Подопытный

      Не прекращая стонать и с шумом выдыхать воздух открытым ртом, я как мог поднялся на ноги и бросился бежать, натыкаясь на стены и бордюры. Перед глазами все плыло, превращаясь в бесконечный поток размытых пятен и полос. Воздуха катастрофически не хватало: каждый мучительный выдох отдавался режущей болью в груди и горле. Ноги заплетались, задевая выступающие платформы и отколовшиеся от стен кирпичи. Я знал, что Уокер бежит за мной — его отвратительное дыхание, похожее на хрюканье, раздавалось буквально возле моего уха, заставляя меня бежать вопреки пронзающей все тело боли. Даже сквозь пелену дикого ужаса, порожденного выбросом гормонов, я смутно осознавал, что любая моя ошибка, любое промедление закончится для меня страшной смертью — Уокер, безусловно, разозлился еще сильнее оттого, что его жертва ускользнула в последний момент.       Должно быть, именно такие эмоции испытывают мыши, убегающие от кота. Я ощущал себя настолько ничтожным, слабым и жалким, что единственным моим уделом был бег. Я действительно был готов пролезть в любую щель, забраться в первую же трубу, как и все остальные, кто сталкивался с этим ужасающим монстром.       Оббежав по кругу весь зал, я бросился в хорошо освещенный туннель, но поскользнулся на куске мокрого картона и с истошным криком ужаса упал на пол. Повернувшись на спину и окончательно потеряв рассудок от охватившей меня паники, я увидел подбирающегося ко мне рычащего Уокера, который уже заносит над головой огромный кулак для удара, который с легкостью проломит мне череп…       Завопив пуще прежнего, уже роняя слезы от предчувствия неизбежного конца, я зажмурил глаза и одним стремительным рывком убрался в сторону. Меня тотчас же окатило брызгами сточных вод — в последний момент я все-таки чудом уклонился от удара впавшего в кровавое безумие громилы, и его кулак ударил пол. Под вымученные стенания я прополз еще полметра, а затем вскочил на ноги с неизвестно откуда взявшимися силами и помчался назад.       Прямо передо мной мелькал вход в трубу, откуда меня вытащил Уокер, и где сидел пироман, я повернул голову, не прекращая бежать, и увидел, что жуткий преследователь ничуть не отстает от меня, невзирая на свои чудовищные размеры и вес. Я быстро смекнул, что мне не хватит времени забраться обратно в укрытие: если я попытаюсь сделать это сейчас, он попросту опять схватит меня за ноги. Мне нужно было выиграть хотя бы секунд пять, потому я помчался в другой туннель, который проходил параллельно спасительной трубе. Не сбавляя темп, я перескочил деревянные перекрытия и повернул налево. Уокер несколько замешкался возле препятствия, рыча от неконтролируемой ярости, и я, воспользовавшись этим, рванул вперед. В стене, проходящей по мою левую руку, я заметил другой выход из трубы, где прятался пироман, и тогда мне стало ясно, что эти три туннеля на самом деле образуют кольцо, которое можно было использовать для того, чтобы немного оторваться от преследования Уокера.       Собрав воедино остатки сил, я пробежал по кругу до большого зала и подобрал на ходу с пола прибор ночного видения, который хотя бы, к счастью, лежал на относительно сухой поверхности. Понимая, что рискую жизнью, и уже слыша неподалеку мерзкое хрюканье Уокера, с криком ужаса и отчаяния я стремительно забрался обратно в трубу, лихорадочно отползая подальше от выхода, чтобы меня уже нельзя было достать.       Краем глаза я разглядел заглядывающего в трубу Уокера, который в очередной раз упустил свою добычу. От разрывавшей его злобы он грозно зарычал, сжимая кулаки, после чего медленно побрел куда-то вдаль, тяжело дыша.       Я в изнеможении положил голову прямо в протекавшие по дну трубы сточные воды. Сердце колотилось в бешеном темпе, буквально выскакивая из груди, все тело мучительно болело: и ушибленные кости, и налившиеся жидким огнем от продолжительного бега мышцы. Хуже всего дело обстояло с ногами — они пылали пульсирующей болью — но я в тот момент не мог думать даже об этом. Щекой я прислонился к отвратительному потоку нечистот и жадно глотал обжигающий воздух открытым ртом: меня в очередной раз обдало могильным холодом. Я не знал, откуда еще черпать силы… Закрыв глаза, я плотно прижал колени к животу, чтобы Уокер не мог достать меня — хотелось просто забыться и исчезнуть из этого воплощенного кошмара.       Когда спустя несколько мгновений я открыл глаза, первым, что я увидел, стало перепуганное лицо пиромана, склонившееся ко мне.       — Ты живой… — прошептал он, с трудом справляясь с дрожью и рассматривая меня с искренним сочувствием и вниманием, — живой?       — Я не знаю… — изможденно протянул я, медленно отрывая голову от ледяного дна трубы и смотря, как тонкими струями с моих волос стекают сточные воды.       — Прости меня, Дэвид, — тихо и горестно продолжил тот, не отрывая обеспокоенного взгляда от меня, — я видел, что он лезет, но не успел тебе сказать… Я думал, что ты погибнешь…       — Ничего, — все еще тяжело дыша, шепотом отозвался я, — ты ни в чем не виноват.       — Виноват, — опуская голову, проговорил пироман, — ты столько сделал для меня, даже жизнь мне спас, а я тебя подвел. Даже не смог предупредить об опасности. Доктора были правы, когда говорили, что я никчемная, бесполезная дрянь…       — Это не так, — только и смог сказать я, произошедшее забрало у меня последние силы.       Я похлопал пиромана по плечу, стараясь как-то ободрить, и обессилено прислонился к стенке трубы. Мне нужно было передохнуть хоть немного.       Когда ко мне вернулась способность мыслить, как разумное существо, я с отчаянием осознал, что загнал своими необдуманными действиями нас с пироманом в ловушку: этот зал представлял собой замкнутое пространство, и единственным способом выбраться отсюда был проход между трубами, одна из которых лопнула. Осторожно придвинувшись к выходу из трубы, я высунул голову наружу и увидел, что Уокер остался стоять возле одной из стен, тяжело дыша и озираясь по сторонам. Он караулил нас, словно хищник, поджидающий жертву возле входа в ее нору. Чтобы не привлечь его внимание, я был вынужден спешно спрятаться назад.       — Как он попал сюда? — обреченно прошептал пироман.       — Понятия не имею, — задумчиво отозвался я, на ум мне пришла кое-какая идея, — должно быть, перекрытия под ним провалились, не выдержав его веса, и он упал с верхнего уровня. Помнишь тот шум и плеск воды перед тем, как он меня вытащил?       Я еще раз бегло осмотрел зал, в котором мы оказались, задержав взгляд на расположенном в одной из стен на уровне пояса металлическом люке с тяжелым массивным затвором. Крышка люка была плотно закрыта, но я отчетливо помнил, что спустились вниз мы с пироманом именно через проход, закрытый точно таким же люком. Следовательно, сделал вывод я, если нам удастся открыть проход в этот люк, за ним будет расположен узкий туннель, в который Уокер не сможет протиснуться, и который, скорее всего, приведет в другое помещение. Но проблема заключалась в том, что на то, чтобы повернуть затвор и пролезть в туннель, нужно было время, а Уокер несомненно не стал бы ждать. Я в нерешительности повернулся к пироману, замершему в немом отчаянии.       — Послушай меня внимательно, — тихо заявил ему я, — у меня есть идея, как выбраться отсюда, но для этого мне понадобится твоя помощь.       — Я не… я не смогу, — безумно затряс головой несчастный пациент.       — Подожди, — стараясь говорить спокойно и мягко, продолжил я, хотя мой голос предательски дрожал, — ты меня даже не дослушал, а уже говоришь, что не справишься. Подвинься сюда. Видишь тот люк в стене? — пироман повернул свое бледное лицо к выходу из трубы. — Это — единственный способ выбраться из этого места. Если открыть затвор, мы сможем пролезть в довольно узкий туннель, который приведет нас в другое помещение, и в который этот Уокер точно не заберется. Таким образом мы спасемся от него. Но тут без помощи друг друга мы не справимся… Один из нас должен будет отвлечь Уокера, в то время как другой будет поворачивать затвор, — я тяжело вздохнул, закрывая глаза, — я возьму его на себя, а ты должен будешь в это время открыть люк.       Решение далось мне очень нелегко. С одной стороны, я боялся жуткого громилу не меньше пиромана, и от одной мысли, что мне придется намеренно покидать укрытие и бежать от него, рискуя своей жизнью, меня бросало в ледяную дрожь. Понимал я и то, что пироман в тот момент был гораздо сильнее меня физически — со мной за это время случилось уже столько несчастий, что у него было намного больше шансов именно убежать от преследования. Все мое тело ныло от постоянных ударов и полученных травм, а о состоянии ожогов на ногах мне и думать не хотелось. Но все же…       С другой стороны, несмотря на все, что уже случилось, я не переставал воспринимать пиромана в качестве моего подопечного, уязвимого в силу своей психической болезни. Я не мог подставить его под удар, чувствуя, что несу ответственность за него. Мне просто совесть не позволила бы это сделать.       Потому я и решил взять на себя гораздо более опасную роль, только чтобы не рисковать жизнью пациента и дать ему возможность спастись в случае, если я сам погибну…       — Ты понимаешь, пироман? — спросил я, всматриваясь в его глаза. — Я сейчас выберусь отсюда, и когда Уокер побежит за мной, ты тоже быстро вылезешь и повернешь тот затвор. Потом не жди меня, а пролазь внутрь через открытый люк, я последую за тобой, как только смогу.       — Нет. Нет. Нет, — испуганно проговорил тот, тряся головой, — я не смогу. Я не справлюсь. Ты погибнешь из-за меня. И я тоже погибну.       — Справишься, — стараясь говорить уверенно, ответил я, — справишься, пироман! Я в тебя верю. Это на самом деле не так сложно, как тебе кажется. Просто дождешься, когда он побежит за мной, и откроешь люк. И все.       — Я не смогу! — чуть ли не закричал пироман в панике.       — Тихо-тихо-тихо, — прошептал я, пытаясь успокоить бедного пациента — на его голову свалились невероятно жестокие испытания, — ты справишься, я знаю. Нам просто сейчас нужно собраться и сделать все, чтобы спасти наши жизни, потому что нам никто не поможет, кроме нас самих.       — Нет! Какой смысл мне бороться и страдать? — с болью в голосе выпалил он, пожалуй, слишком громко даже. — У меня никого не осталось, меня никто не ждет во внешнем мире. Я погибну в этом проклятом месте, и никто даже не узнает!       Ситуация приобретала совсем нехороший поворот: пироман начал поддаваться панике, что могло быть очень опасным для нас обоих. В этот момент мне вспомнилось, что у меня в кармане сохранился спичечный коробок, который я у него отобрал. На ум пришли его слова о том, что он успокаивается, когда смотрит на огонь. Дрожащей от волнения рукой я достал из коробка одну спичку и зажег ее, поднеся ближе к безумному от паники лицу своего спутника. Он моментально замер, уставившись, не моргая на маленький ручной огонек.       — Посмотри, — шепотом сказал я, тоже вглядываясь в танцующее пламя, — огонь спокоен. И ты тоже должен успокоиться.       Все время, пока спичка догорала, пироман завороженно следил за огнем взглядом, совершенно позабыв о своих страхах и переживаниях, а когда пламя потухло, произнес:       — Зажги еще.       Я сделал для него это. В конце концов, я отлично понимал, что сейчас мы оба можем погибнуть страшной смертью, потому мне хотелось, чтобы он испытал хотя бы какие-то положительные эмоции. Нам всем здесь этого не хватало.       Когда догорела вторая спичка, пироман попросил зажечь третью, и тогда я понял, что это может продолжаться бесконечно.       — Если сейчас истратим все — больше спичек не будет, — пояснил я, пряча коробок обратно в карман, — а теперь, соберись, пожалуйста. Запомнил? Когда Уокер побежит за мной, ты откроешь затвор.       Пироман медленно кивнул несколько раз, и я развернулся лицом к выходу из трубы.       — Ты готов? — спросил я, высматривая Уокера.       — Я попробую, — тихо произнес пациент за моей спиной и добавил: — Правда, огонь красивый?       «Только не когда он бушует в деревянном сарае, в котором тебя запер психически больной религиозный фанатик», — с неприязнью подумал я и ответил:       — Да. Соберись, я прошу тебя. Если почувствуешь, что не успеваешь, не жди моего появления, а просто прячься сюда назад, хорошо? — я обернулся к нему, понимая, что, возможно, это последние мгновения моей жизни. — Удачи тебе.       — И тебе, — тихо отозвался пироман, и я посмотрел на грузную фигуру Уокера вдали.       «Пора… Господи, пожалуйста, не бросай меня», — сказал я себе и, стараясь не обращать внимания на оглушительное биение своего сердца, выбрался из трубы.       Я знал, что сейчас единственное, что может меня спасти — это ловкость и трезвое мышление. Уокер моментально заметил меня и, разъяренно зарычав, кинулся ко мне с невероятной скоростью. С трудом справляясь с охватывающей меня паникой, я выждал, пока он пересечет половину зала, и только потом бросился бежать от него по кругу. От его отвратительного хрюканья за своей спиной, я совсем потерял голову, поддавшись нечеловеческому ужасу.       Я никогда не решился бы на такой риск своей жизнью, будь я один, но присутствие рядом человека, который не мог адекватно оценивать реальность и потому полностью зависел от моих решений, заставляло меня действовать. Сейчас из нас двоих с пироманом только я мог как-то попытаться повлиять на сложившуюся ситуацию, потому что несчастного пациента все эти бесконечные издевательства и ужасы попросту морально сломали. Я отчетливо осознавал, что мне нужно дать пироману какое-то время на то, чтобы повернуть затвор, потому ноги сами понесли меня в соединенные в кольцо туннели. Перепрыгнув на ходу деревянные перекрытия, я неудачно поставил ногу, и мой сустав пронзила острая боль. Со стоном я бросился бежать дальше, понимая, что промедление в этом случае будет смерти подобно. Все окружение в один миг исчезло для меня, слившись в целое, неделимое полотно кирпичного цвета, в ушах гремела несущаяся по сосудам с бешеной скоростью кровь. Я не различал ничего, что происходило вокруг меня: в мире на тот момент остался только я, узкий темный туннель передо мной и этот немыслимый монстр, Крис Уокер, который рычал, брызжа слюной, и размахивал огромными кулаками. И одна единственная мысль, даже побуждение — бежать!       