Golden Dragon Internal Flight

— Хоть мы и не получали от короля Чжана ответа, но комнаты для него и его свиты я начала подготавливать наравне со всеми, и всё уже почти готово. Думаю, как раз к вечеру завершим. Ли Хёна, которой Юнги поручил подготовку дворца к предстоящему празднику, бодро шагает рядом с Императором. — Что насчёт королевы Эльфриты? — Покои для неё уже готовы. Границу она и её свита пересекли ещё вчера. Знаю, что ночевали в поместье Вашей сестры, госпожи Черин, значит, ближе к вечеру тоже прибудет. — Хорошо. Юнги, уже с утра погружённый в дела, спешным шагом направлялся к зданию Совета. В отличие от отца, он принимал в своих покоях разве что главу Тайной службы, все остальные встречи проводя вне пределов главного дворца. Министр Чхве, седовласый мужчина в годах, с худым лицом, испещренным морщинами, но с прямой осанкой и живым блеском в глазах, ожидал его у входа в здание Совета. — Доброго утра, министр. Помнится, Вы неважно себя чувствовали последнее время? Как Ваше здоровье сейчас? Они проходят в одну из комнат, специально выбранную Юнги для встреч и деловых разговоров. Приглашающим жестом Мин указывает министру на стул с резной спинкой, что стоит рядом со столом, а сам садится напротив, намереваясь выслушать мужчину, что просил аудиенции. — Годы берут своё, Ваше Величество, — грустно улыбается Чхве, отчего к уголкам глаз бегут морщинки. — Собственно, поэтому я и попросил Вас о встрече. Юнги кивает, давая понять, что слушает. Министр молчит несколько секунд, собираясь с мыслями. — Ваш отец выбрал меня в Совет, как одного из десяти, и я много лет служил ему верой и правдой, а после и Вам, когда Вы также удостоили меня этой чести. — Чхве делает паузу, сцепляя руки в замок у себя на коленях. — В общей сложности, я был в Совете тридцать лет, и думаю, что, наконец, нужно освободить моё место для кого-то более молодого. Юнги чуть хмурит брови. Он совершенно не ожидал этих слов. — Вы желаете покинуть Совет? — Да, Ваше Величество. — Твёрдо говорит Чхве, кивая головой в подтверждение своих слов. — Я верно служил Империи, как знал и умел, но сейчас я уже стар и хочу на покой. Юнги молчит. Конечно, сейчас вполне удобно провести замену вместе с выборами, но он совершенно не представляет, кого же поставить на место Чхве. Кого-то столь же умного, волевого и решительного, но спокойного и рассудительного, как этот старик, кто разбирался бы в политике, имел прогрессивные взгляды и желание служить Империи. — Хоть Ваша просьба и неожиданна для меня, я уважаю Ваше решение, и принимаю Вашу отставку. — Чхве склоняет голову в поклоне, выражая благодарность. — Вам выдадут годовое жалование, я распоряжусь. Вы планируете остаться жить в столице? — У меня имеется небольшое поместье в двух лигах езды от Гурё, тихое и спокойное. Естественно, его двери всегда открыты для Вас. Юнги кивает, и, поднявшись, обменивается рукопожатием с человеком, который многие годы служил стране, делая всё возможное для её процветания. Что ж, замену для него нужно придумать в ближайшие дни. *** Встреча с новоявленными представителями Совета прошла в достаточной степени неплохо. Юнги чувствовал некоторое стеснение с их стороны, но какой-то робости или страха перед фигурой императора у этих людей не было. Это хорошо. Состав получился довольно разношерстный: тут были учительница и торговка, сын фермера и плотник, лекарь и винодел. И младший брат Хосока. Чон Чонгук оказался высоким, широкоплечим парнем двадцати лет, с огромными оленьими глазами и густой копной смоляных волос. Самый младший из десятерых, он будет самым младшим и во всём Совете. Но явно компенсирует возраст умом и сообразительностью. За то немногое время, которое Юнги беседовал с ними со всеми, Чонгук парой тихих и осторожных фраз дал понять, что многое знает, а что не знает — сделает всё, чтобы узнать. Хорошее образование и тяга к новым знаниям сделают из него достойного министра, и Юнги убедился сам, что