Hustlers

Примерно через неделю Чонгук наконец-то нашел время угостить Джину выпивкой в баре, который находился неподалеку от BigHit. Было около шести вечера, когда он писал сообщение Джину, поглаживая одной рукой волосы Тэхена. Ким был занят в последнее время, уходил куда-то утром и возвращался только поздно ночью, всегда казался уставшим до самых костей и либо подавленным, либо нехарактерно капризным, когда приходил домой. Чонгук спросил его о том, где старший был в первую ночь, но он не ответил и лишь потащил его в постель, чтобы устроить голову на чужой груди и практически растаять на его теле, пока все очевидное напряжение долгого, утомительного дня постепенно проходило. Чон ничего не сказал и дал ему поспать. На следующую ночь Тэ пренебрежительно покачал головой и пробормотал «работал», прежде чем лечь и положить голову на колени младшего, позволяя тому гладить его по волосам, как он делал это прямо сейчас. Так прошла неделя, и Чонгук забывал об этом по утрам, когда просыпался от нежных, сонных поцелуев, хотя и не прижимался к Киму по ночам, когда тот возвращался, измученно покачиваясь на ходу. Вчера Чон снова спросил об этом, и Тэхен прошептал, что началась адская неделя на работе, прежде чем его глаза закрылись, а он сам задремал, свернувшись калачиком на коленях парня. Гук давно подозревал, что у Тэ действительно есть постоянная работа или, по крайней мере, старший делает что-то, что привело его к состоянию миллионера, владению роскошным количеством времени и денег, чтобы играть в казино, оплачиванию месячной поездки на двоих из-за простой прихоти. Тэхен играл не так часто, как младший, и обычно не очень активно пытался выиграть, поэтому Чон подумал, что это странно, что у него есть деньги, чтобы тратить их на него. Однако младший никогда по-настоящему не интересовался этим вопросом, так как Ким никогда не говорил об этом много, и это было не так важно для него, в любом случае, если Тэ захочет рассказать, то найдет для этого момент. Поэтому Чонгук решил, что медовый месяц закончился, и Тэхен, будучи более дееспособным, уважаемым членом общества, чем младший, должен был ходить на работу и не мог просто играть в карты дни напролет или брать Чона в поездки каждый раз. Гуку было нормально, но он не мог не волноваться, когда синяки начали формироваться в кольца под глазами старшего, а они не разговаривали нормально в течение недели. Парень надеялся, что Тэ должным образом заботится о себе, и беспокоился о том, какая работа так насильно напрягает его, но ему не хотелось ворчать, поскольку Тэхен всегда казался слишком уставшим, чтобы вести полноценный разговор среди ночи, а утром тот возвращался к своему яркому, жизнерадостному «я», пока Чон не хотел портить его настрой и драгоценное настроение, поднимая вопросы. Он решил спросить Тэхена об этом как следует после того, как закончится «адская неделя на работе». Сегодня старший вернулся около часа назад и все, что он делал, это лежал, положив голову на колени Чонгука, и спокойно спал. J: 6:30 подойдет для тебя? Я: ага, конечно Я: скоро буду там J: Прекрасно ― Малыш? ― Чонгук пригладил волосы Тэхена и посмотрел на него сверху вниз, когда тот открыл один глаза. Чужой взгляд выглядел затуманенным и расслабленным. ― Мм? ― Я ненадолго уйду. Иди ложись в постель, здесь холодно. ― Чон подтолкнул Тэ, который поднял голову, позволяя ему встать с дивана. Ким пробормотал что-то в знак согласия, свернувшись калачиком и не делая ни малейшего движения, чтобы встать и лечь нормально спать. Младший вздохнул, присел на корточки, чтобы поцеловать его в висок, нахмурившись, когда тот продолжал лежать с закрытыми глазами, казалось, решив снова заснуть прямо здесь и сейчас. ― Я серьезно, ты простудишься. ― Чон попробовал достучаться до него еще раз. ― Это тебе следует беспокоиться об этом. На дворе ноябрь, который близится к зиме. Обязательно надень что-нибудь теплое, прежде чем уйдешь. ― лениво проговорил Тэхен, пока его язык заплетался от сонливости, и парень улыбнулся, оставляя долгий поцелуй на его лбу и после вставая, чтобы уйти.

