Подопытный

      Лихорадочно соображая, что делать и где прятаться, я забежал в последнюю незапертую процедурную палату. Это был кабинет для электросудорожной терапии, которая в этой клинике проводилась без общей анестезии и потому была не более чем очередным изощренным методом издевательств над несчастными пациентами. На улице было совсем темно, скудный свет из окон почти никак не освещал довольно просторную палату, потому здесь царила полная тьма.       Спотыкаясь от измождения и захлестнувшей меня жути, я обогнул несколько кушеток и спрятался под самую дальнюю из них, стоявшую возле стойки, на которой находился старый аппарат середины прошлого века. Здесь меня заметить было невозможно, тем более человеку с плохим зрением, во всяком случае я очень надеялся на это.       Прижавшись к пыльному полу, я закрыл рот и нос рукой, чтобы не выдать свое местоположение судорожным громким дыханием.       Да разве знал я, что в моей жизни когда-то случится нечто подобное? Разве предполагал, что мне придется убегать от безумного живодера, прячась от него под койками? Я столько раз думал, что со мной не может случиться ничего страшнее тех вещей, что я уже пережил, но каждый раз мои испытания становились только более и более жестокими.       «Господи! Не бросай, пожалуйста, не бросай меня, я тебя умоляю!» — в отчаянии пронеслось у меня в голове, в то время как я напряженно наблюдал за открытой дверью в коридор.       Через несколько мгновений Трагер появился в проходе.       — А ты у нас юркий, оказывается, — прокомментировал он, смотря прямо в мою сторону, — ничего… Эта проблема решается очень легко.       Сказав эти слова, жуткий администратор бросился через всю палату прямо к той кушетке, под которой в немом ужасе затаился я.       — А ну вылазь оттуда, сученыш! — прокричал он, и у меня пропали последние сомнения в том, что он заметил меня.       Я не успел даже подумать над тем, как он сумел разглядеть меня в такой кромешной темноте, да еще и в укрытии. Под собственные стенания ужаса я как мог, выбрался из-под прогнувшейся кушетки, чувствуя, как вылезшие пружины царапают мне спину, и метнулся в сторону, услышав, как заточенные до бритвенной остроты лезвия рассекают воздух совсем близко от меня.       Чуть не падая, я выбежал обратно в коридор и помчался, куда глаза глядят. Страх окончательно вытеснил из моей головы все остальные мысли — я только смутно понимал, что вместо того, чтобы бежать к выходу в административный блок, отдаляюсь от него. В своей отчаянной попытке спастись я вернулся обратно в ту часть отделения, где располагались кабинеты администрации. Забежав в один из них, я вжался в самый темный угол, не представляя, где еще можно было спрятаться: в этом кабинете было настолько темно, что даже очертания предметов мебели утопали в кромешной тьме. Дыхания катастрофически не хватало. Мой организм работал уже на износ, находясь в критическом состоянии: казалось, что от напряжения мое сознание сейчас отключится. Я просто прижался к стене, даже не представляя, что буду делать, если этот проклятый садист заглянет сюда.       В коридоре я услышал его ироничный, даже веселый голос, в котором, впрочем, можно было ясно различить и некое раздражение:       — Так не пойдет, дружище. Чего ты бегаешь от меня? Разве старина Рик хоть раз тебя обманывал? Я ведь переживал за тебя, пытался тебе помочь… Знаешь, дружище, мое терпение ведь тоже не бесконечно. Я пока что еще с тобой по-хорошему пытаюсь… Но ты не оставляешь мне выбора.       Я медленно опустился на корточки, чтобы он ненароком не разглядел мой силуэт. От нечеловеческого напряжения сердце буквально выпрыгивало из груди — мне казалось, что его биение было слышно во всех углах отделения.       Трагер показался в коридоре и, играя на моих и без того натянутых до предела нервах, провел краем лезвия по стене. От мерзкого лязга металла, царапающего облупившуюся краску, я вздрогнул и еще сильнее сжался. Было понятно, что убегать от него долго я не смогу: я был слишком ослаблен. Кроме того, в этот раз он ввел себе внутривенно столько гормонов и стимуляторов, что, по-видимому, усталость и возраст совсем не сказывались на нем.       Мельком заглянув в кабинет, дверь в который была расположена напротив, Трагер сразу же повернулся и посмотрел своим тяжелым пронзающим взглядом на меня.       — Сейчас я тебя научу манерам, — заявил он, бросаясь ко мне.       Ему не понадобилось и секунды для того, чтобы увидеть меня в такой кромешной тьме! Я сорвался на очередной стон отчаяния и ужаса.       Проход Трагеру перегородил письменный стол, и он в ярости опрокинул его на пол. Действуя исключительно на одних инстинктах и эмоциях, я взялся за первое, что попалось мне под руку, стул, стоявший возле опрокинутого стола, и оттолкнул им нападавшего к стене. Но даже так я по-прежнему был отрезан от выхода в коридор.       — Я не дамся вам живьем!!! — истерично прокричал я, закрываясь стулом.       — Еще как дашься, — прошипел в ответ Трагер.       Он замахнулся, бросившись на меня, и я лишь чудом успел закрыться от него стулом. Ножницы пробили пластиковое сидение, увязнув в нем, и я, пользуясь секундным замешательством разъяренного администратора, сразу же рванул в коридор, падая и поднимаясь вновь. Теперь я вообще уже не думал, куда бегу… Ужас стал единственным, что я еще мог воспринимать.       «Да как?! Да как?! Как он видит меня в такой темноте, да еще с его зрением?! Здесь что-то не так! Не так!» — я осознал свое полнейшее бессилие.       Мои единственные преимущества перед этим выродком, сила и ловкость, исчезли без следа. Я начинал уставать — сказывалось мое общее истощенное состояние и все травмы, что я уже успел получить — ноги начинали слабеть, взгляд отказывался нормально фокусироваться, а голова — мыслить. Я чувствовал, что сейчас просто упаду и уже не смогу подняться… И это будет худшее, самое худшее из всего, что может со мной случиться…       Мне оставалось только прятаться, надеясь, что он все-таки потеряет меня из виду. Повернув еще несколько раз и уже практически не ориентируясь в знакомых коридорах, я забежал в уборную, предназначенную для персонала. Здесь располагалось достаточное количество высоких металлических шкафчиков, которые встречались в клинике повсеместно, и я наспех забрался внутрь одного из них. Эти шкафчики были моей последней надеждой: они спасали мне жизнь неоднократно за то мучительно бесконечное время, что я бродил в этом аду под названием «Маунт-Мэссив».       «Как он меня находит? Как? Ведь он же не видит ни хрена! — чуть не срываясь на жалкие позорные слезы, подумал я, прижимаясь спиной к холодному металлу. — Здесь много мест, где можно спрятаться, если он отыщет меня и тут… Я пропал…»       Я не допускал даже мысли о том, чтобы вступать в открытую схватку с администратором-садистом: я был слишком истощен, а он, наоборот, под действием стимулирующих препаратов. Кроме того, мне было прекрасно известно, как Трагер лихо управлялся в одиночку с пациентами своего отделения. При необходимости он мог легко поставить на место любого разошедшегося психически больного, лично влепив ему затрещину. Видел я и то, что он без особых проблем расправился как минимум с тремя опытными санитарами…       — О… дружище, — услышал я приближающийся голос Трагера, — вот чего ты добиваешься? Твоя кредитная история уже и без того испорчена.       «Спаси Господи», — подумал я, задерживая дыхание от сковывающего ужаса.       В ту же секунду через отверстия в дверце шкафчика я увидел Трагера, проходящего в центр уборной. Он беглым взглядом осмотрелся по сторонам и уставился прямо на мое укрытие.       — Дружище, ты так предсказуем, — с этими словами он направился прямо к тому месту, где находился я.       Но стоило только ему распахнуть дверцу шкафчика, как я сразу же доказал, что он серьезно ошибся на мой счет. Как только дверь открылась и передо мной предстало страшное лицо моего бывшего администратора, я сразу же сделал резкий выпад рукой вперед, ударив его кулаком прямо в переносицу.       Я услышал хруст. От удара Трагер выронил свой инструмент и отпрянул назад, взявшись обеими руками за лицо. Я выбрался из шкафчика и в настоящем остервенении ударил его во второй раз — уже ногой по яйцам. От такого тот со стоном согнулся пополам: проклятый садист наконец-то вспомнил, как ощущается боль.       «Быстрее!» — прогремело в моей голове, и я, не теряя более ни секунды, побежал из последних сил обратно в коридор.       Даже несмотря на свое состояние, близкое к помешательству, я осознавал, что мне нужно спуститься на первый этаж, потому я бросился к главной лестнице и лифту. Убегая, я услышал разъяренный, бешеный крик Трагера:       — СЛОМАЛ?! СЛОМАЛ ТЕПЛОВИЗОР?! Ах ты чертов маленький гаденыш!!! Я же тебя выпотрошу!!! Ты хоть знаешь, сколько я отдал за эти очки?! Мне их на заказ делали!!!       «Тепловизор? Так вот почему он с такой легкостью находил меня!» — догадался я.       Только сейчас до меня наконец дошло, что странного вида монокуляр на очках Трагера был не просто декоративным элементом, а вполне функциональным прибором — тепловизором. С его помощью он не мог ориентироваться в темноте, но зато без труда видел меня, поскольку я был еще жив, и по моим сосудам бежала еще теплая кровь. Теперь же он остался без своего тепловизора, а значит, мы оказались с ним в равных условиях.       