Жить вместе

Несколько лет спустя Кристина очень неуверенно вошла в дом. Эрик сидел в кресле в гостиной и читал газету, ожидая возлюбленную, что прибыла позднее, чем обещала. Девушка смотрит в пол, собираясь с мыслями. — Собираешься сказать, что мы расстаёмся? Впрочем, он спросил со смешком, зная из прошлого опыта, что если это и произойдёт, то как-нибудь иначе. И потому что так уже было очень давно. Проблема в чём-то другом. Когда-то Кристина также смотрела в пол, жуя собственную губу, не зная, как сказать, что… — Думаю, мы… могли бы быть друзьями… что скажете, Эрик? Девушка протянула ему руку, неловко улыбнувшись. Ей казалось это наглостью с её стороны, что они не могут быть друзьями — и пусть то, что Мэг поговаривала о том, что у директора холодный характер — оказалось не совсем правдой, это не отменяло её волнения. Весь урок она была рассеяна, и Эрик было решил, что совершенно ей неинтересен, и оказалось, вот какие мысли тревожили её всё это время. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Кристина работает в Опере, и он даже сам не заметил, как сблизился с ней. — Или… всё-таки мистер Дэстлер? — нахмурившись, спросила она, собираясь опустить руку, думая, что это — отказ. — Нет, Кристина, я не ожидал, только и всего, — он молился, чтобы девушка не услышала, как дрогнул его голос. — И я буду рад быть вашим другом. Он не помнит, как они пожали друг другу руки, не помнит, как она ушла, сказав с улыбкой «до завтра», по привычке. Он помнит, как билось его сердце где-то в горле, как дрожали руки от услышанного, и как он старался скрыть это от Кристины. Эрик снял маску и позволил себе беззвучно заплакать, чего не случалось уже очень давно. От горя или счастья — он и сам не знал. На следующий день Крис пришла к нему на урок с небольшой коробкой в руках. — Доброго дня! — воскликнула она, закрывая дверь и подойдя к его рабочему столу. — Я тут кое-что принесла. Свежие пирожные из ближайшей пекарни. Она опустила коробочку на стол и вынула из сумки две бутылки с холодным чаем. — Что это? — озадаченно спросил Эрик, оглядев свой стол и девушку. Она улыбнулась и хихикнула. — Это — для нас с вами, в обеденный перерыв. Я буду приносить различные десерты и снэки раз в неделю… — глядя на его хмурый вид, её пыл немного угас. — Мне просто хочется хоть как-то отблагодарить вас за обучение и разделить это с вами, раз уж мы теперь друзья… Мне казалось, раньше бы вы не приняли от меня этот небольшой презент… Эрик поднял на неё голову. — Вы в самом деле… сказали вчера правду? Мы теперь друзья? Крис удивилась — за всё время знакомства она впервые слышала неуверенность в голосе директора. — Да… С чего бы мне врать? — Я не называл вас лгуньей, просто решил, что вы посчитали это предложение о дружбе опрометчивым… — Это не так! И может, нам перейти на «ты»? Крис вскинула голову, чтобы отрицать, боясь, что он это всерьёз. Но Эрик, опустив газету на колени, хихикнул от её реакции. — У нас будет ребёнок. Эрик подавился воздухом, и теперь уже засмеялась Крис. — То есть, погостит — Амели де Шаньи, — пояснила девушка. Амели — дочка Сорелли и Филлипа, ей пять лет. — А… сразу ты так сказать… не могла? — отдышавшись, спросил Эрик, сверля любимую недовольным взглядом. — Я волновалась, — честно призналась Крис. — Сорелли хочет побыть со своим наедине, а из всех более-менее свободными оказались мы. Я не знала, как ты отреагируешь… Она погостит у нас на всю неделю… — А где она сейчас? — У меня в машине. Я хотела подготовить тебя к этой новости… — голос её звучал виновато, но глаза сияли, подавляя смешок. — А в итоге только заставила меня нервничать ещё больше! — Прости. — Ладно, веди её сюда, заодно и познакомимся. — Ой, верно, ты же