***

― Чувак, я, ― Джину сделал паузу, чтобы икнуть, и поставить свой пятый стакан на стойку бара с твердым стуком. ― Не знаю, как ты, но я чертовски пьян. Мне нужно пойти прогуляться или сделать еще что-нибудь, дабы проветрить голову, а то иначе я отключусь. ― Звучит заманчиво. ― застонал Чонгук и потер висок тыльной стороной ладони, чтобы затем, слегка пошатываясь, подняться с барного стула. Они вышли из бара, после чего несколько минут шли молча, глотая свежий, прохладный ночной воздух, чтобы прогнать алкогольное опьянение. У Чона было много сожалений по поводу количества выпитого ими, и он определенно почувствует дерьмовые последствия завтра утром, но сейчас парень был не в том состоянии ума, чтобы действительно беспокоиться об этом. Они пили уже добрые пару часов, и Гук не был уверен, который сейчас час. ― Итак, как я уже сказал, я чувствую, что не могу даже… ― заговорил Чон, резко нарушая тишину, когда его вялый мозг внезапно прояснился, позволяя мыслям снова формироваться во что-то связное. ― Подожди, это продолжается с…? ― А? Ох, я… ― О чем мы говорили в баре? ― Н… Ага. ― Ладно, продолжай. Чонгук позволил себе хихикнуть из-за внезапно сорванной попытки завязать разговор и попытался вновь сделать это. ― Ага, итак, как я уже говорил, я чувствую, что не могу даже спросить его об этом. Например, я боюсь, что если упомяну «работу», он будет в плохом настроении, и мы окажемся в этом неловком тупике, пока он не заползет обратно в кровать, чтобы мы могли обняться. И типа? Я так к этому не привык? Я не привык беспокоиться о том, чтобы не испортить ему настроение? Я никогда не видел его в плохом настроении, ну, до этой недели. Я чувствую, будто должен ходить вокруг него на цыпочках? Типа, мне просто нужно держать рот на замке и играть с его волосами, пока он не уснет, потому что это моя задача, и вся ночь заканчивается именно так. Это нормально, но… ― Но ведь это не нормально, да? ― пропел Джину, его громкий голос звенел по улице, проскальзывая через деревья вдоль тропинки. Он бросил на него взгляд и понимающую, кривую усмешку, а Чонгук застонал от души, позволив своей голове наклониться вперед и начав сутулиться, пока конечности казались тяжелыми и были будто сами по себе. ― Нет, это пиздецки не нормально, агх. ― раздраженно пожаловался Гук, расплываясь в беспомощной, покорной улыбке, когда Джину фыркнул и расхохотался, слегка спотыкаясь. ― Я что, его массажист? Я имею в виду, конечно, я не против гладить его по волосам, мне нравится это делать, но серьезно, это происходит с минимальным количеством общения, будто он думает обо мне как о портативно обогревателе, а не о своем парне по ночам. Я забочусь о нем и знаю, что он устал и про остальное дерьмо тоже, но если это будет продолжаться, я сойду с ума. ― Ох, блядь, вот почему я не люблю отношения. Извини, приятель, тут я тебе не помощник. ― протянул Джину, все еще беззаботно улыбаясь, и Гук вздохнул, слегка пожав плечами. ― Мне просто нужно было выговориться. Прости за все эти сопли. Черт, я думаю, что Тэхен ― это все, о чем я говорил последние полчаса или около того. ― простонал в отчаянии Чон, проводя рукой по волосам и слегка взлохмачивая их. Возможно, он просто был пьян. Парень не мог точно сказать, но тротуар выглядел немного извилистым для его зрения, скользким и ускользающим из фокуса. Да, возможно. ― Не-а, ты говорил о карта, о том, как друг научил тебя игре, которую он выучил дома, кажется, это была Красная Пятерка, а Тэхен научил тебя Техасскому Холдему, потом ты говорил о том, как Тэхен оказался тем, кто рассказал, что BigHit на самом деле был нелегальным игорным домом, и обо всем, что знал об остальной большой семерке, как Тэхен предложил прыгнуть с парашютом на вашем первом свидании и как вы оба спорили, когда лучше принимать душ: утром или вечером, как Тэхен… Ох, подожди. Да, ты говорил только о Тэхене. ― задумчиво проговорил Джину, и Чонгук снова застонал, потирая лицо ладонью. Почему он был таким? ― Прости меня. ― пробормотал младший, отчего мужчина легко рассмеялся, качая головой. ― Нет-нет, на самом деле было интересно слушать о внутренней работе и обо всем остальном. Приятно было послушать о нем, потому что Тэхен больше со мной не разговаривает. Если тебя это утешит, то ты заговорил о нем только после четвертого шота. ― Джину пожал плечами, его глаза слегка вспыхнули, и Чон напрягся при упоминании, немного протрезвев. ― О да, я заметил это. Мне казалось, вы друзья? Он становится очень странным, когда я упоминаю о тебе. Что случилось между вами? ― с любопытством спросил