ответил мужчина, утирая пот со лба.       Лысина, обрамлённая полукругом седых жидких волос, едва не пускала солнечных зайчиков. Катарина бы не отказалась посмеяться от души, возможно, она вообще разучилась это делать за время существования Диких охотников. Смех там не приветствовался, считался глупой вещью, несерьёзной, в отличие от действительно важных дел, хотя девушка изредка пренебрегала этим правилом. Когда Райли был ещё жив, моменты радости случались чаще, чем сейчас, улыбка была искреннее, а смех звонче.       — О-о-о, не начинай, — отмахнулась та, решив ещё раз пройтись мокрой тряпкой по столам, лишь бы не слушать очередную историю о неразделённой любви. — Терпеть не могу слезы, сопли, нытьё о мальчиках.       — Не зарекайся, — мужчина погрозил костлявым пальцем, списав всё на молодость несмышлёной девчонки. — У самого злого человека расцветает лицо, когда ему говорят, что его любят.       — Так говоришь, будто сам пережил подобное.       За окном кипела жизнь. Мимо неторопливо шагали очаровательные лошади, понурив голову, затмевая собой остальных прохожих, стирая границы, или ей так только казалось, потому что Дайсон очень их любила и готова была часами не слезать с седла, расчёсывать шелковистую гриву, кормить, ощущая на ладони бархатистые губы.       — Моя невеста происходила из знатного рода. Хватало одной её улыбки, чтобы понять, что я в раю. Но её родственнички желали упрятать её под землю, только бы мы не встречались. Добрее девушки мир не видел. Однажды мою невесту посадили под замок, эта разлука стала настоящей пыткой. К счастью, выход нашёлся. Но война расставила всё на свои места. Когда я вернулся, то выяснилось, что она давно стала замужней женщиной, родила прекрасных детей... — Гарри опустил взгляд к полу, концовка для разбитого сердца невыносима. Конец счастья, конец надеждам, планам. — Отец сказал ей, что меня застрелили в первый же день.       — Ты должен был всё объяснить, она это заслужила, — едва не воскликнула от возмущения Охотница, нахмурившись.       — Видишь, теперь ты сочувствуешь. Всё меняется, Катарина.       Постепенно наплыв посетителей в «Гарнизоне» увеличился. Двое почти не держались на ногах, скорее друг за друга, заказали бутылку светлого рома. Но, судя по их состоянию, запаха пробки будет вполне достаточно, чтобы уснуть сладким детским сном, пуская слюни. Следующие попросили пива, а компания, ввалившаяся в двери, чудом их не снеся, сделала пабу крупную выручку. Работа кипела, вроде бы ничего сложного: принеси, подай, клиенты относительно тихие, руки не распускают.       Первая половина дня прошла без происшествий, если не считать разбитую кружку. Люди сменялись, и чем дальше, тем наглее и развязнее, будто всё худшее в Бирмингеме просыпалось, выползало из глубоких нор с наступлением тьмы и решило заглянуть на огонёк.       Чувство пленённости не отпускало, как и чувство униженности. Работать прислугой, когда в руках сосредоточено могущество, когда любое желание исполнялось по щелчку. Глупость... Зачем? Что с этого поимеют Козырьки? Очередную симпатичную барменшу?       Привычные будни остались в далёком прошлом. В честную игру не верилось ни разу, хоть убей, обязательно должен найтись обман. Сколько бы Катарина не ломала голову, ответа не находила. Зачем же Томми устраивать её в паб? Для чего? Предпочитает держать зверюшек при себе? Но ей нужно! Ей срочно нужно уйти, по крайней мере, на несколько часов! Нельзя же оставить неудавшееся покушение на убийство безнаказанным! А как же воспитать непонятливых? Намекнуть, что так просто от неё не избавиться и лучше даже не пытаться? Как обиженный ребёнок, Катарина хотела ударить побольнее, наброситься, расцарапать ублюдку морду, выплеснуть гнев. Перед глазами до сих пор стояла торжествующая ухмылка и ботинки, которые легко узнать из тысячи. Из мыслей её вырвал недовольный голос Гарри:       — Эй! Хватит мечтать, гости ждут!       