Жизнь, проведенная с ангелом

      Азирафаэль кинул последний взгляд на свое тело и вышел на улицу.       Передвигаться вне тела было, мягко говоря, непривычно. Как он ни старался, спешащие люди то и дело проходили сквозь него, что было не очень приятно, хотя он ничего и не чувствовал.       Дойдя до угла улицы, он бледной тенью проскользнул в дом Мадам. Стоило ему только просочиться в прихожую, как из комнаты мистера Шедвелла стали доноситься резкие неприятные звуки.       — Ага! Что, попался, демон?! — старик выбежал в коридор, грозно размахивая пугачом, но не обнаружив никого в коридоре — нахмурился. На всякий случай прочитав пару коротких молитв и удостоверившись, что в коридоре действительно никого нет, разочаровано шаркая ногами, вернулся к себе.       «Ну надо же! Кто бы мог подумать!» — Азирафаэль, все это время напряженно застывший у стены, удивленно покачал головой. Он и не думал, что методы мистера Ша действительно работают! Надо будет выписать ему премию, когда он вернется… Ах, да. Он же не вернется. Он же «умер».       Азирафаэль тяжело вздохнул и легко взмыл вверх к покоям Мадам Трейси. Судя по устрашающим звукам, мадам или принимала гостей, или репетировала перед приходом очередной заблудшей души.       Ангел лишь покачал головой. Он не то чтобы неодобрял деятельность мадам Трейси, но все же специально подгадал день, когда та работает повелительницей духов. Вломиться на… другой сеанс, ангел не хотел еще сильнее.       Мадам сидела у стеклянного шара и делала изящные пасы руками, театрально закатывая глаза напротив зеркала.       Выглядело устрашающе.       Ангел покачал головой и подошел вплотную к женщине.       «Мадам, пожалуйста! Это я — Азира Фелл, не могли бы зайти ко мне в книжный?» — от легкого шепота женщина подскочила на стуле и стала оглядываться.       Голос, что померещился в голове, очень сильно напоминал ей… Взгляд мадам упал на зеркало, где полупрозрачный мистер Фелл, добродушно улыбаясь, махал ей ладонью.       Ангел не думал, что привычная к «общению с духами» соседка так перепугается! Чуть ли не падая со стула, она выбежала в коридор, на ходу накидывая кофту поверх яркого наряда.       «Наверное, надо было позвать Анафему…» — сокрушался Азирафаэль, плавно паря за женщиной.       Та, как он заметил, стремительно, иногда переходя на бег, направлялась к книжному. Женщина с силой дернула дверь, но та не открылась.       «Вот черт! Совсем забыл!» — взмах рукой и от второго толчка дверь открылась на всю ширину, едва не увлекая за собой Мадам.       — Мистер Фелл! Мистер Фелл, где вы?! — женщина, не растерявшись, принялась обходить помещение.       Никого не обнаружив на первом этаже она, немного помявшись, поднялась в жилые комнаты.       — Мистер Фелл…. О, нет… — прикрыв ладонью лицо, покачала головой женщина, — мистер Фелл… — женщина легонько коснулась бледной щеки.       Мужчина не отреагировал на её прикосновение.       Она аккуратно взяла его запястье, пытаясь нащупать пульс. Слезы медленно скатывались по её щекам, пока она не прекратила свое напрасное занятие.       — Я позвоню Кроули, мистер Фелл. Не волнуйтесь. И помогу ему. Обещаю.       Утеревшись рукавом, мадам достала из сумки телефон и набрала «911». С полицией она разберется сама. Уж больно сын мистера Фелла буйный.       «Спасибо, мадам» — легкий благодарный шепот у уха заставил мадам Трейси невольно вздрогнуть.       — Служба экстренной помощи. Чем я могу помочь? — неожиданно прервался звук гудков в телефоне.