Добежав до лестничной площадки, я сразу кинулся в кабинку лифта и, поскольку ключ был на месте, нажал на нужную кнопку. Металлическая решетка со скрипом задвинулась, и старый проржавевший механизм потянул кабинку вниз, на первый этаж.       «Ну же! Ну!» — подумал я, чувствуя, как выскакивает сердце из груди, хотя и понимал, что лифт не может опускаться быстрее; мне было уже все равно — я хотел просто скорее убраться от этого страшного живодера.       Как только кабинка остановилась на первом этаже и решетка отодвинулась в сторону, освободив мне проход, я выскочил в просторный холл, намереваясь бежать к закрытым дверям, ведущим на улицу. Но некий шум за спиной заставил меня остановиться. Ничего не соображая от нечеловеческого напряжения и ужаса, охватившего меня уже с головой, я медленно развернулся обратно к лифту и лестнице, которая осталась позади. Я уже знал, что увижу там.       На лестнице, заложив руки за спину, стоял Трагер. Я обомлел: нас разделяло всего несколько метров и металлическая решетка, которой был оборудован проход на лестничную площадку.       Внешне администратор был абсолютно спокоен — он просто задумчиво, даже сосредоточенно, смотрел на меня — но я чувствовал, что внутри он был просто взбешен. Я, его самый ненавистный и проблемный подчиненный, от которого он вроде бы так ловко и играючи избавился, не просто оказался жив, но еще и после всего опять создал проблемы. Нет, не просто создал проблемы — нанес ему личное оскорбление, сбежав от него уже во второй раз.       Я обратил внимание на разбившиеся от моего удара линзы его очков: от дорогого прибора осталась одна только оправа. Теперь, с разбитыми очками, этот проклятый садист Трагер выглядел еще страшнее. Под пронзающим, застывшим на мне взглядом я даже не смел шелохнуться. Мне никогда и нигде не приходилось сталкиваться с большей жестокостью…       Постояв в таком положении некоторое время и так ничего и не сказав мне, Трагер развернулся и ушел обратно наверх. Я невольно подскочил к решетке и, ничего не понимая, посмотрел ему вслед.       «Ушел? — с недоумением подумал я, отводя взгляд. — Не похоже это как-то на него…»       При всех его ужасающих качествах Трагеру нельзя было отказать в хитрости и изобретательности. Он был умен. Находчив. В суждениях полагался на логику. И всегда учился на своих ошибках. Кроме того, он никогда не бросал начатое, потому тот факт, что в этот раз он просто оставил меня в покое, казался мне по меньшей мере странным. Впрочем, я не стал долго раздумывать над этим и дожидаться его возвращения. Это было уже неважно. Я отлично знал, как отсюда можно было добраться до административного блока, и не намеревался больше тратить время. Бросив последний взгляд наверх, я побежал к одному из двух переходов.       Путь, который я выбрал, лежал через весь первый этаж отделения, но зато он выводил практически к самим главным дверям клиники. Я пробежал через кухню, столовую и несколько технических помещений, пока не добрался до нужного мне перехода. Первый этаж был абсолютно пустынным и безмолвным, здесь не осталось ни единой живой души, отчего я испытывал противоречивую смесь чувств. Под моими ногами то и дело поскрипывали старые прогнившие доски, где-то вдалеке раздавался неясный стук, а за окном периодически раздавались раскаты грома, ввергая меня в состояние беспомощности и страха, от которого мое измученное сознание уже начинало отключаться.       Добежав до двери, которая соединяла отделение с административным блоком, и в очередной раз сбив дыхание, я потянул за ручку, но дверь не поддалась. К своему огромному ужасу я осознал, что она была заперта. Внутри меня опять начала медленно, но верно подниматься паника — не теряя более ни секунды, я побежал назад, чтобы как можно быстрее добраться до второго перехода.       Я заметил, что мои израненные в кровь ноги уже совсем перестали болеть, не давая о себе знать даже при беге, но мое общее состояние стремительно ухудшалось. Меня давно уже бросало из ледяного озноба в жар, а мыслить с каждой минутой становилось все труднее и труднее… Это были очень нехорошие признаки…       Спотыкаясь и вновь поднимаясь, я в панике добрался до второго прохода, ведущего в административный блок, который располагался совсем близко от холла мужского отделения. Подергав за ручку двери, я невольно всхлипнул, как часто делали пациенты: жалостливо, обреченно. Этот проход тоже был закрыт. В ужасе я заметался по коридору: других переходов на первом этаже не было, а подниматься обратно на второй было равносильно самоубийству. Я скорее предпочел бы засунуть голову в петлю. Поддавшись отчаянию и неконтролируемому ужасу, — я все еще опасался, что Трагер может спуститься вниз за мной — я принялся просто дергать ручки всех дверей, что были в зоне моей досягаемости. Большая их часть была наглухо заперта, а те, что остались открытыми, просто вели в чьи-то давно опустевшие кабинеты или складские помещения, в которых все было перевернуто вверх дном. Оббежав по кругу весь первый этаж, я вернулся ни с чем в главный холл и остановился перед дверьми, ведущими во внутренний двор. Оттуда все равно было невозможно выбраться с территории клиники. Внутри меня не осталось уже ничего, кроме беспросветного отчаяния.       