Разбитый витраж

─ Да будь оно все проклято! ─ зарычала я, буквально задыхаясь от негодования. ─ Снова ─ не то!       Это была уже шестая захоронка. Шестая, Карл! А нужных записей этого несчастного Лоренцини как не было, так нет до сих пор! Чертов гений! Чтоб тебе в гробу перевернуться! И босс тоже хорош! Пойди туда, не знаю куда, и найди мне записи Джеппетто Лоренцини. И не простые, а о каких-то коробочках!       Слава Богу, хоть имя есть! Я так думала поначалу. Наивная. Этот ученый интересовался всем, что включало в себя хоть намек на биологию. И свои записи рассовал почти по всей Италии. Вот где, где взять силы, чтобы эти поиски продолжить? А как их завершать? У меня закончились зацепки. Вернее, у меня они закончились четыре схрона назад, у Бела ─ один. К этому меня вообще привел Череп. И куда дальше?       Бездумно листаю бесполезные записи. Описания медуз и ракообразных у ученого своеобразные и даже новаторские для шестнадцатого века, но мне их читать довольно скучно. Хотя… Он же натуралист, да? Тогда откуда эта страхолюдина?       Я внимательнее присмотрелась к картинке. Человекоподобное существо с хвостом ящерицы, чешуей на теле и густой шерстью на линии позвоночника злобно скалилось со страницы рукописи. Я бы предположила, что это упырь или водяной из легенд, но… но источник говорил о достоверности. Я снова полистала книгу, не убирая пальцев с заинтересовавшей страницы. В самом начале говорить, что всех представленных дальше существ автор видел своими глазами.       Но как?       Я вновь вернулась к заинтересовавшей странице и вчиталась в текст. Итальянский эпохи Возрождения давался мне тяжело, но понять общий смысл было возможно. ─ Боже…       Ученый был талантливым. Даже слишком. Он обладал незаурядным умом и желанием экспериментировать. А еще пламенем Солнца. И умением им пользоваться.       Представленное существо было плодом его «очумелых ручек». Страшный гибрид приходился родственником ящерицам, обезьянам и скорпионам. К тому же, он был симбионтом. На его спине вполне комфортно росли болотные растения, помогавшие маскироваться. Существо не прожило и трех дней. Впрочем, Джеппетто этому только порадовался. Тварь была злобной и неконтролируемой.       Я содрогнулась. Этот… ученый, с позволения сказать, был сумасшедшим! Наделенный способностями и без чувства меры. Я полистала записи еще немного.       Так, теперь я, кажется, понимаю, откуда рассказы про чупокабру и прочую нечисть берут свои корни. Этот экземпляр был далеко не единственным. Правда, в лаборатории долго не прожил ни один из них. Ученый предполагал, что есть два пути решения проблемы с выживанием: наделить существ собственным источником пламени или отправлять их в стазис на неопределенное время, в нужный момент пробуждая их своим пламенем. Первый путь показался Лоренцини слишком опасным. И здесь я не могу с ним не согласиться.       Кстати, уж больно знакомые идеи. А подобные записи не попадали в руки Семьи Эстранео? Если так, то многое становится ясным. И дальновидность ученого тоже.       Так, а что дальше? А! Вот и оно.       Идея, пришедшая к ученому, была проста, гениальна и не выполнима в его времени. Создать существ скорее из пламени, чем из материи. Заставить их обретать материальность при подаче пламени, и не рассеиваться в воздухе, когда подпитка исчезала. Постулаты звучат очень убедительно, но возможно ли реализовать это в жизни? Так-так-так… Значит, он все-таки попытается? Хотя бы теоретически разработать эту возможность. Так, а дальше?       Конец. Дневник оборвался. В прямом смысле.       Кто-то вырвал последующие страницы. И их было много. Значит, я опоздала?       Хреново.