***

      Если до начала «операции» у Азирафаэля еще были какие-то сомнения по поводу того, что он решил сделать, то сейчас они окончательно отпали.       ДЕЛАТЬ ЭТОГО НЕ СТОИЛО НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ!       Безумный, потерянный вид Кроули ножом проходился по отсутствующему ангельскому сердцу.       Сейчас, когда его дух не был защищен слоями человеческой оболочки, он особенно остро ощущал горе и скорбь находящихся в комнате. А эмоции, что испытывал Кроули, вспарывали нутро насквозь.       Ангел проскользил за воспитанником к автомобилю, непрестанно заламывая руки. Будь его воля — он бы уже вернулся в сосуд и притворился, что ему просто стало плохо. Но милая, милая Мадам Трейси позвонила Кроули слишком поздно. И его уже успели посчитать окончательно мертвым.       Конечно, внезапное Чудо Воскрешения наверняка бы порадовало Кроули, а также смогло бы обратить в веру парочку сомневающихся… Но что-то подсказывало Азирафаэлю, что Гавриил не будет в восторге, когда узнает, чем вызвано такое массовое обращение ко Всевышней.       Приземлившись рядом с сыном на пассажирское сидение, Азирафаэль направил свои силы на усмирение его духа. С трудом, но ему удалось удержать Кроули в относительном спокойствии, а также предотвратить ряд опасных ситуаций на дороге.       Удостоверившись, что мальчик (маленький, тридцатилетний-с-хвостиком младенец) добрался до собственной квартиры, Азирафаэль поспешил удалиться в морг, куда повезли его тело.       Он должен подменить и изъять его до того, как врач произведет вскрытие. Жить в теле, исполосованном нитками не было никакого желания.

***

      Он успел как раз вовремя. В помещении уже никого не было, поскольку рабочий день подошел к концу. Щелчком пальцев он открыл дверь в холодильник, а после второго — неуклюже выкатился наружу.       Тяжело покрякивая, ангел затолкал вместо своего тела в ячейку тело профессора, что отдал его нуждающимся.       Азирафаэль скоромно посчитал, что он самое нуждающийся в теле профессора существо, причем тело ему нужно было целиком, а не по частям. (Конечно, все те люди, которые нуждались в частях профессора для пересадки, чудесным образом поправились и без серьезных операций).       Закончив свои манипуляции, Азирафаэль стер невидимый пот со лба и со щелком пальцев исчез.       Ему еще много чего надо было сделать, и он не хотел упустить время зря.       Медэксперт, пришедший на работу на следующее утро целый час пытался вспомнить, что такого он вчера съел за обедом, что не заметил, как произвел вскрытие беловолосого мужчины, который, согласно заметкам, написанным его почерком, вчера отравился газом.       Не найдя ответа и пожав плечами, мужчина лишь поблагодарил господа, что у него стало меньше работы и, поставив жирную печать, положил документ обратно в папку.

