Чувствуй

      Они не разговаривали весь день. По связи слабо веяло смущением и стыдом, в основном от Ичиго. От Гриммджо шел холодный уверенный фон. Они не разговаривали весь день, но каждый раз бросались к листку, с мыслью, что увидят новую запись.       В школе Ичиго ходила как пришибленное приведение и периодически зажмуривалась и билась головой об ладонь, чувствуя, как предательски теплеют щеки и кончики ушей от воспоминаний о прошедшей ночи. — Позор-то какой, — простонала Куросаки, коря себя последними словами, понимая, что вот с этим точно нужно что-то делать. Поэтому она пошла к человеку, который это все начал. — Урахара-сан, — грозно появилась на пороге Ичиго, и торговец едва не подскочил от неожиданности, — Как это убрать? — Что именно, Куросаки-сан? — Связь! Как от нее избавиться?       Ичиго стояла взъерошенная и с такими горящими глазами, что создавалось впечатление, что она костьми ляжет, но не уйдет без должного результата. Урахара молча указал ей на подушку. — А в чем собственно проблема? — уточнил он, подталкивая девушке чашечку успокаивающего чая с ромашкой.       Ичиго замерла и растеряла весь свой воинственный настрой. Глаза у нее забегали. С ужасом Куросаки поняла, что неконтролируемо краснеет и едва сдерживается, чтобы не уронить лицо в ладони и не взвыть в голос. Она не будет объяснять, в чем проблема. Она просто не перенесет еще одного позора и издохнет от зашкаливающего стыда. Пытаясь отвлечься, Ичиго схватилась за чашку. — Мне казалось, дела шли нормально, вы даже нашли общий язык, переписывались, — прикинул Урахара, играясь с веером, — Он вас обидел? Ичиго не донесла до рта ароматную чашку и порадовалась, что еще не сделала глоток — обрызгать почтенного торговца струей чая не хотелось. — Нн…нет, — наконец-то выдавила из себя Куросаки, — Эта связь, её нужно выключить. Я больше не хочу участвовать. Я больше не могу.       Урахара хмыкнул, пристально осмотрев ее лицо, и Ичиго помолилась, чтобы его прозорливости не хватило, чтобы он не догадался, что произошло на самом деле. Но Киске развел руками и согласился. Однако обрадоваться Ичиго не успела. — Потерпите еще несколько дней, Куросаки-сан, и я уберу связь, — сказал он, с щелчком закрывая и раскрывая веер. — Несколько дней! — взвыла несчастная Ичиго, запуская руки в волосы. — Конечно! Мне же надо придумать, как это сделать!