Хосок не преувеличивал, рассказывая о своём младшем брате. Юнги смутно помнит встречи с маленьким Чонгуком. Отец Чонов когда-то спас жизнь его отцу, за что тот сделал его своим Хранителем покоев. Вскоре господин Чон женился, но вскоре же овдовел, оставшись с маленьким сыном. Женившись во второй раз, сам оставил жену вдовой, когда маленькому Чонгуку было всего-то лет пять от роду. Император подарил вдове своего друга и верного слуги небольшой дом в столице и жалование, на которое женщина и двое мальчиков жили безбедно. А когда Хосоку исполнилось одиннадцать, госпожа Чон вышла замуж и уехала с новым мужем. Хосок же выразил желание остаться и пойти по стопам отца. Император не возражал, к тому же, понимая, что для своих собственных сыновей буквально сам вырастит верного и преданного слугу и друга. Так оно по итогу и вышло. А братьям Чон оставалось общаться в письмах, и видеться раз в год на праздник сбора урожая, когда мать Чонгука приезжала с мужем и сыном в столицу. Однако, редкие встречи не помешали развиться тёплым и светлым отношениям братьев. Чонгук любил старшего брата столь же сильно, как и Хосок младшего. И потому, когда выпал шанс перебраться в столицу и сдать экзамен в Совет, младший Чон сделал всё возможное, чтобы им воспользоваться. Жить он будет в городе, в оставшемся в их собственности доме. Хосок на это почти расстроился, уже готовый было просить Юнги выделить брату покои на территории дворца, но после принял это решение Чонгука, и, взвесив, нашел его правильным. *** Когда день перевалил далеко за полдень, и солнце стало клониться к западу, Юнги решил дать себе время передохнуть. Устроившись на широкой скамье под раскидистым каштаном, откинувшись на резную спинку, он лениво наблюдал, как лёгкий ветерок несёт облака по небу, надеясь, что белые пенные охапки принесут с собой долгожданный дождь, обратившись тучами. Сбоку на тропинке, обсаженной с двух сторон цветущими кустами роз и убегающей дальше вглубь сада, показываются две высокие фигуры, в которых Юнги узнаёт Сокджина и Намджуна. Они о чём-то тихо переговариваются, неспешно прогуливаясь. Неожиданно Сокджин смеётся своим специфичным смехом, а Намджун широко улыбается, и Юнги мог бы поклясться, что давно не видел на лице друга такую счастливую улыбку. Он не хочет подглядывать, и подошедший слуга даёт ему возможность перевести своё внимание на него. — Господин, королева Эльфрита въехала в город и в ближайшее время будет здесь. Королева Ван-Мараана была старше Юнги и Юнсу лет на десять, имела лёгкий и довольно весёлый нрав, а ещё, как и вся знать в её стране, обладала магией. Считалось, что королевский род Ван-Мараана восходит к древним альтам — детям богов, спустившимся жить на землю, и, глядя на Эльфриту, верить в эту легенду было легко: высокая, стройная, с фарфоровой кожей, ярко-зелеными глазами цвета молодой листвы и золотистыми локонами волос. Въехала Эльфрита на территорию дворца на прекрасной тонконогой белой лошади, одетая в синие одежды мужского кроя, с серебряным венцом в волосах, спускающихся к талии толстой золотой косой. Юнги встречал её вместе с Юнсу. Молодая женщина проворно спустилась с лошади, с улыбкой направляясь к братьям. — Юнги, Юнсу, я так рада видеть вас. — Юноши приняли её тёплые лёгкие объятия. — Мне приятно твоё приглашение, Юнги. И, о, ваша сестра просто наичудеснейшая женщина, думаю, мы успели подружиться. Даже жаль, что она не смогла приехать на праздник. — Да, будет только Дара, но она тоже замечательная, думаю, вы найдёте общий язык. Юнги хочет уже предложить пройти в подготовленные королеве покои, как её за рукав дёргает подбежавший мальчик лет шести. Эльфрита издаёт возглас, словно вспомнила что-то. — Ох, конечно. — Её лицо становится преувеличенно серьёзным. — Ваше Величество Юнги, Ваше Высочество Юнсу, позвольте представить вам Его Высочество наследного принца Ван-Мараана Элиана из рода Ана́трэ. Мальчик с самым серьёзным видом