Гук, и Джину вздохнул, слегка наклонив плечи вперед и почесав затылок. ― Понятия не имею. Он перестал разговаривать со мной… Ну, несколько месяцев назад. Примерно в то время, когда я узнал, что вы встречаетесь. Я чувствую, что он на самом деле не хочет, что ты разговаривал со мной или как-то контактировал. ― Джину бросил на Чонгука вопросительный взгляд, выгнув бровь, когда говорил, а грубая веселая улыбка покоилась на его губах. Младший нахмурился из-за его слов, плотнее запахнул пальто и засунул руки в карманы, стоило холодному ветру пронестись по темным улицам, пробегая по его спине и струясь по волосам. Черт, сейчас действительно становится все холоднее и холоднее. ― Какого хуя? Почему? ― Не ебу. Может быть, он думает, что я один их тех проблемных плохих парней, которые развращают его драгоценного возлюбленного. ― Джину насмешливо ухмыльнулся, а Чон фыркнул. ― Но если твой парень не хочет, чтобы ты общался со мной, ты уверен, что это нормально ― гулять со мной сейчас? ― Это пиздецки тупо. Он просто ведет себя глупо, не беспокойся. ― твердо ответил Гук, и Джину рассмеялся, слегка пожав плечами. ― Как скажешь. Передавай ему привет от меня, когда попадешь домой.

***

Чонгук открыл дверь своей спальни и увидел Тэхена, сидящего прямо на кровати. Комната была погружена в серо-голубую тень, пока единственным светом в помещение был небольшой, но резкий белый свет экрана телефона старшего. Тэ закрыл телефон с мягким щелчком и посмотрел на него, когда Чон вошел, и теперь единственным светом, который можно было увидеть, был мягкий, туманный лунный свет, проникающий в комнату через оконные стекла, где занавески не были закрыты до конца. ― От тебя несет алкоголем. Должно быть, ты здорово напился. Куда ты ходил? ― тихо спросил Тэхен, откидывая одеяло и вставая, осторожно проходя через всю комнату к нему, чтобы затем обхватить холодно-обжигающие щеки младшего своими теплыми руками и поцеловать его легко и коротко. Чонгук поймал его запястья своими ладонями, чтобы слегка удержать их на месте, прежде чем они отпустили бы его, и уставился на красивое, бесстрастное лицо Тэ, едва тронутое скудным лунным светом, плывущим по комнате. Гук не мог прочитать что-то в его сияющих глазах, что были похожи на гладкое стекло. ― … Я просто ходил выпить с другом. ― Чонгук ответил медленно, спокойно, решив не говорить ему, что его другом является Джину. Тэхен смотрел на него еще секунду, прежде чем снова поцеловать, на этот раз дольше и слаще, скользя теплыми ладонями по линии челюсти парня к его шее, которая была все еще холодной из-за ночной прогулки, положив на нее руки и позволяя теплу струиться по его коже. Чон вздохнул у его губ, расслабляясь в теплоте старшего, и подумал про себя, что не говорить о Джину было правильным решением, чтобы Ким прикасался и целовал его вот так, без какого-либо неоспоримого напряжения, которое, казалось, появлялось при одном упоминании этого парня. Впрочем, это было пугающе, если подумать. В какой момент младшему понадобилось что-то скрывать от Тэ? И почему? Неужели они изменились? Тэхен повернулся, забираясь обратно в постель и удобно устраиваясь в ней, пока Чонгук расстегивал пальто и раздевался, будучи слишком уставшим, чтобы думать о душе или чистке зубов в попытке избавиться от остатков алкоголя во рту. ― Который час? Должно быть, уже довольно поздно, а ты все еще не спишь. Прости, ты, наверное, ждал меня? ― пробормотал Чон, снимая рубашку и присоединяясь к Тэ на теплой и такой гостеприимной кровати, ожидая, пока тот подвинется и освободит место, прежде чем лечь. ― Не особо, если честно. Я получил сообщение с работы, поэтому проснулся и посмотрел, что там. ― рассеяно ответил Тэхен, поднимая телефон, проверяя экран блокировки и протягивая руку, чтобы положить его на прикроватный столик экраном вниз. Гук почувствовал, как его лицо напряженно нахмурилось, и нерешительно коснулся чужой руки. ― Работа… Опять? ― Чонгук говорил осторожно, задаваясь вопросом, с какой работы старшему могло прийти сообщение так поздно. Тэхен лег рядом, и младший тут же обнял его, инстинктивно притягивая к себе чужое теплое тело, хотя беспокойство и переживания заставили его пальцы замереть и сжать губы. ― Тэхен, о твоей работе… ― Не сейчас. ― тихо пробормотал Ким, но в его голосе прозвучала резкость, которая остановила еще не произнесенные слова младшего, погасив его желание говорить и спрашивать меньше, чем за секунду. Чонгук неловко сглотнул, но ничего не сказал, оставаясь неподвижным, пока Тэ прижался к нему, выдыхая остатки дня в мгновение ока.

