Autumn tales

Сталкиваться с бывшими — неловко. Сталкиваться с бывшими в компании общих друзей — еще более неловко. Застревать где-то с бывшими без возможности сбежать — агонизирующе неловко. Застревать где-то с бывшими вместе с другими людьми, где нельзя ни сбежать, ни выяснить отношения… Стоит ли вообще говорить? В общем, да. Чимин знал, что будет неловко, когда они решили собраться всей компанией в снятом загородном коттедже в горах, но вечно бегать от друзей только из-за его глупого разбитого сердца — как-то нерационально, поэтому он все же согласился. Не терять же ему друзей из-за какого-то там парня, верно? Он знал, что будет неловко, когда Сокджин предложил довести их на своей машине, когда Чонгук попросился на переднее сиденье, потому что сзади его укачивает, а потом непогода превратилась в полноценную метель… Вот так все и произошло: Чимин сидит вместе с Юнги на заднем сиденье, в силах смотреть только на экран своего разряжающегося телефона, пока машина стоит на обочине, чтобы переждать метель, а Чонгук и Сокджин пытаются поддержать видимость нормальной беседы. Чимин может думать только о том, что как-то они на этом же сиденье этой же машины сидели близко-близко друг к другу, держась за руки и целуясь, пока никто не смотрел. Боже, а если машина заглохнет? Если будет настолько холодно, что придется греться друг о друга? Чимин скорее полезет к Чонгуку на переднее сиденье, чтобы их хладные трупы нашли в занесенной снегом машине порознь, не хватало еще… — Нужно позвонить остальным, — говорит Чонгук. — Они наверняка волнуются, мы так и не сказали, что все хорошо и мы в порядке. — Но тут же сеть не ловит, — замечает Юнги; и правда — экран телефона Чимина показывает только одно деление, попеременно меняющееся на значок «нет сети». — Можно отойти от машины, — предлагает Сокджин. — Спуститься чуть ниже, там все должно быть в порядке. — Не-ет, — тянет Чимин встревоженно. — Там сейчас почти нулевая видимость, пару шагов от машины, и можно потеряться. Повисает задумчивая тишина. — Можно выйти вдвоем, быстро отправить сообщение и вернуться, — предлагает Сокджин, и Юнги сразу же вскидывается. — Я пойду, — говорит он, и Чимин давит мысль о том, что Юнги идет на риск потеряться в буране только ради того, чтобы не сидеть рядом с ним. Нет; Юнги просто всегда был буквально на все готов ради своих друзей. — Нет, хён, ты оставайся, — качает головой Чонгук. — Ты слишком легко одет. Мы с Сокджин-хёном сходим, все в порядке. Прежде чем Чимин успевает хотя бы предложить свою кандидатуру (хотя он тоже довольно легко одет), и прежде чем Юнги успевает возразить, оба распахивают двери и вылезают из машины. Чимин прилипает носом к стеклу — отчасти, чтобы пытаться рассмотреть Чонгука, отчасти чтобы не смотреть на Юнги. Они молчат. — Мне не стоило приходить, да? — спрашивает Юнги негромко, и Чимин даже не оборачивается. Не хотелось бы, чтобы Юнги видел выражение его лица, то, каким уязвленным оно становилось каждый раз, когда они пытались заговорить. Вместо этого он наблюдает за тем, как запотевает стекло от его дыхания, и как фигуры Чонгука и Сокджина совершенно пропадают за плотной пеленой снегопада. — Брось, хён. Мы же, вроде как, договорились остаться друзьями. — А оно не получилось, да? — хмыкает Юнги с какой-то горечью, и у Чимина неприятно тянет на сердце. Они дружили со школьного возраста, и это только все разрушило. — Нам, наверное, не стоило даже начинать, — бормочет он. — Лучше бы всего этого не было. — А я не жалею, Чимин-а. Я правда был счастлив. Тянет еще сильнее, будто в груди раздувается воздушный шар, все больше и больше; дышать становится сложно, а в горле встает колючий ком. Чимин смаргивает слезы, шепча: — Давай не будем об этом, ладно? — Просто на случай, если нас сейчас занесет снегом и мы умрем, я хотел, чтобы ты знал. Чимин поворачивается к нему в неверии. Юнги улыбается, выводя все это в шутку, но взгляд у него серьезный. — Мне жаль, что все так вышло, — все еще шепчет он — комок в горле мешает говорить. — Если бы можно было вернуть все назад… — А если и можно было бы? — Ничего, забудь. Просто к слову пришлось. Дышать все еще сложно, ему жарко несмотря на лютый холод за окном, а еще Юнги до сих пор так пристально на него смотрит, что он не знает, куда деть глаза. — Нет, Чимин, договори. — Хёна и Чонгук-и подозрительно долго нет, я, наверное, схожу и посмотрю… Но стоит ему только попытаться открыть дверь и позорно сбежать от разговора, как Юнги хватает его за локоть и заставляет развернуться к себе. — Может, это мой последний шанс, — говорит он твердо. — Ты бы хотел попробовать все сначала? Чонгук и Сокджин, наблюдающие за разворачивающейся на глазах драмой через заднее стекло, дают друг другу «пять», когда их друзья наконец оказываются друг у друга в объятьях, целующиеся. — Четвертый раз уже сходятся, блин, — говорит Чонгук достаточно громко, чтобы его было слышно через вой ветра. — Нам нужно премию дать за то, что так героически спасаем их отношения. — Пойдем в машину. — У Сокджина зуб на зуб не попадает, пока он переминается с ноги на ногу. — Просто будем делать вид, что ничего не слышим. Как-никак, не привыкать.