протягивает пухлую ладошку и Мины, также принимая напускную серьёзность, пожимают её. Мальчик кивает с важным видом. — Рад с вами познакомиться, господин Юнги и господин Юнсу. Ещё до слов Эльфриты, Юнги догадался, что это её сын. Хоть чертами лица больше похожий на отца, но такой же златовласый и зеленоглазый. Юнги присел на корточки, чтобы оказаться с маленьким принцем на одном уровне. — Взаимно рад знакомству, Ваше Высочество. Надеюсь, дорога прошла для Вас хорошо? Мальчику, видимо, пришлось по душе, что его восприняли как равного, и он с готовностью кивнул, спеша ответить на вопрос. — Я ехал на лошади вместе с няней, одного меня не пустили. Но я вырасту и буду сам ездить на лошади. — Конечно. — Поднявшись, Юнги обращается к его матери. — Мы проводим вас в покои. Они идут к Нефритовому дворцу, который специально предназначался для важных гостей. В этот раз в нём вместе с тётушкой и кузенами будут жить Эльфрита и Исин. Покои для сестры подготовили в главном дворце по соседству с братьями. — Я слышала, что Чжан не приедет? — вполголоса спрашивает Эльфрита, когда они подходят к ступеням дворца. — В последний момент он принял приглашение. – Юнги умолчал о том, что сам узнал об этом сегодня утром. — О, хорошо. Хотя, честно признаться, лично я бы предпочла с ним не пересекаться. Его речи интересны для ума и сладки для ушей, но после чувствуешь себя отравленной. Юнсу хмыкает, и Юнги не надо оборачиваться на брата, чтобы знать его выражение лица. *** Почти сразу после королевы Эльфриты во дворец приехала Дара с мужем и младшим сыном. Старший, высказав аргумент, что дядя Юнги в четырнадцать лет уже стал Императором, захотел остаться за главного в поместье. Дара и её муж Сондже решили, что за пару дней ничего критичного не случится, согласились дать ему шанс проявить себя. Вечерние сумерки опустились на Чонкор своим сине-сиреневым покрывалом. Время стремительно приближалось к ночи. Ветер стал прохладнее и нёс с юго-востока тёмные кучевые облака. В трапезной зале накрыли ужин. Увидевшись днём с сестрой, её мужем и племянником, Юнги захотелось видеть всю свою семью за столом этим вечером, потому, он велел позвать своих дочерей с матерями. Наложницы, пусть и не будучи его законными жёнами, имели не намного меньше прав, чем имела бы императрица. Хотя, от Юнги не ускользнул взгляд Дары, которым она встретила девушек, и он понимал её реакцию: отец никогда не сажал за один стол с гостями матерей своих дочерей. Но Юнги решил для себя, что эти женщины достойны его доброты, заботы и внимания, ведь они подарили ему принцесс династии. Детям быстро наскучило сидеть в компании взрослых, и их отпустили в сад под присмотром служанок. Тётушка Сокхи болтала с Дарой; Сондже, Сокджин и Юнсу завели разговор о торговле и открытии возможных новых торговых путей; Тэхён мило уделял внимание Лиён, а Эльфрита была увлечена разговором с Адией, Ван-Мараан для которой был родной страной когда-то. Юнги чувствовал умиротворение. Он находил спокойствие в такие моменты, когда его окружали люди, дорогие его сердцу. В такие моменты он думал об отце и о последнем разговоре с ним. И Юнги, и Юнсу были долгожданными сыновьями, наследниками, но блондин не помнил теплоты или проявлений любви со стороны отца. В его взгляде на сыновей всегда сквозила затаённая грусть и боль, а Юнги только после понял причину этого взгляда. Он не знал своей матери, но отец до самой смерти нёс в себе чувство вины, и Юнги, в детстве тая обиду, простил его за все те редкие встречи и скупые слова похвалы. Он не мог обвинять отца за обращение к магии, и он не мог обвинять того колдуна, что сотворил заклинание, ведь тот выполнял просьбу своего государя. Но Юнги часто думал, что при других обстоятельствах, всё, конечно, было бы по-другому. Дверь приотворилась, впуская слугу, который спешно поклонившись, подходит чуть ближе. — Господин император, король Чжан въехал в столицу и скоро будет во дворце. Юнги и Юнсу