***

Чонгук сонно открыл глаза, поморщившись, когда сведенные судорогой мышцы рук немедленно дали знать о себе его медленно просыпающемуся сознанию. Блять, его голова слегка пульсировала из-за прошлой ночи. В какой-то момент он перевернулся на спину, замечая, что голова Тэхена лежала рядом с его, пока чужое медленное, ровное дыхание касалось его уха. Тело старшего было прижато к боку Чона, сжатые пальцы покоились на его груди. Гук повернул голову, прижался носом к мягким волосам Тэ и закрыл глаза, вдыхая его аромат в течение нескольких спокойных мгновений, чувствуя, как слабый, зимний солнечный свет ползет по коже, прежде чем подняться, вытащив руку из-под спящего тела парня. Несколько мгновений младший смотрел на великолепное спящее лицо Тэхена, ощущая, как боль в основании черепа утихает, когда он только смотрит на своего красивого возлюбленного. Чон позволил себе прикоснуться, нежно проводя костяшками пальцев по чужому лбу, его закрытым векам, наблюдая, как они рефлекторно трепещут, его щекам и нежным губам. Тэхен выглядел таким усталым. Уголки его губ, казалось, были опущены вниз, их легкое сжатие свидетельствовало о напряжении даже во сне, а под глазами залегли темные круги. Однако он все еще был похож на ангела. ― Ты такой красивый, даже когда устаешь и нервничаешь. Чем ты занимаешься, Тэхен? Ты так много работаешь, что начинаешь терять вес. Я не хочу, чтобы ты утомлялся. ― мягко сказал Чонгук, обращаясь к бесчувственному телу старшего, нежно проводя пальцами по его волосам, слегка массируя скальп. Чон улыбнулся про себя, когда Тэхен медленно выдохнул, а крошечная складка между его бровями расслабилась в тот момент, как Гук потер кончиками пальцев кожу головы. Он был таким… Захватывающим. Прекрасным. Грудь Чонгука сжалась, когда он снова заговорил, шепча эти нежные слова, как будто они были чем-то секретным, разделяемым только между ними двумя. ― Ты так много значишь для меня. Пожалуйста… Заботься о себе как следует. Чонгук вздохнул, слегка погладил старшего по щеке большим пальцем, наклонился, чтобы поцеловать его в уголок губ, и удивленно дернулся, когда Тэхен повернул голову так, что их губы встретились. Гук отстранился, глядя вниз на Кима, который открыл эти яркие, красивые глаза, пока маленькая, сдержанная улыбка танцевала на его губах. Младший не знал, слышал ли тот то, что он говорил, потому его улыбка вышла скрытной и личной. ― Когда ты проснулся? ― пробормотал Чонгук, позволяя Тэхену взять его за руку и переплести их пальцы. Тэ медленно, сонно моргнул, нежно целуя кончики чужих пальцев. ― Только что. ― зевнул Ким, отпуская руку парня, чтобы потянуться. Его хриплый голос немного потрескивал после сна, когда он издал удовлетворенный стон. Чонгук наблюдал, как чужое тело извивается, футболка задирается, обнажая гладкую кожу, туго натянутую на тощие мышцы, и не мог не протянуть руку, чтобы прикоснуться. Он провел кончиками пальцев по боку Тэхена и по более мягкой коже нижней части живота, наблюдая, как мышцы дергаются и трепещут под его прикосновениями. Тэ поднял голову, чтобы взглянуть на него, приподняв бровь и растянув губы в ленивой ухмылке, прежде чем сесть, легко и мягко схватив его блуждающую руку и, удерживая ее на месте, смотря кокетливым и дразнящим взглядом. Чон сел и одобрительно улыбнулся, когда старший провел рукой по своим волосам, откинув голову назад и обнажив длинную шею в той чрезмерно чувственной манере, которая, как они оба знали, сводила младшего с ума, прежде чем подползти к нему на четвереньках. Гук задумчиво выругался, наблюдая, как Тэхен склонил голову набок, намекая, пока небольшая улыбка искривила его губы, а глаза потемнели, когда он остановился, скользнув своими теплыми ладонями по груди младшего, чтобы устроить их на его