***

      К сожалению, проблемы с телом — были самыми незначительными из тех, с которыми ангелу пришлось столкнуться.       Если поначалу он думал, что Кроули справится с его потерей, как и большинство людей, то вскоре был вынужден признаться себе, что он глубоко ошибся.       Мужчину нельзя было оставить ни на минуту. Казалось, Энтони с маниакальным упорством хотел попасть туда, где сейчас должен был обитать его отец.       Он лихачил на дорогах пуще обычного и все бы закончилось плачевно, если бы в один из дней Ньют, не слушая возражений, отобрал у Кроули ключи.       Чтобы за ним было легче присматривать, друзья решили временно поселить его в книжном. Лавка Мадам Трейси была буквально за углом, да и друзья жили неподалеку.       Еще одна ошибка.       Призраки прошлого не давали Энтони спать. А однажды ночью ему приснился сон, в котором страшные вышибалы угрожали отцу, что подожгут дом, если он не отдаст лавку.       Мужчина проснулся в холодном поту, осознавая, что это был не сон. Подобного рода визитеры наведывались к папе достаточно часто. А что, если…       Мужчина кубарем соскочил с кровати и как его не увещевал испуганный до кончиков перышек Азирафаэль, продолжил копошиться в газовом оборудовании, будто что-то в нем смыслил.       Благо, Мадам Трейси, подгоняемая Духом, успела вовремя.       И теперь Кроули не оставляли одного надолго.       Но, похоже, это было уже ни к чему. От бессильной злобой Энтони перешел к апатии. Он едва шевелился, почти ничего не ел. А стоило выйти на улицу — мог устроить истерику у любимого суши-ресторана Азирафаэля в конце улицы.       Ангел беспокоился, что его сын начинал сходить с ума.       Приближалось время похорон. Мадам Трейси специально тянула время, надеясь, что Кроули хоть немного придет в себя.       Больше тянуть было нельзя. Но и Кроули, казалось, стал вести себя более-менее по-человечески.       Азирафаэль глубоко вздохнул, осматривая себя в зеркале. Одежду, к сожалению, пришлось сменить. И немного видоизменить облик. Как минимум — омолодив его.       Удостоверившись, что он мало чем напоминает почившего книготорговца, ангел отправился на свои похороны.       Он пришел в церковь одним из первых, чтобы удостовериться, что кукла выглядит достоверно и никто не полезет проверять её на прочность. Наложив на труп еще несколько чар, ангел сел в середине зала.       Количество пришедших отправить его в последний путь тронуло ангела (почти до глубины души, но мы ведь помним — её нет). Все эти люди пришли попрощаться с ним, а он, растяпа, не всех указал в завещании! Надо будет обязательно ночью сделать правки в документы и оставить им на память что-нибудь из никчемной беллетристики…       Люди подходили к кафедре и рассказывали истории из своей жизни, связанные с ним. Азирафэаль сидел на скамье и умилялся смертным, то и дело промокая глаза пестрым платочком.       А потом на сцену вышел Кроули. Азирафаэль весь напрягся и послал к сыну волну мощного благословения.       И, видит Бог, Азирафаэлю даже в голову не могло прийти, что его сын не найдет ему слов добрее, чем «сволочь»! Ангел был так оскорблен поведением Энтони, что даже подавился возмущенным вздохом.       Кроули не сводил с него лихорадочный взгляд. Ангел почувствовал себя неуютно и поерзал на скамейке. Слава богу, Ньют и Анафема смогли успокоить Энтони и усадить на место.       И тут за кафедру встал Ньют.       «О, Господи…» — подумал Азирафаэль.       Публичные выступления давались Ньюту еще хуже, чем работа с компьютерами.       Азирафаэль понял, что его похороны планомерно превращаются в цирк. Прикрыв глаза, он неслышно помолился, чтобы речь Ньюта не была слишком длинной.       К удивлению всех присутствующих, кто был осведомлен о талантах юного программиста, Пульцифер справился «на ура». Азирафаэль даже снова немного прослезился и к концу речи простил обоим мужчинам это возмутительное «сукин сын».       Азирафаэль отправился вместе с процессией на кладбище, но смотрел он не на гроб, а на вяло шатающегося Энтони, которого то и дело приобнимала Анафема, помогая идти.       Казалось, Кроули снова выпал из реальности, механически повторяя требуемые действия. Его неизменные темные очки мешали ангелу увидеть его взгляд, но он не был уверен, что хочет этого.       Когда церемония погребения закончилась, Азирафаэль увидел, что сын остался у могилы один. Опустив голову, ангел решил, что Кроули не помешает уединиться.       Спустя час Азирафаэль забеспокоился. Энтони не было в поминальной комнате. И вообще, с момента похорон ангел его не видел. Ангел накинул пальто и вышел на кладбище.       Кроули так и стоял у свежевскопанной могилы, нисколько не поменяв позу.       Азирафаэль решил подойти к мужчине и утешить…       И в который раз за этот день, он был оскорблен и обескуражен.       Потирая ушибленное лицо, он не мог понять: за что Кроули ударил его! Он ведь ничего не сделал! Он просто хотел утешить его!       Еще никогда Азирафаэль не ощущал столько злобы и ненависти, сколько сейчас исходила от Кроули. Он чувствовал, что если бы друзья не удерживали мужчину, одной затрещиной ангел бы не отделался.       Но почему Энтони так зол?! Он же знает, что облик, который принял ангел, принадлежит его «племяннику»!..       …который унаследует книжный магазин.       Азирафаэль закатил глаза и грязно выругался, осознав, как же много ошибок он допустил, а ведь план казался ему идеально выверенным.