ещё не видел её. Пару минут спустя Кристина вошла в дом, держа за руку прелестную светловолосую девчушку с карими глазками и милым личиком. У неё короткие волосы, уже проколоты уши, где уже красуются тёмно-синие серьги-гвоздики, и бледно-зелёное платьице (в небольшом чемоданчике с её вещами лежат и юбки, и штаны). Амели сжимает в ладошках подол своего платья, явно в испуге таращась на очень высокого мужчину в белой маске и чёрных одеждах. Эрик сумел сообразить, что девчушка испугалась его просто потому, что не знает его, и что его рост кажется ребёнку очень внушительным. Вдруг Крис толкнула возлюбленного в бок, прошипев: — Идиот, не возвышайся над ней, сядь на корточки, хотя бы, чтобы ей было легче с тобой говорить. То, как растерялся этот высокий мужчина, помогло Амели чуть расслабиться. Крис закатила глаза — Эрик сел на колени прямо на пол. — Здравствуйте… Вы — дядя Эрик, да? Он кивнул, протянув ей свою ладонь. — А ты — юная мисс Амели? В гостиной повисла напряжённая тишина, а время застыло — на Эрике не было перчаток, потому девочка видела его костлявые ладони. Эрик и Кристина разом отмерли, когда девочка запросто пожала ему руку. — У вас такие длинные пальцы… Тётя Кристина говорила, что вы очень талантливый, и пальцы у вас музыкальные… Такие красивые… Кристина была рада, что он услышал эти слова ещё от кого-то, а не только от неё. И снова пара замерла, стоило им услышать следующий вопрос малышки. — А вы можете снять маску? Эрик было заволновался, подумав также, что у этой девчушки и Кристины сходятся мнения насчёт него… Но… — Да. Только сначала тётя Кристина (как же странно так её называть!) скажет тебе, что под маской. И, если после этого, ты всё ещё согласна, тогда я сниму маску. Обе кивнули. Через несколько минут Амели, выдохнув и в последний раз посмотрев на его маску, сказала: — Я всё ещё согласна. Медленно и осторожно, он снял маску, потихоньку обнажая лицо. В этот раз он был полностью сосредоточен на том, чтобы только Амели не испугалась, забыв про собственную боль. Кристина тоже села на пол, готовая к тому, чтобы успокоить его или её. В гостиной снова тишина. Девочка протянула к нему ладонь, отчего-то боясь, что он оттолкнёт её. Эрик и Кристина, словно под гипнозом, уставились на её ладонь. Амели хихикнула, находя забавным такое поведение взрослых. Юная де Шаньи шагнула ближе, опустив ладонь на впалую щёку Эрика. — Ваша кожа кажется твёрдой, но на самом деле, она мягкая. — задумчиво сказала она, проведя от щеки вниз, к острому подбородку, в смущении убрав ладошку. — Вот как… — Эрик не знает, как на такое реагировать. — И ты совсем не боишься меня? — Нет. Сначала вы показались мне строгим, какой со мной бывает мама, когда я съем слишком много конфет, но я рада, что ошиблась, — после чего виновато обратилась к Кристине. — Наверно, я должна была раньше сказать… Я слышала, как вы с дядей Раулем говорили вместе о дяде Эрике… Я знала, как он выглядит… Но не хотела, чтобы вы знали, что я вас подслушивала… Эрик, немного войдя во вкус, сам взял малышку за руку. — И о чём же они говорили? — спросил он у неё. Ему оставалось только с удовольствием наблюдать, как покраснела Крис, что жестами умоляла девочку не говорить ему. — О вас. Тётя Кристина говорила о вас. Она всегда говорит о вас, — невинность её личика явно не была искренней. — Не всегда, Эрик, — поспешно возразила Крис. — То есть, это правда, но ещё я говорю об отце, об остальных, о других делах… Амели! И вообще, подслушивать нехорошо! Эрик переглянулся с возлюбленной — уж кто бы говорил! Если она найдёт того, кто в Опере ни разу не подслушивал — то удачи ей в поисках. К счастью, от лекции нравоучения от Кристины Амели спас её же голодный живот.

