Разбитый витраж

─ Врой! Вперед, слабаки! Полоса препятствий сама себя не пройдет!       И вот так каждое утро. Капитан просто зверствует. Вот сколько сейчас времени? 6:07. Мда... Все планы хорошо выспаться идут коту под хвост вместе с законным выходным. ─ Пошевеливайтесь! Врой! Трое последних будут оставшийся день помогать Луссурии!       Опа! Угрозы. И весьма действенные. Хотя, что такого страшного в помощи на кухне, понять мне не удается уже давно. Разве что, это просто унизительно? Хотя... вокруг нашего Солнышка ходит много некрасивых слухов. И про его ориентацию, и про слишком необычные предпочтения. Вот только я готова поспорить, что большую часть этих слухов распустил сам Луссурия. Ну или скорее Леви. Это больше по его части.       На самом деле, до сих пор не могу привыкнуть, что разведкой и контразведкой семьи занимается Леви-а-Тан. Вот вообще не подумаешь. Он же выглядит и ведет себя как религиозный фанатик, молящийся на Босса. Причем очень недалекий фанатик. Да большая часть семьи думает, что он ─ именно боевой офицер, и держат его только за силу. Что уж говорить про союзников и врагов. Очень удобная ситуация. При нападении всегда стараются убрать координаторов, а на Леви никто даже не подумает. Сплошная выгода, да. ─ Врой! Чертовы дохляки! Это даже не середина дистанции!       Под эти крики я точно не усну. Значит, нужно вставать. Слава Богу, что я состою в офицерском составе. Делить комнату с кем-то совершенно невыносимо. Нужно одеться и можно выходить. Главное, помнить, что форма мне сегодня не понадобится.       В столовой уже порхал Луссурия. Воздух наполняло обещание прекрасной трапезы, а парочка вчерашних штрафников жались в углу. Нет, этого я никогда не пойму. Неужели, Лус такой страшный? ─ Утречко! Как спалось? Какие планы на день? У тебя же сегодня выходной? ─ Доброе утро, Луссурия. Я уеду сегодня на весь день. ─ Уедешь? ─всполошился мужчина ─ Ах! Куда? Надеюсь, не по магазинам? А то я не смогу поехать с тобой! А мне так хочется! У Диор появилась такая прекрасная коллекция платьев. Нужно обязательно купить тебе парочку на выход! ─ и видя мой непонимающий взгляд пояснил, ─ Через пару месяцев начнется период празднований. День основания Вонголы, союза семей и иже с ними. Будет несколько больших приемов. И мы тоже будем присутствовать. ─ И не должны ударить в грязь лицом! Врой! Черт бы побрал эти приемы! ─ раздраженно закончил Скуало.       Капитан только что появился на пороге и теперь деловито осматривал возможный завтрак. ─ А почему, ─ я немного понизила голос, обращаясь к Луссурии, ─ капитану не нравится прием? ─ Ох, детка! Тут все очень просто! На прием нельзя приходить с оружием. Конечно же, все успешно обходят это правило и ничего на входе не звенит, но вот Ску... про его руку все знают. И уже несколько лет подряд пытаются отобрать протез на входе. Он, конечно, успешно посылает всех на... хм, далеко. Но это значительно треплет ему силы и нервы. ─ Врой! Это сильно бесит! ─ Понятно. ─ Но, Гретхен, милая, ты так и не сказала, куда уезжаешь! ─ всплеснут руками Луссурия.       Отвечать не хотелось. Вот только промолчать тоже было трудно. Выражения лиц что у Луссурии, что у Скуало были требовательными. А меня могут не выпустить? Еще раз оглядев собеседников поняла, эти ─ могут. Пришлось отвечать. ─ На кладбище семьи. Сегодня годовщина.       Получилось отрывисто. Слишком отрывисто, мрачно и... тоскливо? Хорошо одно, больше никаких вопросов по поводу моей поездки не возникало.       Раньше членов семьи хоронили на территории поместья, в старом склепе. Вот только склеп сгорел вместе с домом в этот же день тремя годами ранее.       Родителей, а также всю прислугу похоронили на заброшенном кладбище на краю бывшего сада. Вообще, от кладбища по большому счету осталось одно название. Памятники обветшали и разрушились от времени, надписи стали не читаемыми, а сами могилы были похожи на не очень ухоженные клумбы. Только последние захоронения отличались. Впрочем, не сильно. Какой смысл в новенькой ограде, монументальной памятнике и золоченных буквах, если спустя пару десятилетий они потеряют свой лоск, и некому будет навещать их. Особенно я была уверена в последней мысли. Мафиози долго не живут. Особенно те, кто сумел добраться до вершины. А я близко, очень близко к ней.       Я подошла чуть ближе. Мраморный ангел, возвышающийся над двойной могилой неодобрительно смотрел на меня. Чему он возмущается? Тому, что я потревожила покой мертвецов или тому, что тревожу его слишком редко?       С памятника на меня взирали фотографии умерших. В этом царстве графитного и молочного яркие рыжие волосы смотрелись совершенно инородно. На всех прочих могилах тоже были изображения. Только они были черно-белыми. Не выделялись из общей гаммы спокойствия и беспомощности. И только портрет матери пылал.       Я не могла оторвать взгляд от нее. Зачем вообще я приехала? Что я пытаюсь отыскать здесь? Нет ответов.       Время текло слишком быстро. Сгустились сумерки. За спиной слышался крик ворон. Пора уходить. Давно пора. Только как уйти, не оставив ничего? Нужно показать, наглядно показать, что эти люди что-то значили для меня. Только вот, что оставить? Цветов тут и так достаточно, да и не брала я их. Что у меня вообще есть с собой? Пара колец, пистолет и шпильки. Наборчик, однако. Стоп, а шпильки ─ это вполне неплохой вариант. Они украшены цветами. Это же сойдет за букет? И их как раз две. А в следующий раз принесу что-то более значимое.       За спиной вновь закричала ворона. Я встала и пошла вниз по дорожке. Две розы лежали рядом с портретом женщины рыжеловолосой женщины.