От перетасканных тяжестей разнылось плечо. Морфий, выпитый тайком, уже не помогал. И пора бы заканчивать с ним, пока крыша совсем не поехала. Уловчившись, Дайсон взяла в одну руку две кружки и одну во вторую. Стараясь не расплескать всклянь налитую выпивку, хотя она всё равно выливалась, и ладони становились липкими, понесла за указанный столик. Ранение горело, не замечать этого становилось невозможно, словно заживо вырезали кусок плоти. Но и оно отошло на второй план, раз уж так надо и Шелби так сильно хотят посмотреть на неё за грязной работой, пусть. Главное, что Кимбера настигнет возмездие. Она больше не будет морщиться, брезгуя блевотными чашами, не будет причитать по поводу самой работы, она будет выше этого.       За суетой девушка потеряла счёт времени. На улице зажглись фонари, а народ прибывал, вытряхивая из кепок монеты и выворачивая карманы. Вот так незаметно прошла по меньшей мере неделя, а может, и две с момента побега. И за всё это время Охотница ни на шаг не приблизилась к цели! А Клэр?! Что будет с ней?! Нет, пусть остаётся у Фрэнка. Не приведёт же она на свой страх и риск ребёнка к чужим людям, к гангстерам. Вон как быстро Шелби взяли её в оборот. Когда Катарина поймёт, что Клэр находится в безопасности, тогда решит, стоит ли её вмешивать в историю с Острыми козырьками. Она должна понять, что Катарина старается для всех них, старается не дать в обиду, а это не так просто, как кажется. Пусть ненавидит, проклинает, зато невредимая.       — Виски, — в окошке комнатки, принадлежавшей Острым козырькам, стоял Томас. Его тихий невозмутимый голос заглушил хаос, царивший в зале. На заднем плане виднелись Артур и Джон. Младший Шелби, опять над чем-то смеясь, уселся на лавочку, раскинув руки. Старший Шелби бросил на девушку убийственный взгляд. Это уже просто смешно! Давно пора забыть тот вечер, к тому же от неё не так просто отделаться, банды объединены, и с этим ничего не поделаешь. А может быть, это его привычное состояние?       — За счёт заведения, — Томас молча взглянул на неё, прекратив считать деньги. Что? Что такого она сказала? Катарине стало неловко, ей хотелось немедленно уйти из-под пристального взгляда, но она стояла, не шелохнувшись, брат научил не отводить взгляд, говорил "всё равно, что сдаться без боя". Мужчина затворил ставни и тогда девушка, наконец, со спокойствием выдохнула.       — Эй, ты! Принеси нам ещё! — донеслось справа.       Достав с верхней полки буфета свежую бутылку, Дайсон отнесла её за центральный столик. К вечеру паб уже наполнился дурным запахом, а некоторые блевотные чаши уже были доверху наполнены. Она уже собиралась вернуться за барную стойку, помочь Гарри, как чья-то рука крепко схватила её за талию, притянув ближе к себе, да так, что Катарина едва не упала на колени незнакомцу. От него сильно пахло перегаром, и справиться с ним становилось всё сложнее. Мужчина тащил девушку к себе, пытаясь забраться руками под лёгонькое платье. По телу пробежали мурашки, она всеми силами хотела вырваться из крепкой хватки, но как можно спокойнее, чтобы не привлекать ничьё внимание. Ей нужна не столько работа, сколько условия этой работы.       Катарина мысленно тряхнула головой. Приди в себя! Ты же не будешь терпеть грязные подкаты этого пьяницы?! Лучше попасть в руки Кимбера, но не становиться одной из продажных девок. Рука наглеца сползла чуть ниже, давно миновав границы платья и приличия. Подобного отношения к себе Катарина не намеревалась терпеть.       — А ты ничего так, цыганочка, — с пьяной ухмылкой протянул мужчина, оценивающе рассматривая новенькую барменшу. — Будь хорошей девочкой, скрась мой одинокий вечер своим присутствием.       Её столь невинная и милая улыбка обезоруживала, она казалась беззащитным существом, которому нельзя причинить вред, всё равно, что пнуть бродячего котёнка зимой. Дайсон буквально трясло от того, что какой-то незнакомец дотрагивается до неё.       — Тебя послали ангелы? — тот вновь позволив себе положить ладонь на бёдра девушки, с нескрываемым любопытством рассматривая все выдающиеся части тела.       — Не те, о которых ты подумал, — злобно проговорила Охотница.       