***

      Дверь в покои Гриммджо отворилась с полпинка и на пороге показалась хмурая мелкая девчонка Примеры. Джагерджак, валявшийся в гнезде из подушек прямо на полу, лениво повернул голову. — Тебе чего надо, козявка? Я тебя ушатаю так, что Старк будет твою тушку от стенки отскребать. — Я по делу, — сухо отрезала Лилинетт и, закрыв за собой дверь, рыбкой нырнула в подушки как в бассейн пластиковых шариков. — Ка-а-йф! — показалась между текстилем ее костяная каска с одним рогом, — Хочу так же. Дай мне часть подушек! Шестой так охренел, что не сразу нашелся, что сказать этой нахалке. — А по башке пустой ты не хочешь получить? — огрызнулся Гриммджо, обдумывая, насколько сильно она будет верещать и насколько гулким будет стук, если постучать по ее маске, но на практике так и не проверил.       Ссориться с ней, а потом и со Старком не хотелось. Джагерджак особо уважал Койота хотя бы за его откровенный пофигизм. Глава Эспады, сильнейший, объект зависти многих — и человек, которому вообще не сдались все эти титулы, статусы и сила. Гриммджо это всегда смешило. — Да, бро-о-сь! — протянула эта вымогательница, подползая ближе, — У тебя и так много, поделись. — Ты по делу пришла, — с легким раздражением напомнил он. И так отдых в пролете, может хоть дело будет лучше. — Да, — хмыкнула Лилинетт, как-то сразу сдуваясь и смурнея лицом, — Ты же дружишь с этой бабой. — Какой еще бабой? — Ну этой, третьей, с буферами на вылет и воротником до бровей. — Ты сдурела, так о Трес говорить, — почему-то взъелся Гриммджо, невольно защищая Тию. Он вообще не понимал, почему не выволочет мелкую паршивку в коридор за единственный рог, а вместо этого сидит и слушает ее болтовню. — Вот и я говорю, вы дружите, — не обращая внимание на него, подытожила Лилинетт с философским смирением. — Она-то уж точно тебя по стенке размажет, — осклабился Гриммджо. — Не размажет. Старк не даст, — отмахнулась маленькая арранкарша, но задумалась, — Хотя… об этом я и хотела поговорить. У меня Старк стал слишком активным. — А я тут каким боком? — вскипая и едва сдерживаясь от членовредительства проговорил Гриммджо, — Я думал Старк всегда спит. — Лучше спроси с кем, — с какой-то взрослой серьезностью кисло ответила Лилинетт и отвернулась.       Гриммджо уже собрался ее выдворить, когда до него с оглушающей ясностью дошло, что она все-таки пытается донести. Нет, он не любил сплетни — ни слушать, ни распространять, а потому эта новость, что Тия встречается со Старком, была для него слегка неожиданна. — Ну и что, — хмыкнул он, — Мне до лампочки, кто с кем спит. — Я тоже, знаешь ли, много с кем, хм…сплю, — неожиданно усмехнулся он, думая о чем-то своем. Лилинетт посмотрела на него и высунула язык так, будто ее тошнит. Гриммджо скрипнул зубами и понял, что лимит его дружелюбия с маленькими глупыми арранкарами на сегодня исчерпан. — Все. Выметайся. Или я придам пинка твоей медлительной заднице. Девчонка скривила рожу, но нехотя вылезла из подушек. Потоптавшись на месте, она посмотрела на Гриммджо самыми честными глазами, и потянула свои ручонки к огромной подушке-мешку. — Дай подушечку. — Обойдёшься. — Ну, да-а-й! Злыдень, что тебе стоит, у тебя их навалом. А у меня трагедия. Мне, может, поддержка нужна! А ты жадничаешь! — Тебе про пинок под зад напомнить? Гриммджо подхватил ее за руку и выволок в коридор как котенка. Закрывая дверь, он получил вслед еще несколько истеричных эпитетов и устало выдохнул. С какого перепугу Лилинетт решила, что у него тут круглосуточная психологическая служба, Джагерджак не знал, но надеялся, что к нему не заявится девичник Трес, жаловаться, с каким недостойным арранкаром связывается их госпожа Халлибел.

***

      Уже дома, Куросаки швырнула сумку в угол и бухнулась плашмя на кровать. Матрас мягко спружинил под ней. Ичиго обессилено застонала в подушку, в которую уткнулась носом, и перевернулась на спину, раскинув руки. — Гадство! — буркнула она и их кувыркнуло. Потом обратно.       Она приподнялась и, взглянув на лежащий рядом листок, который она не доставала, едва не подскочила, обнаружив там свежую запись. «Эй, шинигами! Ты там в порядке?»       От фразы остро несло насмешкой. Ичиго неожиданно разозлилась, хотя только что мечтала провалиться под землю. То есть она тут страдает, боится даже вспоминать о прошлой ночи, а он веселится! «Мог бы и извиниться!» — написала она гневно. «За что?» — удивилась запись, — «Это ты выпихнула меня в процессе, оставила без ничего. У тебя даже вибратора не было!»       Сердце у нее перепуганно зачастило. Шутки шутками, но на том конце связи Гриммджо показалось, что она сейчас сляжет с приступом. Но Ичиго сдавленно кашлянула и яростно отшвырнула листок в стенку, хотя он не пролетел и половины пути, легко планируя на пол. — Ненавижу! Ненавижу! Не-е-на-а-ви-жу! — завопила она, подскакивая на ноги и замирая посреди комнаты в тихой истерике. Потом подорвалась и, подхватив с пола листок, написала, что он дырявый извращенный ублюдок.       Но Гриммджо был прав, Гриммджо… Гриммджо, которого выдернули из удовольствия, не долго думая решил добрать свое, даже в чужом теле. Ичиго мучительно осознала, что он ее гладил, скользил пальцами внутри, там, где она всегда стеснялась прикасаться. Даже если это были ее пальцы, пользовался ими Джаггерджак. Это было так отчаянно странно, будто они переспали, но на самом деле нет, но на самом деле да. Коротко подумав, Ичиго сжала ручку крепче и принялась решительно писать. «Надо как-то учиться это контролировать. Чтобы больше не было проблем эксцессов…» Церебрального секса, вирта, порнографии? — мысленно усмехнулась она, пытаясь подобрать слова. Фантазия и красноречие немедленно забуксовали, причем намертво. «Неудобных ситуаций» — наконец определилась Ичиго. «Групповухи» — припечатал Гриммджо.

