Подопытный

      Я бил его долго, с оттягом, злостью. Первое время Блэр еще пытался как-то отбиваться от меня или уклоняться от ударов, но затем сдался и просто закрылся руками, сжавшись и отзываясь стоном на каждый из них. Меня это не останавливало. Я полностью отдался во власть своего гнева, вкладывая в каждый удар все то, что копилось во мне все это время. Я бил его за каждую секунду своей жизни, проведенную в страданиях и страхе перед мучителями, за каждую пролитую слезу и каплю крови. Бил за всех несчастных пациентов и сотрудников, чьи загубленные жизни были на совести таких людей, как он, за тех, кого содержали здесь годами, лишая права на человеческое достоинство. За преступления докторов, за все зверства таких выродков, как Трагер. За искалеченную жизнь Вэйлона Парка.       Наконец я совсем выдохся и, отступив назад, чуть ли не упал на пол. Сомкнув веки, я просто лежал, полностью обессилевший. Чуть поодаль от меня сидел избитый Блэр. Гормональный всплеск, придавший мне силы, прошел, и теперь я чувствовал себя еще ужаснее, чем раньше: все тело, включая больную голову, болело, рану в глазнице опять жгло невидимое пламя.       «Все позади… Надо. Надо завершить начатое», — промелькнула одиночная мысль, но я все равно лежал, не двигаясь и тяжело дыша. Тело в один момент вдруг стало невероятно тяжелым, словно превратившись в каменную глыбу. Только любовь к этой жизни, над которой они так безобразно надругались, дала мне силы одолеть Блэра в этой схватке и дойти до самого конца.       «Я должен. Это надо сделать», — мысленно обратился я к себе и неуверенно поднялся на руках.       Подождав, пока головокружение немного утихнет, я встал на ноги, сплюнув кровь на пол, и медленно повернулся к сидевшему неподалеку Блэру, который теперь уже не выглядел так самодовольно — он был напуган, опустошен, обескуражен. В моем состоянии я не мог избить его сильно, и он был скорее шокирован тем, что произошло. Но от его былого самоуверенного вида не осталось и следа.       — Какой же вы… жалкий, Блэр, — едва слышно прошептал я, не сводя замутненный взгляд с его побледневшего от страха лица, и склонил голову к нему, — что… приятно было издеваться над нами? Играть в бога? — я помолчал, с отвращением смотря на него. — А теперь почему не улыбаетесь? Что-то изменилось, да?       Он молчал, со страхом ожидая, что я сделаю дальше. А мне было противно даже просто находиться рядом с ним, с человеком, на чьей совести было столько преступлений.       — Вы убили Вэйлона Парка, — прерывисто дыша открытым ртом, проговорил я и покачал головой, — ладно я. У меня никого нет. Только мать престарелая. Но у него же… У него двое детей!       Я не удержался и еще раз ударил его уже по руке, которой он заблаговременно закрылся от меня.       — Мерзавец, — добавил я, подступив еще ближе, схватил его за растрепавшиеся во время схватки волосы, запрокинув ему голову назад, и посмотрел прямо в мелочные глаза, — каково это? — слова буквально застревали у меня в горле, в то время как я пялил взгляд на перепуганного Блэра. — Каково это — ощущать, что ваша жизнь… в чужих руках? Знать… что она не принадлежит вам?       Он молчал, не зная, как ответить на мои гневные риторические вопросы. Лучше бы он говорил что-то, хоть какие-то слова, потому как это молчание только сильнее разжигало внутри меня огонь ненависти.       — Сколько можно издеваться над нами?! — дрожа от этих эмоций, процедил сквозь зубы я. — Сколько можно?! — моя рука, сжимавшая его волосы, затряслась от гнева, и Блэр скривился от боли. — Думаете, это — не люди?! — я склонился к нему вплотную, практически коснувшись его своим носом. — Думаете, можно делать все, что угодно?!       