Autumn tales

Октябрь выдался дождливым. Юнги это, в принципе, никак не трогало: в холодные времена года он обычно прятался либо в студии (80% времени), либо где-нибудь еще в компании (19% времени), либо дома (1% времени, потому что зачем возвращаться домой, если все удобства есть в компании). Если и нужно было куда-то ехать — какие-то деловые встречи или съемки, он все равно прятался по такси бизнес-класса, тратя на улице как можно меньше времени. Вот теперь он стоит у дверей компании, прячась от дождя под навесом, ждет вызванное такси и только и надеется, что стремительно растущие лужи не подползут к его любимым джорданам. Зайти внутрь он не может: кучка трейни заметила его, когда он выходил из студии — а они как раз повадились приставать к нему и пытаться заговорить, как если бы знакомство с продюсером дало бы им какое-то преимущество на еженедельных прослушиваниях. Не давало — Юнги принципиальный и неподкупный. — О, добрый день! Юнги даже вздрагивает, прикрывая глаза. Ну вот, голос такой преувеличенно жизнерадостный, словно бы это сразу поможет завоевать его доверие, словно он вообще не чувствует фальши… — Ага, — бормочет он почти неслышно за звуками хлещущего дождя. — Приветик. — Ну и погодка, да? Очень оригинально. — Да вообще. — Там, откуда я родом, в октябре стоит самая лучшая погода в году, не холодно и не жарко, так непривычно… Юнги наконец смотрит на него — совсем пацан еще, лет семнадцать-восемнадцать. Щеки еще по-детски мягкие и круглые, но Юнги уже может видеть, что когда он неизменно потеряет вес из-за постоянных тренировок, то станет под стать стандартам компании — с острым, как нарисованным подбородком и четкой линией челюсти. Кто бы не пригласил его на прослушивание, взгляд у него наверняка был наметан. — А откуда ты? — наконец говорит Юнги, соблаговолив поддержать беседу. — Пусан. — А, можно было и догадаться. Мальчишка широко-широко улыбается. — Акцент? Все говорят, что мне нужно от него избавляться, и я честно пытаюсь… Может, дадите мне какие-нибудь советы? Юнги смотрит прямо перед собой, хиленькие ростки симпатии в нем сразу же увядают. Ну вот, сейчас опять будет «можете посоветовать выбор песни для вокала» или что-нибудь подобное… Раньше он помогал — да с радостью вообще, поделиться опытом с младшими это святое дело. По крайней мере он так думал, пока его мягкотелостью не начали пользоваться ради собственной выгоды. — Я не даю советов, — говорит он холодно. — Оу, — отвечает трейни, явно струхнув. — Я… да, извините, мне уже сказали, что все тут друг другу соперники, и… Юнги поднимает брови, снова поворачиваясь к нему. — Соперники? А это тут причем? — Ну… — Тот мнется, ковыряя носком кроссовка мостовую. — Даже я понимаю, что тут важно быть лучше на фоне остальных, чтобы быстрее дебютировать, и… — О. Я не трейни. Глаза того тут же комично расширяются, и Юнги не может сдержать смешок. — О боже, простите, я просто подумал… Ох. — Я выгляжу настолько юно? — усмехается Юнги. — Ну, вообще-то… да? Простите, я тут буквально два дня, я толком еще никого не видел, и… — Я продюсер. — Ой. — Мальчишка закрывает лицо руками. — Пожалуйста, извините. Мне стоило хотя бы прогуглить артистов компании, наверное… Юнги смеется. — Я не свечу лицом, так что поиски бы ничего не дали. И мне лестно. Не знал, что выгляжу настолько младше своих лет. — Телефон в руках вдруг уведомляет о приехавшем такси; Юнги уже успел забыть о нем. — Брось, все в порядке. Мое такси приехало. Куда тебе нужно? Могу подбросить. Трейни отнимает руки от лица, щеки у него красные-красные. — Не нужно, сонбэним, честное слово… — Льет как из ведра, соглашайся, пока я добрый. Как тебя зовут, кстати? Трейни робко улыбается. — Пак Чимин, сэр.