одновременно встают со своих мест, по правилам обязанные вдвоём встретить знатного гостя. Эльфрита тоже поднимается, расправляя складки платья. — Ну, а я в таком случае пойду в свои покои. Не хочу встречаться с ним сегодня. Проводите меня? Пока она зовёт свою служанку и сына, Юнсу кидает на брата взгляд. Юнги чуть кивает, давая понять, что тоже заметил намёк. Разговор с глазу на глаз, только с ними двумя. Интересно. Служанка с Элианом идут чуть позади, пока они втроём следуют через двор, освещённый десятками факелов. Усилившийся ветер чуть было не задувает их пламя и треплет полы одежд. На востоке Юнги замечает вспышки молний, рассекающих тёмное полотно небосвода яркой паутиной. В ближайшее время гроза явно доберется и до Гурё. В конце концов, Эльфрита нарушает тишину. — До меня дошли слухи, что Исин ищет сильных колдунов по всему Ин-Шаню. Тебе это известно? — Император кивает на вопрос королевы. — Что собираешься с этим делать? Юнги нравится эта женщина. Она остра на язык, умна, легка в общении, достаточно приветлива и доброжелательна. Но не стоит забывать о том, что каждый правитель будет действовать в интересах своего государства. Пока что он не знает интереса Эльфриты, таящегося за этими словами, потому отвечает максимально расплывчато. — Зависит от обстоятельств. На секунду остановившись, Эльфрита вынуждает остановиться и Минов. Её выражение лица полно серьёзности и решительности. — Если ты попросишь, Ван-Мараан придёт тебе на помощь. Юнги всматривается в её глаза, но не видит в них подвоха. Она действительно имеет в виду то, что сказала. — И что будет нужно взамен? — Юнсу, однако, как всегда прямолинеен. Губы Эльфриты трогает едва заметная улыбка. — Сочтёмся. Естественно, у этой помощи будет своя цена. Мотивы её ещё предстоит обдумать, однако леди Ана́трэ протягивает руку дружбы, и это уже показывает её расположение. И пусть её предложение не безвозмездное, союзники нужны всегда. У Нефритового дворца они разделяются, пожелав друг другу спокойной ночи. Дальше к воротам братья идут одни. — Как ты думаешь, что она попросит? — спустя паузу всё-таки спрашивает Юнсу. — Вряд ли это будет золото, — Юнги передёргивает плечами чуть раздражённо. — Мы узнаем цену, только когда она сама её озвучит. Главные ворота плавно отворяются, впуская на территорию императорского двора шесть всадников. Чжан Лэй-Исин, второй этого имени, король Ин-Шаня, в чёрных одеждах расшитых серебром, с длинными смоляно-чёрными волосами, собранными в высокий хвост на затылке красной лентой, которую нещадно треплет неутихающий ветер, спешивается со своего чёрного коня. Рядом с ним женщина, двое молодых мужчин и двое слуг. Мужчин Юнги знает — Ву Ифань и Ван Кайе — друзья и советники Исина, а что за женщина сомнений быть не может — новая верховная ведьма. Стремительной, но не лишённой грации походкой, Исин подходит ближе. — Доброго вечера, простите, что заставил ждать. Я полагал, что мы доберёмся до темноты. Юнги вежливо улыбается уголками губ. — Не стоит извиняться за это. В пути нельзя предугадать, что может явиться задержкой. — Исин коротко кивает, а Юнги обращает внимание на женщину, которая, передав поводья своего коня слугам, подошла и встала за плечом Чжана. Проявление вежливости вынуждает задать вопрос. — Представишь нам свою спутницу? Женщина, однако, не стала этого дожидаться, сделав шаг вперёд. — Моё имя Гун Ли, и Вы уже знаете, кто я такая, не так ли, господин император? Разумеется, Юнги понял, кто въехал в ворота плечом к плечу наравне с королём Чжаном. В штанах, высоких сапогах и длинной чёрной тунике, волосы её струились по плечам и лишь слегка тревожились ветром, словно он не смел разметать их в разные стороны. Голос у верховной ведьмы Ин-Шаня был низкий, но чистый и бархатно-тягучий, а на вид ей было лет сорок. В неровном свете факелов она походила на хищную птицу своими резкими чертами лица, и сходство это намеренно было подчёркнуто густо подведёнными