Я замахнулся, намереваясь снова ударить мерзавца, и он сжался, зажмурив глаза и попытавшись в очередной раз закрыться от моего удара. Это его инстинктивное действие, продиктованное страхом перед болью, вызвало внутри меня еще больше возмущения и ярости. Я опустил занесенную руку, нависая над Блэром и еще сильнее натягивая его волосы.       — Закрываетесь от удара? — дрожащим, срывающимся шепотом произнес я, смотря на него в упор. — А я… так не мог. Когда ваши люди приходили ко мне… и избивали меня, прикованного к койке! Я… все… терпел!       С этими словами я отпустил пряди растрепавшихся волос Блэра и, отдернув освободившейся рукой его руку от лица, второй влепил ему довольно сильный удар, от которого он пошатнулся, издав приглушенный стон.       Повисла пауза, такая напряженная, что мне казалось, будто воздух вокруг становится густым, вязким. Блэр все так же сидел на полу, втягивая голову в плечи и не решаясь даже поднять глаза на меня.       — Вы подохнете здесь, Блэр, — прошептал я, не моргая, смотря на него, — это — единственное, чего вы заслуживаете.       Я наконец выпрямился, чувствуя, как неуверенно стоят ноги. От резкого движения в голове словно сместился центр тяжести — я с большим трудом удержался в вертикальном положении. Не желая более терять времени и даже просто находиться рядом с этим выродком, я медленно побрел в сторону диспетчерской службы безопасности.       Путь длиной в двадцать метров казался мне бесконечным: в коридоре совершенно не за что было ухватиться, а мои израненные ноги с трудом несли меня по этому пути, то и дело подгибаясь в коленях. Я смотрел только вперед, держа голову ровно, — от любого поворота меня начинало тошнить и бросать в холодный пот. Голова кружилась, и картинка перед единственным правым глазом словно расплывалась, превращаясь в бесконечную череду ярких безобразных пятен и разводов.       Когда моя рука дотянулась до ручки бронированной двери с надписью «Служба безопасности», я едва удержался на ногах, буквально повиснув на холодном металле. Собравшись с силами, я все же выпрямился и вошел внутрь, закрыв за собой дверь. В комнате царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляторов и тихими мерными звуками, издаваемыми системными блоками множества компьютеров. Медленно и неуверенно я прошел к офисному креслу перед пультом охраны и опустился в него. Мои руки сами легли на подлокотники и сжали их, но в сознании мгновенно вспыхнула жуткая картина того, как я сижу в инвалидном кресле в уборной, а ублюдок Трагер готовится меня пытать… Отдернув руки в приступе паники, я придвинулся к самому краю кресла, судорожно поведя плечами. Режущая боль в левой глазнице, которую измученный организм в какой-то момент почти перестал воспринимать, снова пронзила меня насквозь, напомнив о себе в самой мучительной форме.       Осторожно притронувшись трясущейся рукой к пропитавшимся кровью бинтам, я рвано выдохнул и положил обе руки на лежавшую передо мной клавиатуру. Взгляд упал на брошенную рядом синюю папку с документами. Вздрогнув, я обратился к экрану перед собой.       «Что теперь?» — вновь мысленно обратился к себе я, смотря на окно интерфейса.       До меня внезапно дошло понимание того, что я просто не имею ни малейшего представления о том, что делать дальше. Как открыть ворота? На какую кнопку нажать? Какую команду ввести? Я не знал. Даже примерно не представлял. Мои познания в области информационных технологий ограничивались пакетом Microsoft Office, и я сейчас не мог понять даже, в какое поле нужно было вводить команды. Может быть, если бы я не был в таком ужасном состоянии лихорадки, мне и удалось бы прийти к какому-то правильному выводу, рассуждая логически, но я был настолько истощен и замучен, что мыслить уже не мог.       «Вэйлон сейчас все сделал бы», — с горечью подумал я, вспоминая несчастного компьютерщика.       