Только теперь я, наконец, осознал, почему Трагер так спокойно оставил меня одного на первом этаже: он сам позакрывал все выходы из отделения и знал, что у меня попросту не будет возможности сбежать отсюда.       Я опустился на пыльный рваный ковер, который был определенно старше меня лет на двадцать-тридцать, и до боли стиснул зубы. Я не знал, что мне делать дальше…       «Вот она — безысходность, о которой говорил пироман, — подумал я, нервно уставившись на лифт и главную лестницу, — отсюда нет выхода. Кажется, что я приближаюсь к спасению, но на самом деле оно становится только дальше и дальше… Я не дамся этому садисту живьем ни за что. Не дамся».       Неожиданно на ум мне пришло нечто такое, отчего я, измученный и доведенный до крайности, даже мгновенно вскочил на ноги.       «Ключи же хранятся на вахте! Конечно! Я же сам говорил об этом пироману! Даже если основные ключи пропали, кто-то из докторов мог брать какой-то дублирующий ключ, и запись об этом должна была остаться в вахтенном журнале! Может быть, запасной ключ остался в чьем-то кабинете!» — подумал я, устремляясь к расположенному поблизости посту охраны.       Среди поломанной техники и разбросанных повсюду бумаг я с трудом отыскал толстую подшивку, служившую в качестве вахтенного журнала. Трясущимися от напряжения руками я перелистал страницы и с замиранием сердца пробежал глазами по последним записям. Не веря в то, что действительно вижу это, я остановился на предпоследней, которая гласила: «Административный блок, переход А — д-р П. Уолш, 08:20».       — Уолш… Уолш… — машинально проговорил я себе под нос.       К сожалению или к счастью, я не был знаком с этим человеком, но расположение его кабинета я смутно помнил: несколько раз мне доводилось относить туда личные дела пациентов. Этот кабинет располагался совсем близко от того места, где находился я, на первом этаже.       Бросив все, я сорвался с места. Я был настолько измотан стрессом и пережитыми страданиями, что даже не допускал мысли о том, что в кабинете этого доктора Уолша нужного мне ключа может и не оказаться. Я ухватился за эту спасительную веревку обеими руками, не задумываясь больше ни о чем.       Покинув пост охраны и завернув за угол, налево, я пробежал еще несколько метров и остановился неподалеку от двери в кабинет Уолша, перед одной из боковых лестниц, проход к которой был перекрыт металлической решеткой. Мне хотелось убедиться, что вокруг все спокойно, потому я напряженно прислушался, опасливо поглядывая на старые прогнившие ступени. Мне показалось, что я услышал какие-то невнятные, плохо различимые стоны, доносившиеся откуда-то сверху.       «Он там… издевается над кем-то… Господи!» — с содроганием подумал я, и мой взгляд упал на довольно широкий разлом в стене, через который с лестничной площадки можно было легко протиснуться в кабинет Уолша.       Единственным разумным объяснением появления такого разлома могло быть только вмешательство Волрайдера. Волрайдер… Как же обыденно я стал говорить о нем… Я давно уже свыкся с его существованием, потому что за этот страшный день мне довелось повидать вещи, которые были гораздо безумнее и отвратительнее его. Задержав взгляд на разломе еще ненадолго, я подступил к нужной мне двери в кабинет.       Уже потянув руку к ее ручке, я замер в нерешительности, посмотрев на саму дверь.       «А что, если ключ там не окажется? Что я буду делать?» — промелькнула леденящая душу мысль.       Что? Пойду наверх? Попытаюсь пройти мимо Трагера и попасть в ординаторскую на третьем этаже? А если ключ не окажется и там? Что, если Трагер забрал все ключи себе?!       — Нет. Нет. Нет, — в ужасе затряс головой я и, отогнав все мысли, резко схватил ручку двери, потянув ее на себя.       Открыв дверь, я встал, как вкопанный, даже немного приоткрыв рот, — передо мной, все так же заложив руки за спину, стоял сам Трагер.       — Хотел уйти, не попрощавшись? — поинтересовался он и, прежде чем я успел как-то среагировать, с размаху ударил меня кулаком прямо в переносицу, отчего я не удержался на ногах.       Уже падая, сквозь боль я осознал, что администратор перехитрил меня, проникнув в кабинет именно с лестницы, через разлом в стене. А потом я ударился затылком об пол, и наступила темнота…