***

      — Ты уверен, что готов, Кроули? — поправляя очки, уточнил Ньют.       — Да, — сквозь зубы прошипел Энтони.       С похорон прошло два дня. Его отпуск заканчивался, а он так и не сходил на оглашение завещания. Сегодня или никогда. Энтони должен узнать точно — неужто отец лишил его дома?! Или он что-то не так понял в найденных черновиках завещания.       Одевшись во все черное, благо в его гардеробе всегда преобладали траурные оттенки, Энтони, в сопровождении друзей отправился в нотариальную контору.       То ли это была нервозность, то ли какое-то внутреннее чутье, но у Энтони по пути жутко чесались костяшки пальцев. Будто предвкушая встречу с синеглазым конкурентом.

***

      Ну конечно.       Ну конечно это кудрявое синеглазое чмо уже сидело в приемной, ожидая, когда наступит назначенный час.       — Здравствуйте! Энтони? Прошу прощения, я не имел возможности нормально представиться… — немного полноватый мужчина с волнистыми темными волосами пружинисто встал с мягкого диванчика и сделал пару шагов к вошедшим, протягивая руку.       Лицо Кроули исказилось в гримасе, а руки сжались в кулаки.       Анафема сделала страшные глаза, пытаясь дать понять мужчине, чтобы он не трогал Энтони.       — Ньют Пульцифер, очень приятно, — невозмутимо пожал застывшую в воздухе ладонь Ньют, разряжая обстановку.       — Уильям. Уильям Фелл, — признательно улыбнулся мужчина и снова присел на краешек дивана.       Ньют присел рядом, лишь развел руками на Анафему, что снова состроила страшные глаза.       Спустя какое-то время их позвали в кабинет.       В маленький, неуютный, заставленный книгами кабинет, где Кроули предстояло сидеть рядом с этим отвратительным типом.       Как бы то ни было, Энтони пришлось смириться с неизбежным. С самым независимым видом он продефилировал к креслу для посетителей и широко положил нога на ногу, занимая практически все пространство. Уильяма (Кроули аж передернуло) это, казалось, ничуть не смутило. Он чинно сел во второе кресло, выпрямив спину и положив ладони на колени.       Его поза была настолько знакомой, что костяшки пальцев зачесались совсем немилосердно, а еще хотелось взвыть.       К счастью, душеприказчик, откашлявшись, начал свою пространную речь, что хоть немного отвлекло Энтони от заманчивых разрушительных мыслей.       Если вкратце:       Папа распорядился отдать некоторым соседям кое-какие книги на память. Список прилагался — там значились все люди, что пришли к нему на похороны. Что было удивительно и мило в равной степени. Были также указаны книги, которые должны были отойти Адаму Янгу и Магу Даулингу. Кроули понадобилось время, чтобы вспомнить, кто это такие. И как только папа вспомнил имена мальчишек, с которыми он нянчился, казалось, вечность назад?..       Анафеме и Ньюту было разрешено взять на память чтобы они не пожелали. А также было вручено два запечатанных конверта, которые, молодые люди, синхронно переглянувшись, тот час забрали.       А теперь самое важное, во что Кроули не верил до самого этого дня. В каком-то смысле даже судного.       И когда последняя воля отца была оглашена, даже не поверил в неё, на секунду посчитав, что провалился в страшный кошмар.       — Нет… Он не мог так со мною поступить! Это же наш дом! Мой дом! — угрожающе наклонившись к юристу, истерично вскрикнул Энтони.       — Сожалею, мистер Кроули, но…       — Я его сын! Пускай, только юридически, но сын! — кулаки побелели.       Ногти нещадно прорезали загрубевшую кожу, а тело Энтони мелко тряслось от гнева и слез.       Как мог отец так поступить с ним? За что?!       — Мистер Кроули, поверьте, я не собираюсь выгонять вас из…       — Заткнись. Заткнись-заткнись-заткнись! Ты ничего о нем не знаешь, никогда не был рядом с ним, но тебе он оставляет книжный! Откуда ты вообще взялся, я вижу и слышу о тебе в первый раз! — стряхивая чужую руку с плеча, заорал Кроули, — почему, почему — ты, а не я?!       — Энтони! — Анафема запоздало дернулась вслед стремительно выбежавшему из конторы Кроули, но не решилась его остановить.       Ульям Фелл тяжело вздохнул и, отряхнувшись, встал из-за стола.       — Спасибо вам за работу. До свидания, — слегка поклонился мужчина и плавной походкой покинул помещение, не глядя на застывшую в дверях юную пару.

