Autumn tales

Говорят, самое главное — не приближаться со стороны его правого бока. Говорят, что в войне император потерял не только правый глаз, но и трезвый рассудок, поэтому чуть не заколол одного из своих придворных, слишком неслышно подобравшегося с опасной стороны. А некоторые говорят, что он не «чуть», а «заколол», такое Чимин тоже слышал. В общем, слухи об императоре, как это обычно и происходит при дворе правящей семьи, плодились и передавались из уст в уста, многократно приукрашиваясь и обретая новые детали, поэтому, только прибыв в императорские имения, Чимин твердо решил не верить ни одному из них. Правда, горничные, которые сопроводили его в его покои, почему-то смотрели на него с жалостью, приставленная к нему служанка молчала почти все время (как будто он на убой сюда приехал, честное слово), а еще он мог слышать шепотки придворных, немедленно затихающие, стоило ему приблизиться. Чимин не дурак. В политические перипетии его не пускали, как младшего сына, всегда держали почти в полном неведении касательно того, чем занималась их семья. Но не узнать того, что он сын предателя, посмевшего восстать против великого императора (так его обычно называли страшным полушепотом всюду, куда бы он не ходил), и того, что его подарили, как какую-то игрушку, в знак подчинения и уважения… Он заранее со всем смирился. Может, служки и не ошибались, может, его и правда показательно казнят, но сейчас самое главное — не приближаться к императору с его правого бока. Чимин проходит в покои, не говоря ни слова — служанка, впустившая его, уже наверняка оповестила императора о его присутствии. Ну а что он может сказать? Император сидит к нему спиной, кажется, что-то читая, и оборачивается уже тогда, когда Чимину кажется, что он про него забыл. — Пак Чимин, — только и говорит он мягко. Чимин задерживает дыхание. Вдруг император и правда потерял разум в войне, вдруг он убьет его прямо на месте и отошлет его семье его бездыханное тело?.. Тот только подходит ближе, величественный и статный в своих переливающихся золотом одеждах, и Чимин понимает, что единственный оказавшийся правдивым слух — то, что император и впрямь удивительно красив. Если бы не этот грубый свежий рубец на его правом глазу, если бы не мутное пятно там, где должна быть радужка, если бы не… — Как вам во дворце? — спрашивает он, и Чимин моргает от удивления. Не тот вопрос, который он ожидал получить. — Очень… роскошно. Даже лучше, чем я ожидал. Тот хмыкает. — Я не про убранство. Я про то, как к вам относятся придворные. Уверен, они успели наговорить вам гадостей. Чимин недоуменно хмурится. — Вроде как нет. По крайней мере, в лицо. На лице императора играет какое-то странное веселье, когда он снова отворачивается. — Надо же. Я приятно удивлен их благочестию. Не верьте ничему из того, что услышите, большая часть из этого всего — просто глупые сказки, вам просто придется с этим смириться. Чимин хмурится. — Придется смириться? Император оборачивается к нему, вскинув бровь. — Может, там, откуда вы родом, за гадкие слухи принято линчевать, но я такого не приветствую. — Нет, я имею в виду… Вы оставляете меня в качестве придворного? — А что мне еще с вами делать? — говорит тот с нескрываемым удивлением в голосе. — Отослать вас обратно к вашей семье? — Я думал, я тут затем, чтобы меня казнили. — Если это то, чего вы хотите, то… — Нет! — Вот и разобрались, — говорит император мягко. — А теперь идите. Приходите сегодня вечером, отужинаем вместе. Служанка, увидев Чимина, возвращающимся в покои (у него все еще немного дрожат от нервозности руки), чуть не роняет из рук корзину с бельем. — Господин, — шепчет она. — Вы вернулись. — Да-да, я тоже не ожидал, — говорит он устало. — Император милостив, раз решил оставить меня в живых. — Никто и не думал, что император собирается казнить вас. — Она тут же спохватывается, словно поняв, что наговорила лишнего, но Чимин жестом показывает, что слушает дальше. — Всем казалось, что он просто собирается ослепить вас, и… Чимин холодеет. — Зачем ему это? Служанка смотрит на него с нескрываемым удивлением на лице. — За то, что ваш старший брат сделал с ним на войне. Око за око, я бы сказала. У Чимина в горле встает колючий-колючий ком, что дышать сложно — вот, значит, за какие грехи его отправила на верную смерть (как всем казалось) в дворец его собственная семья. Император и впрямь милостив, Чимину и думать не хочется, как он бы поступил на его месте. Поэтому он машет служанке, чтобы покинула его покои, и уже начинает готовиться к ужину. Пока что главное — не подходить к императору с правого бока. И не слушать слуг.