Жестокая ирония приключилась со мной в очередной раз: у меня в руках был ключ от замка, но я не знал, как им пользоваться.       «Вэйлон должен был сейчас сидеть здесь, на моем месте, — я обхватил голову руками, горестно закрывая отекшие веки, — а я должен был лежать сейчас где-то там, в луже собственной крови. Похолодевший, окоченевший, бездыханный. Он должен был выжить, вернуться к своим детям, а я должен был погибнуть здесь».       Отчаяние и безысходность снова овладели мной.       — Прости меня… — беззвучно прошептал я, тихо качая головой, — прости. Я погубил тебя.       Переведя мутный взгляд на сменяющие друг друга изображения на экранах, я снова прошептал, всматриваясь в пустынные коридоры:       — Где ты сейчас? — и протянул. — Вэйлон Парк…       «Я должен выбраться отсюда. Ради тех, кого я люблю. Чтобы у них было место, куда приходить для того, чтобы помянуть меня», — подумал я и, вздохнув, вновь посмотрел на диалоговое окно на экране перед собой.       Что делать и как быть? Было ясно, что нужно ввести какую-то специальную команду для того, чтобы открыть ворота, но сложность заключалась в том, что ее нужно было знать точно, а я не знал. Мне просто неоткуда было знать.       «Этот мерзавец Блэр не просто так тут сидел, — промелькнула у меня одиночная мысль, — ворота точно можно открыть отсюда. Но как?»       Я дотронулся слабой рукой до лба и замер, уставившись в одну точку перед собой. Мне все стало ясно в один момент: Блэр был моим проводником на пути к свободе — он точно знал, как можно было открыть электронный замок. Он знал. Он не мог не знать.       Поднявшись и не оборачиваясь, я направился обратно в главный холл клиники, ни о чем не думая и стараясь хоть как-то удержать ускользающее внимание. Блэр все так же сидел возле лифта, отчаянно пытаясь освободить руку из плена наручников, сковавших ее. Увидев меня, он прекратил свои попытки выбраться и исподлобья покосился на мое изуродованное лицо. Подойдя к нему ближе, я остановился, смотря на него сверху вниз.       Я вдруг обнаружил, что думать становится невероятно сложно: слова путались у меня в голове, отказываясь выстраиваться в логически законченную мысль. Изображение плыло.       — Как открыть ворота? — наконец собравшись, прошептал я, указав трясущейся рукой на двери.       Блэр неожиданно расплылся в широкой довольной ухмылке, заставившей меня невольно вздрогнуть.       — А, — странным тоном протянул он, продолжая ухмыляться, — вот видите, мистер Аннапурна, вы все еще зависите от меня.       — Нет, Блэр, — оборвал его я и добавил, — это вы зависите от меня.       Сказав это, я ударил его ногой, попав прямо в коленную чашку, отчего тот издал приглушенный стон и отодвинулся от меня.       — Буду бить, — покачав головой, предупредил я, — буду бить, пока не скажете.       Мне было невероятно сложно выстраивать слова в законченные предложения из-за боли, слабости и головокружения. Мерзавец и так уже был белее белого, но от услышанного побледнел еще сильнее.       — Вы не сможете, — наконец неуверенно проговорил он, попытавшись вернуть себе былой вид.       — Смогу, Блэр, смогу, — прошептал я и снова ударил его, не жалея последних сил.       Он попытался увернуться, и вместо бедра, куда я метил, удар пришелся на голень, получившись гораздо более болезненным. Еще недавно твердо намеревавшийся убить меня Блэр теперь опять только сжался, отозвавшись очередным стоном. Его боль никак не нашла отражения внутри меня — они слишком долго издевались надо мной, и теперь я не чувствовал по отношению к этому бессердечному выродку ничего, кроме презрения и злости.       — Вы собираетесь выбивать из меня информацию, мистер Аннапурна? — сбив дыхание, проговорил Блэр. — Из того, кто прикован к решетке? Я считал вас порядочным человеком.       — А я вас порядочным человеком не считал никогда, — прошептал в ответ я и вновь ударил мерзавца по колену, невольно вздрагивая от его возгласа, — я жду, Блэр.       Он промолчал, лишь исподлобья смотря на меня взглядом, полным сочетания ненависти и страха. Прождав несколько мгновений, я ударил его снова, затем снова и снова, стараясь не обращать внимания на стоны, которые он уже не мог сдерживать. Мне не хотелось задумываться над тем, насколько омерзительно было то, что творилось в холле в этот момент, я и не мог больше делать это.       — Ваши люди издевались надо мной. Избивали меня. Морили голодом, — нанося удар за ударом, повторял я, дыша широко открытым ртом, — унижали. Истязали. Заставляли смотреть эти образы. Я прошел через все круги ада, пока добирался сюда. Я. Выберусь. Отсюда!       Не выдержав, Блэр вытянул руку вперед, останавливая меня.       — Хватит! — резко заявил он, обращая лицо, покрывшееся красными пятнами, ко мне. — Прекратите! Я не знаю, как открыть эту чертову дверь!       — Не верю, — ответил я и, зажмурившись, ударил его ногой в плечо.       — Да хватит! — вскричал Блэр. — Я не знаю! Вы слышите меня? Не знаю, как ее открыть!       — Вы знаете, Блэр, — с придыханием бросил я, — вы были начальником Вэйлона Парка. Вэйлон Парк работал с компьютерами. Вы знаете!       Я вновь замахнулся и ударил его по голени, сам с трудом держась на ногах.       — Я не знаю!       Удар.       — Не знаю!       Еще один удар. Затем еще, еще и еще…       — Хватит… Остановитесь! — тяжело дыша, выпалил Блэр и закинул голову, переводя дыхание. — Не надо больше! Я скажу.       Я застыл перед ним, точно так же дыша открытым ртом, — из-за сломанного носа я теперь вообще никак иначе дышать не мог. Блэр вымученно склонил голову набок, а затем с нескрываемой ненавистью посмотрел на меня.       — Я жду, — шепотом сказал я, всматриваясь в расплывающийся овал перед собой — лицо мерзавца, покрывшееся испариной.       Собравшись с силами, он ответил, убрав взгляд в сторону:       — Главные ворота можно открыть из диспетчерской службы безопасности. Введите в строку команду bat, а затем через пробел unlockmaingate, — он сделал паузу и добавил, — и двери откроются.       Я постарался сосредоточить все остатки своего внимания, но воспроизвести в уме команду, которую мне продиктовал Блэр, было практически непосильной задачей. Всем, что я оказался способен понимать в этот момент, стал тот факт, что данная команда являлась моим единственным путем к спасению. С большим трудом проговорив механически ее несколько раз и продолжив повторять уже про себя, я развернулся и медленно побрел в диспетчерскую, пока меня внезапно не окликнул Блэр.       — Мистер Аннапурна! — его голос прозвучал взволнованно, потому я остановился, осторожно повернув голову к нему; сидевший на полу и уже сильно потрепанный Блэр окинул меня тревожным взглядом. — Мистер Аннапурна. Теперь, когда я вам сказал, как выбраться из клиники, вы должны меня освободить.       — Ничего я вам не должен, — беззвучно прошептал я, но он прекрасно понял меня, по-видимому, прочитав слова по моим губам.       — Ну как? — голос Блэра дрогнул. — Вы просто уйдете, оставив меня так?       — Да. Другого вы не заслужили, — через усилие отозвался я.       — Но, — у перепуганного мерзавца вырвался нервный смешок, — вы просто оставите меня на верную смерть. Вы же не такой, мистер Аннапурна. Вы добрый, великодушный человек, который никогда никого не бросит в беде. Вы никогда не поступите так с ближним.       — Вы мне не ближний, — сказал я, — вы просто подлый мерзавец. И вы умрете тут. Пациенты вас в живых не оставят.       