Autumn tales

Чонгук паникует. Все произошло как-то слишком быстро: сначала он нажаловался Намджуну на то, что ему все-таки определили соседа в этом учебном году (третьекурсника с курса биотехнологии по имени Тэхён), потом Намджун сказал, что он этого Тэхёна знает и ему пристало бы радоваться, что у него такой хороший сосед, а потом каким-то образом этот Тэхён обнаружился в университетском кафетерии и вот уже идет сюда, подозванный Намджуном. Да, начало второго курса, да, стоило бы заводить новые знакомства, да и в его пустую двухместную комнату рано или поздно должны были кого-то заселить, но… Ему нельзя жить с соседями. Он же просто не выживет. — Тэхён-а, — приветствует Намджун его нового соседа тепло, пока Чонгук изо всех сил старается не втягивать голову в плечи и не показывать, как ему неуютно. Этот Тэхён — высокий и статный, плечи широкие, как у какой-нибудь модели, но он улыбается так дружелюбно, что Чонгук расслабляется. Может быть, они даже смогут ужиться… — Тэ! — улыбается Намджун. — Как делишки? Я слышал, ты вернулся в общагу? — Именно. Стараюсь становиться финансово независимым и все дела… Представишь мне своего друга? Голос у него глубокий, и в любой другой ситуации Чонгук бы это определенно отметил, но сейчас все звуки вдруг показались ватными и глухими, как если бы он слушал все из-под воды. Он замирает, надеясь, что это просто минутное дело, но все становится очевидно, когда начинает плыть зрение. Поле зрения раскалывается пополам, прямо трещиной идет, как если бы его глаза были треснувшими стеклянными шариками, трещина плывет и искрится, как помеха на экране, полная битых пикселей. Чонгук понимает, что на него смотрят с тревогой (Намджун и его новый сосед, на которого он наверняка произвел не лучшее впечатление), что-то спрашивают, но он только вскакивает, шатаясь и чуть не падая, даже не берет свою сумку со стула и бросается прочь. От появления ауры* до приступа мигрени всегда проходили считанные минуты, и если он не успеет убраться в темное тихое место, то рискует просто свалиться прямо посреди столовой или коридора. Если это случится, он никогда больше на публике не покажется. Не-а. Ни за что. Коридор перед его глазами мерцает и искрится всеми возможными цветами, пока помехи растут и растут, расползаются от центра к периферии — он врезается в студентов, бормочет торопливые извинения и бежит дальше, только и надеясь, что пронесет. Проносит: из кладовой в дальнем корпусе университета, которую он обычно использовал в качестве убежища, он выходит только спустя час, задыхающийся и слегка дрожащий. Экран телефона (предусмотрительно запихнутого в карман) отображает сообщение от Намджуна, гласящее «позвонить, как станет лучше». Чонгук откашливается, откидывает со лба противно липнущие прядки, и нажимает на кнопку вызова. — Хэй, — говорит Намджун. Голос у него мягкий и сочувствующий. — Ты как? — Нормально. Очень рад, что в кладовке хорошо убираются. Самое время принести туда раскладушку, чтобы корчиться от боли с комфортом. — Намджун смеется, и Чонгук слабо улыбается. — Ты взял мою сумку? — Оу, я хотел, но Тэхён сказал, что раз вы соседи, он принесет ее в комнату, он как раз закончил заселение в полдень. Чонгук застывает на месте, крепко сжимая телефон в руке. Намджун, правильно истолковав его молчание, говорит осторожно: — Я рассказал ему про тебя, ты же не против? Он довольно сильно забеспокоился. Ну и он по-любому бы узнал, чем ты болен, вы же вместе жить собираетесь. Чонгук? Все хорошо? — Он наверняка подумал, что я ненормальный какой-то, — почти шепчет Чонгук. — Вот это я понимаю, хорошее первое впечатление. — Чонгук, это мигрень. Почему ты думаешь, что это так стыдно? Это может случиться буквально с каждым из нас. Чонгук молчит, жуя нижнюю губу. Намджуну просто говорить: его зрение не искажается, как изображение — цифровыми артефактами, и его не скашивает сильнейшая головная боль буквально каждый второй день. Он долго-долго мнется, прежде чем вернуться в свою комнату — переделывает буквально все дела в универе, которые откладывал, но вернуться заставляет сдохший аккумулятор телефона. Да и вечно болтаться по кампусу без вещей и денег он бы все равно не смог. Когда Чонгук заходит, тщательно отводя взгляд, Тэхён сидит на своей кровати, разбирая вещи. Ну, даже если он и подумал, что он ненормальный, то есть в этом какой-то плюс — они могут весь учебный год делать вид, что друг друга не существует, и… — Твоя сумка у кровати. — Чонгук вздрагивает от неожиданности, переводя взгляд на Тэхёна, и тот тут же продолжает. — Слушай, я тут почитал немного про мигрень, и у тебя есть какие-нибудь триггеры? Типа, громкий шум или вспышки, или что-нибудь такое, чтобы я знал… — Э-э, — теряется Чонгук. — Да нет. — Окей, а что мне нужно знать? — Ну, временами мне нужен полный покой и тишина. Вроде все. — Принято. — Тэхён широко улыбается. — Я прочитал, что лавандовое масло неплохо помогает от головных болей. Ты не против, что я взял баночку? Чонгук закусывает губу и робко улыбается. Сколько бы человек не воспринимали его болезнь как что-то совершенно нормальное, он все еще не мог к этому привыкнуть. — Спасибо, хён, — благодарит он. — Надеюсь, мы уживемся. (спойлер: они уживутся чуть более чем; Тэхён будет помогать ему бороться с головной болью, массируя ему виски с лавандовым маслом, и все как-то непонятно перерастет во что-то большее)