чёрным глазами. — Что ж, Вы правы, и, тем не менее, для меня честь познакомиться с Вами, госпожа Гун. Губы женщины трогает явно неискренняя улыбка, но она склоняет голову в вежливом поклоне. С востока доносятся ворчливые раскаты грома. — Думаю, нам стоит пройти во дворец. — Юнсу разворачивается полубоком, приглашающим жестом предлагая проследовать за ним. — Ужин вам подадут в покои. Проводив гостей, близнецы спешат к главному дворцу. С неба падают первые крупные капли дождя, разбиваясь о камень под ногами. — Ты видел? — голос Юнсу явно выдавал его напряжение, и, обернувшись на брата, чтобы вопросительно посмотреть на него, Юнги замечает чуть нахмуренные брови и тонко сжатые губы на лице брюнета. — На одежде Чжана лотос вышит серебряными нитками. Юнги молчит. Серебряный лотос. Светлый. Белый. Лепестки белого лотоса. — Пока что ничто в его действиях или словах не выдаёт его намерений. Мы не можем… — Император тяжело вздыхает. — Сейчас мы можем только наблюдать и подготавливаться на случай худшего. Едва за их спинами закрываются входные двери главного дворца, на землю стеной обрушивается ливень и оглушающе гремит гром. Идя по коридору оба молчат. На развилке, где каждый повернёт в сторону своих покоев, Юнсу останавливается, говоря почти шёпотом. — Голову змее лучше отрубить до того, как она тебя ужалит. В Юнги тут же вспыхивает раздражение. Он хватает брата за локоть, тоже переходя на полушёпот. — Исключено, Юнсу. И ты это прекрасно понимаешь. — Приблизившись, он говорит ещё тише. — Во-первых, рядом с ним его верховная и двое сильных магов, а во-вторых, тогда мы точно не избежим войны. Мы должны ждать, Юнсу. Выражение лица у брюнета явно недовольное, но даже с его вспыльчивым характером, он понимает, что брат прав. В этом случае они не могут действовать на опережение. И хоть ожидание всегда неимоверно выводило его из себя, всё же совсем бездействовать он не будет. Юнги тоже это знает, потому предлагает. — Ты нашёл колдунов. Ищи ещё. Уговори быть на нашей стороне. Отпустив руку брата, Юнги смотрит на него до тех пор, пока Юнсу не кивает. Это ставит точку в их разговоре, и император разворачивается, уходя в свои покои. Войдя в спальню, он неожиданно видит Кихёна. Юноша сидит в кресле, закутавшись в одеяло и зажмурившись. Ему наверняка жарко, но он укрылся с головой, а пальцы стискивают ткань до побелевших костяшек. — Что ты здесь делаешь? Кихён раскрывает свои глаза, встречаясь с ним взглядом, и Юнги сразу же жалеет, что тон его голоса получился слишком резким, всё из-за того, что внутри него всё ещё бурлили остатки раздражения и толика усталости. Он не ожидал увидеть юношу, но тот совершенно не виноват в его плохом настроении, и срываться на нём не имеет смысла. — Вы говорили…что я могу…прийти к Вам, когда будет гроза, — рыжеволосый, почувствовав его настроение, говорит с паузами, осторожно следя за реакцией своего господина. Тишину разрывает раскат грома, звучащий как будто прямо над крышей дворца и словно проникающей внутрь тебя. Кихён вздрагивает, а Юнги мгновенно вспоминает, что его лисёнок боится грозы, что он сам действительно разрешил приходить к нему в покои, если в какую-то ночь разыграется буря. Подойдя ближе, он присаживается на корточки, беря лицо юноши в ладони. — Я был резок, но это не твоя вина. Кихён кивает, успокоенный словами. Блондин поднимается, протягивая руку, чтобы юноша выбрался из своего кокона. Наложник выпутывается из одеяла, он в штанах и ночной хлопковой рубашке. Юнги кивает на постель, и тот забирается на неё, усаживаясь, скрестив ноги, пока господин тоже переодевается в одежду для сна. Прежде, чем лечь, Юнги приоткрывает ставни, впуская в комнату свежий прохладный воздух. Как только он ложится в постель, Кихён льнёт к нему. Через некоторое время, Юнги слышит сопение, понимая, что тот заснул. Сам же он ещё долго лежит без сна. Дождь барабанит по карнизу, а сквозь щель ставен комната озаряется вспышками молний.