Я уже вознамерился идти дальше, но Блэр, уже перепуганный не на шутку, вновь задержал меня. Он говорил сбивчиво, торопливо, явно опасаясь того, что я действительно уйду, оставив его одного в этом царстве кошмара, которое было создано как раз такими людьми, как он сам. Ему было прекрасно известно, что ждет сотрудника компании, тем более администратора, оставшегося наедине с ужасами «Маунт-Мэссив». Здесь все жили по неписаному закону «Каждый за себя», и лишь двое из нас, я и несчастный пироман, нарушили это сакральное правило, проявив человечность и показав, что даже прошедшие через издевательства, сошедшие с ума могут оставаться людьми. Ему здесь никто не пришел бы на помощь.       Конечно, оставался шанс, что ему мог помочь Трагер. Но этот садист был далеко и даже не подозревал о том, в какую беду попал его приятель. Да и даже если бы ему было об этом известно, наверняка спасение Блэра он оставил бы на самый последний момент, продолжая развлекаться в своем отделении, — это было ему гораздо интереснее и важнее.       — Постойте! — голос мерзавца задрожал. — Не оставляйте меня тут, я прошу вас! Пожалуйста! Я же помог вам! Я сделал то, что вы сказали! Просто отдайте мне ключ от наручников, пожалуйста! Ради бога, мистер Аннапурна!       — Не вам упоминать бога, — с отвращением прошептал я и направился дальше по коридору.       — Пожалуйста, мистер Аннапурна! Пожалуйста! Черт! Да стойте! Пожалуйста, стойте! — донеслось из-за спины, но я уже не обращал на эти крики внимания, продолжая идти вперед и не сводя мутный взгляд с бронированной двери; я должен был.       Оказавшись в знакомой комнате перед пультом охраны, я прошел до кресла, тяжело дыша, опустился в него и бездумно посмотрел на клавиатуру. Мое состояние стремительно ухудшалось: я чувствовал это по тому, как сложно становится думать, передвигаться, говорить, даже просто дышать — жить. Боль немного притупилась, став менее отчетливой, но ей на смену пришло очень опасное помутнение, слабость, провалы в сознании. Я приближался к концу…       «Сейчас», — сказал я себе, понимая, что время пришло, и неуверенным движением навел курсор на командную строку.       Я прошел этот страшный путь. Никому из них я не отдал свою жизнь. Я вынес ужасающие эксперименты, сопровождавшиеся самыми жуткими издевательствами, которые только способен был придумать человеческий разум. Пережил изуверскую пытку, навсегда оставившую незаживающую рану не только на моем лице, но и на психике. Я оставил в этих стенах слишком много, но сейчас они тоже останутся позади.       Я выберусь отсюда. Я выбрался.       Bat.       — Bat, — произнесли мои губы.       Пробел.       — Пробел, — повторил я       Unlock…       — Unlock…       …main… gate.       — …gate, — содрогнувшись, прошептал я и перевел взгляд на экран.       Мои пальцы легли на гладкую продолговатую клавишу, и, чуть помедлив, я нажал на нее.       Ответ вспыхнул на экране в ту же секунду:

MainGateUnlocked=true;

      Мое сердце сжалось; из груди вырвался слабый всхлип; по телу ледяной волной пробежала дрожь. Я это видел. Я действительно это видел. Эта надпись могла означать только одно — я могу уйти. Уйти. Просто потянуть ручку двери и выйти.       Уставившись в одну точку перед собой, я медленно встал на ноги и, не оборачиваясь, вышел из диспетчерской. В ушах от множественных ударов звенело, но я уже не обращал на этот звон никакого внимания. Шатаясь и невольно кидаясь из стороны в сторону, я дошел до главного холла, где сидел перепуганный Блэр.       — Мистер Аннапурна… — дрогнувшим голосом обратился он ко мне, но я прошел мимо него, вперив ошалевший взгляд в маячившие впереди массивные ворота; для меня перестало существовать что-либо, кроме маленького зеленого огонька-диода, горящего спасительным светом над самими дверьми.       Как зачарованный, ничего не видя вокруг, я сделал несколько шагов по направлению к выходу.       — Мистер Аннапурна… — снова послышался голос Блэра за моей спиной, робкий и неуверенный, словно у мальчишки, который просит прощения за серьезный проступок не из чувства вины, а ради избежания наказания, — я помог вам. Вы можете уйти. Я не стану вас задерживать. Не оставляйте меня так. Пожалуйста. Отдайте мне ключи от наручников.       Я не обращал на него внимания: передо мной наконец появилось то, ради чего я переносил все эти жесточайшие испытания. Я просто шел вперед, почти не моргая и уже с трудом удерживая голову в вертикальном положении, шел вопреки всему, не представляя, что буду делать, когда окажусь там, вне этих жутких стен. Я уйду. Я просто буду идти, пока ноги не подкосятся, пока не иссякнут силы двигаться. Я все выдержал.       Внезапно, когда я уже поравнялся с приемной стойкой, позади меня, где-то вдалеке раздался грохот, отчего показалось, что стены задрожали. Я вздрогнул и все же невольно обернулся, посмотрев обескураженно на побледневшего Блэра, который повернул голову влево и широко раскрыл глаза в немом ужасе. Краска сошла с его лица в одно мгновение, он даже затаил дыхание, уставившись куда-то в даль коридора, не моргая. В ту же секунду грохот повторился, став еще более ужасающим и отчетливым, и Блэр опомнился, заметавшись с неистовой силой в попытке освободить запястье. Увидев, что это бесполезно, он в диком ужасе посмотрел на меня.       — Освободите меня, пожалуйста! Пожалуйста! Умоляю! — вне себя от непередаваемой жути заверещал он, вмиг потеряв последние остатки своей уверенности. — Это Крис Уокер! — грохот раздался с новой разрушительной силой. — Я видел, что он делает! Он отрывает головы! Он сейчас вышибет все двери! Он идет сюда!!!       Я вздрогнул, метнув взбудораженный взгляд в стену, за которой где-то вдалеке раздавались удары.       — Пожалуйста, Дэвид! Пожалуйста! Я не хочу умирать! Освободите меня! Освободите меня-я!!! — истошно прокричал Блэр, чуть ли не срываясь на истерику от охватившего его ужаса за свою жизнь.       Он пытался меня убить. В конце концов именно этот человек и ему подобные стояли за тем, что компания всячески избавлялась самым ужасающим образом от неудобных сотрудников, руша не только их жизни, но и жизни их семей. У меня не было причин щадить его. Я мог просто развернуться и покинуть проклятую клинику навсегда — у меня было полное моральное право сделать это. Блэр был последним человеком, кто заслужил в свой адрес сострадание. Он убил бы меня, не раздумывая: даже с удовольствием стоял бы в стороне, наблюдая с интересом за тем, как его приятель Трагер сдирает с меня кожу живьем. Еще и отпускал бы при этом язвительные комментарии. Они распили бы бутылку мартини над тем, что было некогда моим телом.       Но теперь он умолял меня о помощи: ему больше не у кого было просить об этом. Я сейчас был единственным, кто мог спасти его жизнь. Мой путь сюда был таким длинным, таким немыслимо тяжелым: я преодолел вещи, от которых люди сходят с ума. Я сам оставил большую часть своего рассудка в этих стенах. Сейчас мне оставалось только перешагнуть этот порог, и все закончилось бы. И тогда последним делом в моей жизни стало бы обречение человека — безжалостного, черствого, но все же человека — на смерть?       Под раздающиеся вновь и вновь оглушительные удары, я достал из кармана ключ от наручников на ленте и посмотрел на него уцелевшим правым глазом.       Можно ли остаться человеком в бесчеловечных условиях?       Не только можно, но и нужно. Потому что нравственная смерть хуже физической. Потому что эта жизнь дается нам только один раз. Потому что у нас есть сердце и разум.       Подняв взгляд на бледное от предсмертного ужаса лицо Блэра, я беззвучно, но отчетливо прошептал:       — Живи и помни.       Бросив ему ключ, который он поймал на лету свободной рукой, я развернулся, за пару секунд преодолел расстояние до главных ворот и, распахнув двери, выбежал навстречу своей свободе…