***

Первый день прошёл быстро — Амели прибыла уже ближе к вечеру, так что после позднего ужина, Кристина уложила её спать. Эту ночь ни она, ни Эрик не помнят, как уснули. Второй был чуть более насыщенным. Эрик демонстрировал девочке свои таланты, даже те, которые Кристина за столько лет жизни вместе, не знала. Факир. Глотание огня целиком и полностью восхитило Амели, а вот возлюбленная после попросила никогда больше не повторять такое. Фокусник. В этом могли участвовать и они обе. Как же они обе изумились на таком, казалось бы, простецком фокусе с картами, радуясь, что Эрик отгадал их карту. Также были фокусы с исчезновениями, левитация предметов и другие, какие только он мог вспомнить. Чревовещание. Снова восхищаются обе, вертя головой по сторонам, стараясь буквально отыскать, где Эрик собирается «кинуть» свой голос. Сам же Эрик чувствует небывалую окрылённость. Ещё никто и никогда не восхищался его талантами после того, как видел его лицо, как сейчас Кристина и Амели. Вечером Эрик сыграл на всех тех инструментах, которые бы хотела услышать Амели. И, уже ночью, глядя, как они обе засыпают, Эрик пел, и на всю гостиную распространялся его мягкий голос, что пел колыбельную. Первой он отнёс в спальню Кристину, а вернувшись, долго раздумывал, можно ли ему взять на руки Амели? Потом подумал и сравнив диван и тёплую кровать, понял, что всё же лучше отнести девочку в её комнату. Лишь на краткий миг он засомневался, решив, что Амели увидит, что находится у него на руках и начнёт брыкаться, прося, чтобы он отпустил её. Но нет. Кажется, она не просто его не боится (и сейчас Эрик без маски, так как девочке, как и Кристине, нравится смотреть на него), но и предпочитает его компанию Кристине. Очень бережно он берёт её на руки. Со своей маленькой ношей они спокойно преодолели гостиную, также спокойно оказались в комнате, что была ей выделена на время. Оставалась пара шагов до кровати, как вдруг Амели открыла глаза. — Дядя Эрик… — сонно пробормотала она. А затем снова закрыла глаза, вцепилась пальчиками в его белую рубашку и прильнула ещё ближе к нему, свернувшись в его руках калачиком. Он не знает, как она может спокойно спать, слыша совсем рядом его бешенное сердцебиение, и не знает, как сумел удержать её, полностью ошеломлённый от таких простых действий малышки. А ещё, ему показалась странным, что Амели он нравится. Сорелли относится к нему, как к директору, не видя в нём даже друга, чего он, впрочем, и не просит. Филлип же… Ну, его, наверно, вся Опера знает только по его встречам в театре с Сорелли — больше он ни с кем не общается, разумеется, кроме своего брата. Эрик пересекался с ним раза три, случайно, не обмениваясь даже дежурными фразами. Будучи маленьким, он часто обращал внимание на поведение людей, особенно, что ему знакомы. И то, что сейчас испытывает к нему Амели было бы более понятно, будь он близким родственником или другом. Тогда было бы понятно, что кто-то из её родителей испытывает какие-то тёплые чувства по отношению к нему, которые подавляет, а ребёнок не может. Вспомнив, что нужно уложить её на кровать, мужчина продолжил шаг, опустил её на кровать и… Подняться и выпрямить спину не удаётся — малышка всё ещё держит его за рубашку. Медленно, он высвобождает себя из её хватки, но и после этого уйти не может. — Побудь со мной, дядя Эрик, — в полусне бормочет девочка, глядя на него. Он устраивается с ней рядом, тихонько продолжая колыбельную. Через полчаса Кристина слышит, как возлюбленный из последних сил падает на постель, сняв с себя, разве что, обувь. — Где ты был? — В комнате Амели. Она попросила меня остаться, — он зевнул и тут же отключился. Кристина укрыла спящего одеялом, и обняв за талию, продолжила и свой собственный сон. Третий день. Эрику было даже немного совестно от того, что он отбирает у Крис время общения с Амели и решил это исправить. Сославшись на то, что у него много работы, он закрылся в своём кабинете (впрочем, работа действительно была, но не так уж много). Позавтракав, обе девушки долго глядели друг на друга. — Таак, — рассеянно протянула Крис. — Сегодня мы с тобой одни, верно? Амели кивнула. С дядей Эриком было интересно, но с тётей Кристиной они уже виделись много раз — обычно на праздники, когда Крис дарила ей какой-нибудь подарок — по крайней мере, это то, что Амели помнит. — Что мы сегодня будем делать? — спросила девчушка. — Я, если честно, не знаю, — призналась Крис. — А что бы ты хотела? Прежде, чем Амели ответила, Кристина добавила: — И нет, юная леди, обжираться сладостями и чипсами нель-зя! Иначе твои родители нам с Эриком голову открутят за то, что мы тебя разбаловали (и оба не примут в счёт то, что Эрик — директор Оперы). Именно поэтому Крис боялась оставлять её с Эриком наедине, после того, как выяснилось, что на его лицо девочка реагирует нормально. По его к ней отношению видно, что он не сумеет сказать «нет», если это будет необходимо. А малышка коварна. Амели нахмурилась, подперев щёки руками. — Ну вот! — досадливо хмыкнула она. Крис хихикнула, погладив её по голове. — Скажи, что тебе нравится? Как папе, заниматься финансовыми делами, или как мама — танцевать? Амели задумалась и ответила: — Я люблю танцевать. Но не как мама. Мне не нравится балет. Я танцую современные танцы, — у неё загорелись глаза. — Тётя Крис, я могу вам показать? И, если можно, включить музыку, если только мы не помешаем дяде Эрику? Кристина улыбнулась. — Музыка в нашем доме — в порядке вещей. Она нам привычнее тишины, так что, можно.

