Октябрь

Если и пойду долиной смертной тени, не убоюсь я зла

Всполохи пламени, чёрные пятна, многоголосый дьявольский хохот и бесконечная боль отступили, отодвинулись, притупились, как мигрень, заглушенная таблетками; так приступ эпилепсии, сойдя на нет, отпускает сведенные спазмом мышцы. Священница проснулась. Спине было жестко и холодно, лицу, напротив, жарко. Глаза, отвыкшие от солнца, резануло ярким светом, но, несмотря на выступившие слёзы, Альба не могла оторвать взгляда от пронзительной синевы. Полуденное небо, чистое, ясное, украшенное редкими мазками облаков, затопило глаза, растеклось по зелёной радужке. Нежный ветерок мягко коснулся волос; он нёс с собой запах травы, влажной весенней земли и нагретых солнцем дров. От переливчатых птичьих трелей вокруг захотелось рыдать в голос. В глазах защипало сильнее. - Все в порядке, мы выбрались. Альба сморгнула слёзы. - Ты? Это ты вытащила меня? Она сипло откашлялась и повернула голову. Демоница сидела на земле, прислонившись спиной к дереву. Зрение было мутным, и рассмотреть удалось только ее пушистые белые волосы, обрамляющие лицо. - Типа того. Один ангел был мне должен, и долг вернул. Священница, хоть и не видела лица, в голосе явно услышала усталость. - Где мои очки? - ком в горле мешал дышать, в глотку словно насыпали соли - о, она хорошо помнила это чувство после одержимости демоном - и заставили орать, срывая голос. Демоница зашевелилась рядом, тень ее руки легла на веснушчатое лицо; пахнуло сигаретами и дорогим одеколоном. Легкие металлические дужки привычно надавили на виски, и мир обрёл четкость. Вид усталой и неожиданно задумчивой демоницы отозвался под рёбрами знакомым, каким-то родным чувством. - После твоей смерти я забрала запасные вещи из твоего номера, пока охотники не зачистили. Знала, что понадобятся, - усмехнулась она. «После твоей смерти», - эхом раздалось в голове Альбы, и желудок скрутило, окатило волной тошноты. Образы адских тварей, скрывшихся от солнечного света, осклабились из тени, показав крепкие желтоватые зубы. Священница вздрогнула и закрыла глаза. - Помоги встать, - прохрипела она, неуклюже опираясь на локти; чёрная ткань тут же намокла, пропиталась росой и соком травы. Пока Джен поднимала охотницу, потревоженные сверчки застрекотали еще громче.

****

- Полегче, святоша, а то так снова помрешь, - демоница хохотнула, отобрала у Альбы очередной стакан виски и опрокинула его в себя. Охотница недовольно взрыкнула, как собака, из под носа которой утащили кость, но ничего не сказала и продолжила жадно поедать сочную курицу, рукавом утирая с подбородка жирные капли. Чёрный пиджак валялся рядом на стуле, скомканный, с тонкими перьями травинок, застрявших в петлях и углах карманов, а поверх него красовалась колоратка, перепачканная зелёным соком. Священница все ела и ела, пытаясь перебить ледяную пустоту внутри, хотя это не очень-то помогало - физический голод уже затих, но страх и боль, змеями свернувшиеся под солнечным сплетением, постоянно давали о себе знать, ворочались, шипели, показывали чёрные раздвоенные языки, скалили ядовитые зубы. Подавив очередную волну дрожи, охотница схватила бутылку виски и приникла прямо к горлышку, глотая огненное пойло как воду, даже не морщась. - Святоша, это уже не смешно. Джен протянула руку за виски, но наткнулась на тяжелый и абсолютно трезвый взгляд и остановилась. - Алкогольное отравление это не шутки, я видела, как смертные упивались насмерть. - Я тоже, - священница задумчиво посмотрела на бутылку и вдруг тихо поставила ее на замасленный деревянный стол. - Ты права, третья уже лишняя. Светлые брови адского отродья удивленно приподнялись. - Я не ослышалась? Ты признала мою правоту? - иронично хмыкнула демоница, заполучив-таки бутылку: ей-то уж точно не грозила нелепая смерть от отравления спиртным. - Признала. Но больше ты такого не услышишь, так что получше запомни этот день. Альба горько усмехнулась, отставляя тарелку. Физическая сытость распирала желудок, позволяла немного отвлечься от темных воспоминаний, хоть и не давая отстраниться от них до конца. Демоница фыркнула. - Не зарекайся, ибо пути господни неисповедимы. Тебе ли не знать, пастырица. - Зато известен хотя бы один, сегодняшний путь - путь в постель. - Не со мной ли, а? - Джен пошло подергала бровями, но священница посмотрела на нее серьезно и совершенно спокойно. - Кажется, в какой-то степени с тобой, - она помедлила. - Тебе придется вести меня до такси и потом в номер. Не стоило столько пить. Из-за алкоголя ноги не слушаются… Музыка в баре, конечно, играла громко, но гогот демоницы с легкостью ее перекрыл.