Одним махом Катарина скинула с себя надоевшую руку, как дурно пахнущий мешок, от которого хотелось немедленно избавиться. Мужчина в недоумении взглянул на ещё недавно стоявшего перед ним ангела, но вместо него уже возникла другая особа с дьявольским огоньком в глазах. Кажется, будто вокруг всё потемнело, а может быть, Дайсон вновь пытается запугать обидчика одним лишь взглядом? Несомненно, она являлась отличным гипнотизёром, раз заставила замереть изрядно пьяного мужчину, ещё недавно готового подраться с товарищем, разлившим пиво на его ботинки. Не мешкая, Охотница вцепилась ему в шевелюру, познакомив наглую морду и дубовую столешницу поближе. Что-то пугающе хрустнуло. Наверное, она сломала ему нос. Ну, ничего, будет уроком, как не стоит обращаться с девушками.       — Грязное цыганьё! — взревел тот, вскочив на ноги. Секунду назад свободно гулявшая под подолом платья рука теперь утирала безостановочно струящуюся кровь. Как медик Катарина могла сказать одно — перелом носовой перегородки, вряд ли кавалер сможет нормально дышать. Настойчивость не всегда хорошее качество, увы. — Я покажу, где находится твоё место, тварь! Будешь ползать у моих ног, как дворовая собачонка!       Незнакомец приблизился. По подбородку стекала кровь, капая на отполированные ботинки. Жилистые руки, сжатые в кулаки, тоже окрасились в кричащий красный, как символ кипевшей ярости и ненависти. Мужское самолюбие не вынесет нанесённого оскорбления. Ему ничего не стоило раздавить обидчицу на ровном на месте, не оставив и мокрого следа. Интересно, Катарина успела пожалеть о сделанном? Гнев брал верх, он покраснел, на виске буйно пульсировала венка, всё говорило о настоящем поединке, неминуемо надвигающемся на «Гарнизон». Вряд ли паб успел повидать на своём веку драку между здоровенным увальнем и хрупкой девушкой. И не увидит. Нет в этом ничего удивительного, ибо соперница едва сможет дать отпор. Наверное, хватит одного удара, чтобы выбить из неё всю душу. А поколачивание слабого пола отнюдь не удивительная вещь. Вот так и первый рабочий день. Если удастся дожить до закрытия — это будет настоящее везение.       Мужчина со всего размаха влепил девушке пощёчину. Та отшатнулась, не выдержав обрушившейся силы. Посетители окружили их плотным коконом, радостно загудев, хлопая в ладоши, как-будто находились на чемпионате по боксу, проходившему по четвергам. Гарри испуганно смотрел в сторону новой барменши и местного торговца, поставщика рома из Эквадора, пока посетители не перегородили обзор. Вмешаться в драку он не решился. Кто он, а кто Гарри? Так, мелкая сошка, которую не принимают во внимание. Ему оставалось смутно надеяться, что на одной пощёчине всё закончится, и девочка останется жива.       — Бей! Бей! — кричали справа, поднимая кружки с пивом к потолку.       Просто так Катарину не отпустят. Им нужно зрелище, им нужна кровь, им нужно зверство, чтобы девушку швыряли от стенки к стенке. Она чувствовала на себе тяжёлый взгляд, пропитанный безжалостностью и жестокостью. Стоит ей повернуться — и он вновь вцепится в неё мёртвой хваткой. На губах ощущался металлический привкус. Дайсон схватила с ближайшего стола вилку, мирно лежавшую рядом с недоеденной капустой в качестве закуски. Во всяком случае, это лучше, чем идти с голыми руками. И опрометчиво. Катарина вспомнила о Ланкастере, найденном в баре, его сильно не хватало, как и любого другого оружия. С вилкой или без неё, она так же беспомощна, как ребёнок перед медведем.       Охотница шагнула вперёд, шагнула ещё, давая понять, что ни капли не боится нападавшего. Рассекая воздух перед собой, она передвигалась вдоль образовавшегося из людей ринга. Каждый из них готов подтолкнуть её в объятья смерти. Но так не интересно. Как быстро люди забывают цену жизни, забывают оставшихся на поле битвы солдат, требуя того же, забывают, ради чего сражались, не ради ли мира и спокойствия? Или люди привыкли к насилию, жаждя его во всех проявлениях, как простую забаву?       Защищайся.       