***

Девочка включила диск с фоновой современной музыкой. Кристина, сидя на диване, наблюдала за ней. Каждое движение Амели отточенное, уверенное. Малышка танцует плавно и ритмично, точно в такт музыке. Именно в этот момент, в момент танца, девочка серьёзна и сосредоточенна. По окончанию музыки Кристина аплодирует в восхищении Амели, что застыла на полу живой статуей, переводя дыхание, но чувствуя себя довольной. — А твои родители знают об этом увлечении? Они видели, какая ты способная? — Да. Папа сказал, что даёт мне год на раздумья, и, если я не передумаю, мама пристроит меня к знакомому хореографу. Но я занимаюсь почти каждый день, и мне это нравится всё больше и больше! — О, я понимаю. Моя любовь к музыке тоже растёт с каждым днём, даже до сей поры, — тут Крис кое-что вспомнила, раз уж речь зашла о Филлипе. — Твой отец оставил небольшую сумму на твои траты… Не хотела бы ты поехать со мной в торговый центр? Амели лишь на секунду колебалась, глядя на дверь кабинета Эрика, но быстро поняла, что ему в такой прогулке будет некомфортно, и кивнула. Предупредив Эрика, уже через пятнадцать минут они обе уехали. Закончив работу, Эрик принял расслабляющий душ, после чего пообедал, замечая то тут, то там вещи Амели. Он задержался в гостиной, решив почитать газету, но в итоге углубился в раздумья об Амели. Эрик не особо любит детей, более того, они его раздражают — спасибо одноклассникам и другим детям, что были с ним жестоки. Но неприязни к Амели он не испытывает. Потому что видит в ней себя. Вот только на кого же из родителей она похожа? На Филлипа или всё же на Сорелли? Общение с юной де Шаньи приятно утомляет. Сейчас у них отпуск — театральный сезон закрыт, и в этом году ни Эрик, ни Кристина не планировали никаких дальних поездок. И за все эти два дня, что Амели провела с ними, пара не занималась сексом. Эрик подумал, что если бы у них с Крис действительно был их собственный ребёнок, то отсутствие секса длилось бы год, ведь всё свободное время они бы отдавали ребёнку, что выматывал бы их ещё больше, чем сейчас также их выматывает пятилетняя девочка. Он провёл ладонью по лицу, что мать и одноклассники называли дьявольским. Когда-то он и сам верил в то, что внешность и есть отрава для счастья и любви. Но сейчас он понимает, что всё вовсе не так. Да и не может больше так думать, если Кристина доказывает обратное каждую ночь, когда у них есть силы, когда Рауль абсолютно спокоен рядом с ним, если Амели пугал лишь его высокий рост… Кристина и Амели вернулись вечером, обнаружив Эрика задремавшим в гостиной на кресле. У его ног лежала упавшая газета (которую он даже не прочитал). Крис отправила девочку к себе в комнату, и подошла ближе к Эрику, легонько потормошив возлюбленного за плечо. — Эрик, проснись. Проснись! Я не понесу тебя, даже если бы я захотела, ты слишком тяжёлый! — последнюю фразу она прошептала со смешком — сказывалось приятное впечатление от прогулки — после чего наклонилась и кратко поцеловала его в губы. Мужчина вздрогнул и открыл глаза, совершенно не помня, как заснул. Девушка погладила его по щеке, когда его взгляд сфокусировался на ней. — Крис… — он зевнул, глядя на улыбающуюся возлюбленную. — Вы с Амели уже пришли? Четвёртый и пятый день они провели все вместе на заднем дворе, валяясь на мягкой траве и глядя в небо. Шестой день. Амели