***

      Заэль предусмотрительно убирал из лаборатории всё бьющееся и взрывоопасное и запирал в прочных шкафах. Эти шкафы выдержали Ямми, который безбожно боялся уколов, и уж одного Шестого они выдержат точно.       Гранц планировал мягко (или не очень) намекнуть, что он в курсе таинственного подселенца Гриммджо, и склонить его к более обширным исследованиям. И сделать это нужно было так, чтобы Джагерджак не особо разбуянился или не испугался. Хотя, где Гриммджо, и где страх?       Заэль хмыкнул и обернулся на движение. В дверях застыл Джагерджак. Или не Джагерджак. Ученый присмотрелся к деталям пристальнее.       Гриммждо всегда двигался лениво, но плавно, хищно, точно в любой момент готовился к броску; смотрел остро, зло, оценивающе.       Гриммджо в дверях смотрел настороженно, держался твердо, но ни о какой плавности не было и речи. Заэль легонько дернул уголками губ и сделал приглашающий жест, поворачиваясь к гостю. — Заходи. Ты сейчас Гриммджо? Или тот, другой? Который стихи читает.       Таких круглых глаз, в которых бурей плескалась явная паника, у Джагерджака точно никогда не было. Как Гранц и все остальные могли их путать? — это же было так очевидно! Они такие разные! Заэлю даже стало смешно, и он не скрываясь расплылся в улыбке. — Что за хрень ты несешь? — наконец справившись с оцепенением, нашел, что сказать, гость, в точности копируя манеру Гриммджо.       Заэль мысленно сделал пометку, что они, похоже, уже успели пообщаться. Пока он раздумывал, Шестой, или тот, кто в это время был им, уверенно двинулся к выходу. — Куда это ты направился? — с легкой угрозой спросил Гранц, делая ставку на страх этого второго и просчитался.       Гриммджо обернулся через плечо и незнакомо усмехнулся. Тонко, мягко, с ленивой хитрецой, чего никогда не делал Гриммджо-настоящий, чьи движения губ всегда сводились к острейшим как бритва оскалам или ухмылкам. — По делам, — гаркнул самозванец и скрылся в коридоре, оставляя остолбеневшего арранкара одного. — Твою ж… их. обоих, — в сердцах фыркнул Заэль и пнул непробиваемый ящик.       Если бы он только знал, насколько сильно у Куросаки тряслись коленки и выписывало кульбиты сердце, и чего ей стоило это все скрывать, он бы смог ее дожать. Но Заэль этого не знал.       Он еще скучающе покрутился на высокой круглой табуретке, и посмотрел на часы, прикидывая, чем бы еще заняться, когда почувствовал сзади чужое присутствие. Обернувшись, Гранц едва не подпрыгнул от неожиданности: подпирая дверной проем, на пороге лаборатории стоял Гриммджо. Теперь уже точно он.