Мужчина сделал выпад вперёд, громко крикнув "Бу!". Зал разразился неистовым смехом, и уже следующий выпад нашёл свою цель. Крупный кулак пролетел в нескольких сантиметрах от головы Катарины, успевшей заметить его в последний момент и оставившей в ответ "кошкины царапки" на предплечье, чем ещё больше разозлила громилу. Они оказались в разных углах, но пространства всё равно казалось слишком мало. Дайсон чувствовала, как сильно бьётся её сердце, как адреналин разливается по венам, заставляя двигаться, отражать нападения и атаковать.       — Зря, — прорычал тот. — Очень зря. Сначала я вырву тебе руки, потом ноги и скормлю диким зверям. Мордашку оставлю для коллекции. Повешу на стене между зайцем и хорьком.       — Не боишься, что я буду первой? — с издёвкой кинула Охотница, сильнее сжимая рукоять столового прибора.       Толпа не спускала глаз ни с одного из бойцов. Даже Гарри протиснулся, задержавшись в предпоследних рядах. Мужчина размялся, встряхнулся и наскочил на девушку, как кобра на мышку. На Катарину вновь обрушилась пощечина, как бы она не старалась увернуться. Не отпуская свою жертву, соперник схватил её за волосы, применяя удушающий захват. Девушку словно вихрем закрутило и выбросило в тот вечер, где налётчики расправились с двумя верными Дикими охотниками и их главарём. И вот опять чьи-то руки душат, сжимаются на её тонкой шейке. Последняя возникшая в голове здравая мысль говорила воткнуть эту самую вилку ему в ногу по самое не хочу.       Она занесла руку...       В пабе раздались выстрелы. Бешеный шум, призывающий покончить с глупенькой барменшей, стих. За спинами посетителей стояли Шелби. Все трое. И не было ничего страшнее, чем их спокойствие. Некоторые с удовольствием бы провалились сквозь землю, лишь бы не находиться здесь и сейчас. Казалось, никто не уйдёт безнаказанным. Томми стоял с поднятым к потолку пистолетом.       — Пошли вон! — приказал Томми. — Все вон! Живо!       — Жалкое зрелище, — с отвращением проворчал Артур, надевая на голову кепку.       Паб постепенно опустел. Грустно покидать незавершённое представление. Здоровяк сник. Он вроде бы собирался что-то ответить в приступе собственного превосходства, только короны не хватало, хотя он уже вообразил её на себе, но увидев Шелби, быстро забыл об этом. Не хотя подобрав с пола упавший пиджак и одарив барменшу грозным взглядом, вышел вслед за остальными.       У Дайсон чётко прослеживался талант наживать врагов.       Артур и Джон тоже покинули заведение. Видимо, старшему Шелби стало стыдно за свой паб, точнее за то, что произошло, а именно за детскую драку. Курам на смех! Позор! Девчонка возомнила о себе невесть что! «Не умеешь постоять за себя — нечего лезть», — считал Артур. Вот он мог подать пример, правда не сказать, что хороший, на ринге всё-таки погиб мальчик. Хотя, это лучше, чем махать ручками в разные стороны и воображать себя великим бойцом.       Катарина раздражённо взглянула на своего спасителя, а потом на устроенный погром в центре зала. Придётся всю ночь проторчать в пабе.       «Давай, отчитай меня, как малолетку!» — гневно подумала Дайсон, подбирая с пола осколки разбитой посуды.       Шелби молчал, по привычке засунув руки в карманы брюк, и наблюдал за неторопливой работой, прислонившись к дверному косяку. Он так и будет стоять?! Больших сил стоило не обращать внимания на пронизывающий до мурашек, холодный взгляд. Нервы накалились, Дайсон не успела отойти от стычки и терпеть не могла, когда на неё так смотрят. Если хочет что-нибудь сказать, так пусть говорит, зачем стоять?       — Зайди, — тихо сказал Томас, скрывшись за дверью, впрочем и в этой фразе слышался приказ.       Бросив возиться с уборкой, Катарина вошла в зону отдыха специально для братьев Шелби. Ей уже не было страшно или неуютно в присутствии Козырька, она была дико зла на весь мир.       — Как тебе работа? Справляешься? — спросил Томас, будто бы ничего не случилось.       — Вполне, — сухо ответила та, присаживаясь за стол. — Зачем?       Мужчина молча стряхнул пепел в пепельницу, вновь затянувшись сигаретой.       — Зачем работать в пабе? Зачем ничего не объяснять? Изощрённая попытка унизить? Я думала, Шелби выше этого, по крайней, мере с девушками.       — Хотел посмотреть, насколько ты упорна и стоит ли тебе помогать, — Томас сделал последнюю, самую длинную тяжку и затушил тлевший между пальцами окурок. — Ты смотришь на всё по-другому, у тебя свои решения, свои принципы и законы. И люди могут любить, а могут ненавидеть, потому что боятся. Полли сказала, что ты делаешь то, чего другие не могут. Мне нужны такие люди. А ещё мне было интересно, продашься ли ты, и я попросил Рональда оказать мне маленькую услугу.       — Я и так продалась вам в рабство, разве нет? — Катарина устало рассматривала своё отражение в бутылке. Боль в плече уже не играла никакой роли. Сейчас ей больше всего на свете хотелось исчезнуть куда-нибудь далеко в космос или просто исчезнуть, хотя бы на время.       — Где ты выросла?       — Бирмингем. Конура для злых собак.       Шелби усмехнулся. Лучше и не скажешь, разве встретишь тут хоть одного добряка? Дети и те жестоки не по годам и подражают бандитам, будто богам.       — Принеси нам выпить.       Катарина принесла из бара не открытую бутылку виски и два бокала. Томми разлил напиток и, пододвинув один бокал Охотнице, продолжил:       — Райли никогда не говорил о тебе, — главарь Козырьков отпил свой напиток и принялся дальше смотреть на Дайсон изучающим взглядом.       — Опасно быть сестрой гангстера, — брат твердил эту фразу постоянно, при любом удобном случае, лишь бы Катарина не лезла в его дела, лишь бы не просилась с ним или не выспрашивала, чего ей не следовало знать.       — Жизнь вообще опасная вещь, в умелых руках она ничего не значит, — развел руками Томас. — Но кому, как не тебе, знать, за какие верёвочки дёргать.       Упрёк? Что ж, по сравнению с его злодеяниями, маленькие манипуляции — сущий пустяк.       — Ты не знаешь меня.       — Но я знаю девушку из ресторана, которая своим шёпотом заткнула все кричащие рты. Эта девочка — боец, в наше время это самое главное.       — Артур так не считает, — Дайсон наконец опустошила свой бокал, но так и не почувствовала облегчения или расслабления, а так хотелось... Кажется, ей придётся выпить всю бутылку.       — Артур остался на войне, я не могу с этим ничего поделать.       — И ты тоже, — констатировала девушка, откинувшись на спинку стула. — Ты боишься жизни. Спокойной жизни. Потому что тогда придётся остаться один на один со своими кошмарами. Все это: рэкет, бизнес — простая отдушина. Дети боятся темноты, ибо там прячется зло, так и вы боитесь ночи, потому что там обитают ваши кошмары.       Шелби откашлялся так фальшиво и наигранно, что Катарина сразу поняла: ей удалось задеть нечто личное, долгими годами прятавшееся от посторонних глаз.       — Ближе к делу. Кимбер стал узнавать обо всех наших делах, лошади перестали выигрывать, бизнес страдает, — протараторил гангстер. — Предатель. Он постоянно находится рядом, тот, на кого не сразу подумаешь. Возможно, из тех, кто давно работает или приходит в Гарнизон, поэтому я поставил тебя за бар, чтобы не вызывать подозрений. Он должен думать, что ты обычная барменша, никак не относящаяся ни к Острым козырькам, ни к криминальному миру в целом.       — Но... — хотела было возразить Катарина.       — То, что ты возглавляешь Диких охотников, ничего не значит. Никто не знает тебя в лицо, — перебил Томас, предугадав нехитрый вопрос.       — Рискну предположить, что предатель может быть ближе, чем ты думаешь. Например, работники букмекерской, жена твоего младшего брата, всё-таки раньше она была Ли, — Дайсон задумчиво поджала губы, припоминая всех, кто так или иначе имел отношение к скачкам, ставкам, работе в пабе, да мало ли где?! Получался почти весь Бирмингем.       — В семье я уверен, — категорично заявил он.       — Хочешь, чтобы я нашла его? — изогнув бровь, Катарина расплылась в той же милой улыбке, что и в первый день знакомства с мистером Шелби.       — На тебя не подумаешь, ты умеешь быть тихой и незаметной, — заявил Козырёк, но звучало это вовсе не как комплимент. — Пойдём, паб уже закрыт и нам пора. Гарри сам закончит уборку.