уломала Эрика и Крис сыграть в онлайн-шуттер на ноутбуке, который Эрик притащил в гостиную. — Только пообещайте, что не скажете об этом маме с папой, — попросила она, отчего-то зная, что пара сохранит её секрет. Шуттер — слишком уж взрослая игра, но у девчушки все увлечения очень разняться между собой, и это — ещё одно доказательство. Тем более, словно она первая, кто обходит рейтинг стороной? Ну, поначалу она играла одна, спустя час наблюдений, к ней присоединился Эрик. Зря девочка думала, что он не умеет — за полчаса он достиг нового уровня — малышка взглянула на него со смесью удивления и восхищения, чем потешила самолюбие Эрика. — Продолжим? Амели кивнула, сосредоточившись против такого серьёзного противника, как он. После завтрака её сменила Крис, но ненадолго. Всё же, сидеть вдвоём скрючившись над ноутбуком — не очень удобно. Потому троица, забыв про обед, гамала в приставку, подключенную к телевизору в гостиной. Несколько часов в комнате было слышно лишь то, как кто-то из них двигал рукоятью джойстика, нажимал на кнопки и кричал от победы или поражения. Чтобы хотя бы ужин не был пропущен, Крис чуть ли не силой забрала джойстики у Эрика и Амели. Девушка с трудом подавила смех — два её соперника почти одинаково нахмурились и опустили голову. — Ещё пятнадцать минуточек, тётя Крис… — взмолилась Амели. — С вами так круто! Пожа-а-а-луйста! — Верно, — кивнул Эрик, заглядывая в глаза любимой. — Уже завтра она уедет, а мы… Кристина ядовито улыбнулась. — Нет, нет и нет. Мы резались в игры считай, целый день. И если ты, Эрик, не голоден — я не удивлена. Но ты, Амели, неужто не хочешь есть? Даже совсем чуть-чуть? В животе у девочки предательски заурчало. К тому времени, как настала пора ложиться спать, Амели подбежала к Эрику и Крис, что сидели вместе на диване, и обняла девушку за талию, глядя на них с благодарностью и печалью. — Спасибо вам. Мне понравилось… — она смутилась — Эрик обнял её одной рукой. — Я буду скучать по вам. — И тебе спасибо, — улыбнулась ей Крис. — Ты — чудесная малышка. — Настолько чудесная, что меня не испугалась, — благодарно молвил Эрик, согласившись. — Дядя Эрик, я ведь знаю, что дело вовсе не в маске, а в комплексах. — Комплексы? — Эрику не хотелось это признавать, но девочка добавила. — Да, комплексы… Папа говорит, что без комплексов может существовать только мебель, так что, это значит, что вы — живой. И я вовсе не хотела вас обидеть… Просто поняв, что вы тоже можете быть неуверенным, я также поняла, что вы похожи на меня. — Живой… ты сказала, я живой, зная, что… — он всхлипнул, а Амели была рада, что её слова так на него подействовали. — Дядя Эрик, а вы придёте к нам на праздники? Я была бы очень рада видеть не только тётю Крис… — Только ради тебя, Амели. — Можно я побуду здесь хотя бы до полуночи с вами? Завтра я уеду… — Мы поедем все вместе, так что ты успеешь побыть не только с Кристиной. Это немного развеселило Амели, но всё же, это было прощание. И они действительно пробыли в гостиной втроём до полуночи, общаясь то шёпотом, то пели колыбельные, то рассказывали что-то, находясь уже в полусне. На последний день, уезжая от особняка, принадлежащего Филлипу, Эрик в очередной раз задумался, на кого же из родителей похожа Амели, вслух. Кристина хихикнула, после чего серьёзно ответила: — Она — вылитый Рауль в детстве!