Разбитый витраж

─ Как вы помните, синьорина, все растения делятся на высшие и низшие. В свою очередь высшие растения делятся на девять отделов. Самым большой из них ─ это отдел покрытосеменных растений. О них мы и поговорим сегодня. Итак...       Синьор Бруно продолжал вещать о ботанике совершенно не заботясь о моем внимании. Он находил эту науку весьма занимательной, а себя ─ великим лектором и философом. Так что вместо урока получалась акция самолюбования. Слушать же его было невыносимо. Возможно, синьор Бруно и разбирался в своем предмете, но вот объяснить по-нормальному ничего не мог, только сыпал темами и терминами, окончательно запутывая. В итоге, еще пару месяцев назад я сочла, что вид за окном интереснее.       Но сегодня мое внимание было направлено совсем в другую сторону. В углу у доски, где синьор Бруно развесил свои бесконечные таблицы и увлеченно тыкал в изображение корневых систем, расположились мои знакомцы. Трое мальчишек увлеченно шушукались, корчили рожи и путались под ногами у преподавателя. Вот только синьор Бруно будто не замечал их.       И понять, что происходит было решительно не возможно. Сколько бы криков поднялось, если бы их нашли! Но нет. Ничего нет. Будто бы мальчиков окружает не совсем исправная мантия-невидимка.       В третий раз запнувшись о ногу Кена синьор Бруно выругался под нос, попытался продолжить мысль, но так и не вспомнив на чем остановился, заявил, что на сегодня наш урок окончен. Ребята громко смеялись, наблюдая как учитель, прихрамывая на левую ногу, спешно удаляется из комнаты. Но и это осталось без внимания.       Как же так происходит? Почему никто кроме меня не замечает их?       Вопросы крутились перед глазами и никак не хотели исчезать. Они мучили меня неизвестностью, ведь внятных ответов тоже не было. Нет, конечно, Мукуро рассказал мне о своих способностях, но поверить, что такое возможно в реальности было трудно. Вот только сама реальность говорила об обратном.       Рядом раздался знакомый кашляющий смех. ─ О Боже! Не пугай меня так!       В ответ он снова рассмеялся. ─ Не думал, что ты так далеко уйдешь. Как там страна грез? Хорошо поживает? ─ Замечательно, ─ огрызнулась я.       Внутри клокотала какая-то непонятная обида. Видя мой настрой, Мукуро решил сменить тему. ─ Это ведь твой последний урок? ─ Даже, если нет, давай свалим! ─ раздался голос Кена, ─ Скучно, ужас! Погнали в сад! Даже Чикуса устал здесь сидеть.       Ну, конечно. Кто-кто, а вот Кен ни минуты лишней не сможет усидеть на месте. Я посмотрела на последнего мальчика. Чикуса был самым спокойным из нас. Он мог часами сидеть на занятиях, не высказывая никаких неудобств и даже делать что-то полезное. Впрочем, даже на его лице появились отголоски усталости и скуки. ─ Да, последний. Я сейчас возьму книгу, и пойдем. Ладно?       Мальчики только кивнули.       Сад, окружавший поместье семьи был большим ровно настолько, чтобы четыре ребенка могли спрятаться внутри и достаточно успешно скрываться ото всех остальных обитателей дома.       Кен радостно лазал по деревьям, таская за собой Чикусу. Периодически, он громко возмущался "неудобными деревьями" и "скользкой травой". Иногда поток оскорблений переходил на его компаньона. Только вот Чикуса, если нужно, за словом в карман не лезет. И длиться это может бесконечно.       Мукуро, вполне себе гласный лидер данного трио, смеялся своим страшным смехом, весело поблескивая разноцветными глазами.       Понятно, что с таким аккомпанементом читать решительно невозможно. ─ И все-таки я не понимаю, ─ начала я, закрывая книгу, ─ как так получается?       Мукуро снова засмеялся, но под моим требовательным взглядом осекся и ответил. ─ Я просто могу это сделать. Просто хочу и делаю. ─ Вот так просто? Но как, как это получается? Какой механизм? Или любой человек может стать невидимкой, пожелай он этого достаточно сильно? ─ Не любой. Только один из семи, да и то, ─ мальчик ненадолго задумался, будто подбирая слова, ─ понимаешь... внутри каждого человека есть свет, огонь, если угодно. Он бывает разных цветов: синим, желтым, красным. От цвета зависит, что человек может делать. Чтобы, как ты сказала, стать невидимкой, нужно синее пламя. Но даже если тебе повезло и именно оно досталось тебе, то вот насколько ты исчезнешь зависит от...       Тут он снова задумался. ─ От интенсивности? ─ Что? Нет. Да. В смысле, не совсем. Это трудно объяснить. Ин-тен-сив-ность ─ это только скорость горения. Она говорит скорее о том, как активно используется пламя. Но, чтобы говорить о силе пламени нужно учитывать и яркость, и мощность, и скорость горения. Да и это не все. В общем, большая часть обладателей нужного внутреннего огня может исчезнуть лишь на долю мгновения. ─ А это не считается, да?       Он вновь засмеялся. ─ А я? Мой огонь нужного цвета?       Мой собеседник удивленно посмотрел на меня. ─ Ты разве не знаешь?       Я лишь покачала головой. Странный вопрос. Зачем мне расспрашивать его, если бы я что-то об этом знала? Этот вопрос я и озвучила. Мальчик задумчиво кивнул. ─ Твой огонь сильный, но он другого цвета. В глубине есть небольшая примесь синего света, но большая часть фиолетовая. ─ Это хорошо? ─ Не знаю. Я ничего практически не знаю о других видах пламени. Только слышал пару названий. ─ Названий? ─ Да. Только они очень странные. Может быть они и вовсе не относятся к пламени, ─ его голос становился все неувереннее. ─ И все-таки? ─ Мое называли "пламенем тумана". Еще я слышал про "дождь" и "солнце". ─ А "пламени луны" нет? ─ успела я ляпнуть прежде, чем поняла смысл, ─ ну, это было бы забавно. Я несу возмездие по имя луны и все в том же духе... ─ непонимание, разлитое в воздухе можно было потрогать. ─ Не бери в голову, я попыталась пошутить. Неудачно. Скажи лучше, откуда такие странные названия? ─ Есть легенда об одном из первых пользователей пламени, но я ее не помню. Все названия как-то связаны с небесными явлениями. "Пламя тумана" позволяет создавать иллюзии, как и туман в реальности может порождать неясные фигуры, запутывая людей. ─ С тем же успехом оно может именовать и "пламенем пустыни", ─ буркнула я. ─ А что? Пески рождают миражи едва ли менее опасные, чем туманы.       Что-то отвечать Мукуро не счел нужным. Посидели еще немного, но вскоре вернулись в дом. Ничего прочесть я так и не смогла. Мысли занимали разноцветные огоньки, вспыхивающие перед внутренним взором и гаснущие в тумане.       За окном накрапывал мелкий дождик. А я впервые заметила, что витражное окно в моей комнате состоит из деталей семи цветов: красных, оранжевых, желтых, зеленых, голубых, синих и фиолетовых. И мне почему-то казалось, что именно такого насыщенного цвета и должно оказаться мое внутреннее пламя.