Он не отставал от меня — из-за своих травм и общего истощения организма, мне не хватало сил оторваться от него. Сорвавшись на крик из-за неконтролируемого ужаса и превосходящего мои возможности напряжения, я выбежал из другого туннеля обратно в зал, и увидел, как в другом его конце пироман безуспешно пытается повернуть заклинивший затвор. Он налегал на металлическое кольцо всем весом, но его сил было недостаточно для того, что повернуть изъеденный ржавчиной металл. Я в ужасе понял, что мне придется делать еще один круг, чтобы дать ему больше времени.       Возвращаться в первый туннель, образующий кольцо, было слишком опасно — он находился совсем близко к люку, возле которого был пироман, и, пробегая рядом, Уокер мог запросто оставить меня, переключившись уже на него. Передо мной открывались еще два туннеля, один из которых был совершенно темным. Расположены они были прямо напротив тех двух, что образовывали кольцо, потому, рассудил я, тоже теоретически должны были соединяться между собой.       На ходу опустив окуляры многострадального прибора ночного видения на глаза, я ринулся в темный туннель, и Уокер погнался за мной. Здесь он не мог ничего видеть, потому был вынужден бежать медленнее, чем я и воспользовался, увеличив расстояние между нами. Перепрыгнув очередное препятствие, я повернул направо, ожидая, что попаду в соседний туннель, а оттуда и обратно в зал, но тут к своему ужасу наткнулся на глухую кирпичную стену. Я загнал себя в тупик…       Чувствуя, как начинает кружиться голова, я прижался спиной к стене, всматриваясь через окуляры в зеленоватую темную даль. Возвращаться было поздно — я только наткнулся бы на жуткого монстра, преследовавшего меня. От напряжения мое дыхание сбилось, став неравномерным, а руки в ужасе затряслись. Не моргая, я уставился в темную пустоту, уходившую вперед, в отчаянии осознавая, что нужно было бежать налево. Уокер появился на развилке в ту же секунду, отчего я окончательно замер, зажав себе рот и нос рукой. Чудовищный громила остановился, раздумывая, в какую сторону следует идти, и я еще раз в немом ужасе осмотрел его.       «Господи… Только не сюда… Пожалуйста, Господи… В другую сторону!» — пронеслось лихорадочно у меня в голове, но Уокер, постояв в нерешительности, повернул направо, двинувшись ко мне.       — Нужно сдерживать. Боль пройдет, — басом проговорил он, направляясь ко мне.       Пока что темнота скрывала меня, но так долго продолжаться не могло. Взявшись за голову и чуть не воя от страха, я принялся озираться по углам в поисках укрытия, но на глаза мне попался только обломок кирпича, лежавший под ногами. Не долго думая, я схватил его и, замахнувшись, швырнул вперед. Кирпич пролетел над головой Уокера и с плеском упал в воду за его спиной, отчего тот сразу яростно зарычал и, обернувшись, быстро зашагал в противоположную сторону. Моя уловка сработала как нельзя лучше: Уокер принял плеск упавшего в воду кирпича за шум, который издал я.       — Я слышу крысеныша, — прокомментировал свои действия он, уходя в другую сторону.       Я, не теряя времени и уже не помня себя от выброса адреналина, прокрался за его спиной назад и побежал обратно в зал.       Пироман все еще безуспешно пытался открыть люк, обеими руками вцепившись в кольцо. Понимая, что он один не справится, я кинулся к нему и, взявшись за металлический затвор, легко и без особых усилий провернул его, открыв спасительный узкий проход. Пироман застыл в недоумении.       — Ты в какую сторону крутил вообще?! — возмущенно выпалил я, поворачиваясь к нему, но позади нас раздался угрожающий звон цепей.       Уокер возвращался!       — Быстрее! Быстрее! Быстрее!!! — истошно прокричал я, пропуская пациента вперед и смотря, как громила уже показывается в зале.       Стремительно заскочив в проход за пироманом, я закрыл крышку люка прямо перед носом у Уокера и пополз так быстро, как мог. Без труда распахнув люк, Уокер просунул внутрь руку, но достать меня уже смог.       Я прополз за пироманом еще несколько метров, после чего почти без чувств выпал в открывшийся впереди широкий туннель, в измождении растянувшись в канаве сточных вод…