***

      Кроули должен был взять себя в руки, если он хочет покончить с этим дерьмом до окончания отпуска.       Бентли визгливо притормозила около книжного. Хотел бы он сказать «дома», но Азира Фелл лишил его этой возможности.       Ну, как лишил…       «Мой книжный магазин и книги, находящиеся в нем, а также квартиру над ним — я оставляю Уильяму Феллу, моему племяннику, с условием, что это помещение будет доступно моему сыну — Энтони Дж. Кроули в любой момент времени. Контроль над букинистическими изданиями я полностью вверяю в руки мистера Фелла с правом распоряжаться ими по его усмотрению.       Все остальное мое имущество, включая банковские счета и наличные денежные средства, я завещаю Энтони Дж. Кроули…»       Ну, остальное было уже не важно. Будто Кроули нужны были эти деньги. Ему нужен был дом. Хотя, по правде сказать, без отца книжный был больше стенами с пыльными книгами.       Но все равно! Он не имел права!..       Колокольчик мерно звякнул над ухом, вторя немому вопросу, который давно набатом звучал в уставшей голове Кроли: «Почему? Почему он, а не я?».       Энтони с опаской осмотрелся вокруг, ожидая увидеть пустые полки.       Но нет, все вокруг было как прежде: пыль клубилась в помещении, а на столешнице стояла чашка с остывшим какао. Из задней комнаты доносилось еле слышное мурлыкание, что на секунду Энтони показалось, что весь кошмар прошедшей недели был лишь сном и из кладовки к нему выйдет…       Вышедший мужчина рассеяно блестел такими отвратительно знакомыми глазами, но на поверку был не старше самого Энтони, и похоже, был смущен его неожиданным визитом.       — О, мистер Кроули! Рад встрече! — с опаской косясь на насупившегося визитера, широко улыбнулся… Уильям (Кроули даже в мыслях произносил это имя с особым пренебрежением).       — Бргх, — исчерпывающе ответил Энтони, озираясь, — обживаетесь?       — Да! Пока все в новинку, но если честно, я в восторге от коллекции… Дяди. Он много мне рассказывал, но увидеть вживую…       — Рассказывал? — поднял брови Энтони.       — Мы переписывались… — смущенно улыбнулся Уильям, теребя полу своего пиджака.       Кроули быстро осмотрел мужчину с головы до пят:       Не кремовые, но кофейные оттенки в одежде (когда проживешь с Азирой Феллом достаточно времени, научишься отличать), но все тот же причудливо-деловой стиль. Вместо бабочки — шейный платок. Волнистые темные волосы… С болью в сердце Энтони отчетливо понимал, что Ульям подходил на роль сына Азиры намного больше него самого.       И это злило еще сильнее.       — Отец никогда мне о вас не рассказывал, — опускаясь в кресло, в котором обычно сидел Азира, и закидывая нога на ногу, ответил Кроули.       Ангел передернул плечами и присел на диван. Это было необычно. Тут всегда сидел Кроули и смотреть на него с этого ракурса было в новинку.       — А мне он часто рассказывал о вас. У меня даже ощущением, что мы с вами давно знакомы! — полным энтузиазма тоном, закивал мужчина.       — Да ну, — вяло ответил Кроули, — раз вы с отцом были так близки, что он доверял вам все свои тайны, — вкрадчиво начал Энтони, наклоняясь к собеседнику, — может, вы поведаете мне, почему этот дом, — палец с глухим стуком ударился по стоящему рядом туалетному столику, — эти книги, — широкий жест описавшей дугой руки, — он отдал вам, а не мне. Своему сыну?       — Я… — глаза Уильяма забегали по комнате, пока он собирался с мыслями, — у меня есть кое-какие догадки.       — Поделитесь, не с-с-стесняйтесь, — сам того не замечая, прошипел Кроули.       — Насколько я понял, вы не очень разбираетесь в книгах…. — Кроули нетерпеливо дернул уголком рта, — я же в этом деле профессионал. В каком-то роде — вся наша семья специализируется на букинистке и антиквариате. Эдакое семейное хобби, — позволил себе еще одну улыбку Ульям, но Кроули не разделил его энтузиазм. — Думаю, он сделал это, чтобы избавить вас от нужды размышлять, что делать с этими сокровищами.       — А ты, значит, знаешь?       — Да, — с достоинством кивнул Уильям.       — И что ты сделаешь? Распродашь их? — сузил глаза Кроули.       — Что? Нет, конечно! — подпрыгнул на своем месте мужчина с ужасом глядя на Энтони.       — Нет? — удивился Энтони.       — Конечно, нет! Это уникальная коллекция! — осуждающе посмотрел на собеседника Ульям, — Её ни в коем случае нельзя распродавать! Конечно, есть некоторые совсем неценные экземпляры и я уже сверился со списком, что оставил дядя — мои подозрения подтвердились, — В остальном — я не собираюсь что-либо менять. Я нахожу это помещение достаточно уютным, а также вполне приемлемым для книг.       Кроули сильно позабавило, что его кузен, так забавно дергался, защищая эти пыльные книжки. Он так сильно напоминал Энтони отца, что стоит ему прикрыть глаза, что он видел перед собой не Уильяма, а Азиру, своим вечным тоном поучающего сына за оскорбительное пренебрежение к его безмолвным друзьям.       — Ясно. То есть оставишь все как есть?       — Я только что это и сказал, — досадливо подтвердил ангел.       — Ладно, — резко встал с кресла Энтони и направился к выходу.       Что же, все было не настолько плохо, как могло.       — Вы уже уходите, может чай? Или какао? — поторопился вслед за гостем Уильям.       — Нет. Спасибо. Боюсь, ваш чай не будет достаточно крепким для меня, — ухмыльнулся Энтони, уже занося руку к двери.       — Энтони… Я могу вас так называть? — Кроули передернуло от такого обращения, но он кивнул, — наверху так и осталась ваша комната. Я опознал её… ну, вы, наверное, понимаете, — блеклые губы вновь коснулась эта знакомая ухмылка, — Кроули кивнул.       Он понимал, вспоминая, что его комната не претерпела никаких изменений с его подросткового возраста и вся была обклеена постерами и прочими атрибутами отвязного шестнадцатилетнего мальчишки, — я её не трогал и не собираюсь. Я хочу сказать, — то, что написал дядя в завещании — я собираюсь исполнить это. Здесь вам всегда рады. Я не хочу стать вашим врагом. Пожалуйста, дайте мне возможность стать вашим другом.       Кроули зло фыркнул на это предложение и, громко хлопнув дверью, вышел из книжного.       Что же, Азирафаэль хотя бы попытался…