плечах, наклонившись вперед, как будто собираясь поцеловать парня, и Чонгук закрыл глаза, будучи опьяненным и очарованным каждым чужим движением. Затем он почувствовал, как чьи-то руки сжали его плечи и с силой толкнули назад так, что парень упал прямо с кровати, утащив с собой половину одеяла, создавая неуклюжий беспорядок. Чон вынырнул из-под одеяла, чтобы хмуро посмотреть на Тэхена, который хихикал над его поражением, одарив парня очаровательной улыбкой, прежде чем раскинуть руки и плюхнуться на кровать, распластавшись. ― Ах, да, все это пространство полностью для меня. Наконец-то я могу спать спокойно. ― счастливо объявил Тэ, испустив блаженный вздох, пока его тело буквально погрузилось в мягкую кровать, а губы скривились в довольной улыбке. Чонгук закатил глаза и встал, когда старший удобно устроился, уткнувшись лицом в подушку, и несколько секунд смотрел на него расслабленную, ленивую улыбку. Он фыркнул и забрался обратно на кровать, схватив Тэхена за плечо и с силой перевернув его на спину. Ким приподнял бровь, слегка поджав губы, и Гук наклонился для поцелуя, вдавливая старшего в матрас, одним плавным движением заключая его в импровизированную клетку из своего тела, прижимая чужие запястья по обе стороны головы. ― Как будто я позволю тебе это сделать. ― прошептал Чон в губы Тэ, оставляя легкие, как перышко, поцелуи на его щеке и подбородке, влажно посасывая шею, пока под теплой кожей не появилась тускло-красная отметина. Тэхен раздраженно прищелкнул языком, явно чувствуя, как образуется засос, но Гук ухмыльнулся, заметив, как у него перехватило дыхание и как он слегка откинул голову назад. ― Серьезно? Если ты оставишь такой большой засос на моей шее, его будет невозможно скрыть. ― голос Кима сначала звучал как ворчание, но под конец растаял в низком, страстном стоне, когда младший прижался к нему всем телом, двигая бедрами медленно в дразнящей манере. ― Надень водолазку или шарф, ну или еще что-нибудь. Ты выглядишь так… ― Гук сделал паузу, чтобы скользнуть языком по этим мягким, приоткрытым губам, проглатывая восхитительно низкие, гортанные стоны, что появились в тот момент, когда он сильнее начал ерзать. Парень сам издал низкий стон, когда Тэхен выгнул спину, чтобы прижаться грудью к груди Чона, и от головокружительного жара чужого тела у него едва ли не потекли слюни, а нервы, как всегда, воспламенились. ― … Так горячо в водолазках. ― Я выгляжу горячо во, ах, всем. ― произнес Тэ, издав рванный стон, когда младший прикусил его мягкую, влажную губу и затем потянул ее, пока чужое выражение лица исказилось, становясь более хмурым, что было бесполезным предположением, учитывая полузакрытые, остекленевшие глаза Кима. Он высвободил запястья и оттолкнул Чонгука, скатившись с кровати впечатляюще быстро, несмотря на потемневший, отчаянно голодный взгляд в глазах, отчетливо читающийся в тот момент, когда старший снова посмотрел на лежащего Чона. Это заставило Гука ухмыльнуться. ― Что случилось, малыш? Возвращайся в постель. ― вкрадчиво пробормотал младший, позволив своему голосу принять преувеличенно бархатистый, мягкий тон, когда он призывно приподнял одеяло, изо всех сил стараясь не рассмеяться из-за того, как Тэ выругался. ― Почему ты так возбужден с самого утра? ― застонал он, и Гук взглянул на часы, стоявшие на прикроватном столике. ― Уже одиннадцать, а мы до сих пор не потрахались. Вообще-то мы не виделись целую неделю с небольшим. Это немного расстраивает меня. ― ответил Чонгук совершенно невинно, как ни в чем не бывало, и Тэхен снова страстно выругался, бросив на него ровный, равнодушный взгляд, словно его член не был возбужден под боксерами, что было явно заметно. ― Ну да, но разве ты не выпил вчера слишком много? Вставай и иди прочисти желудок или сделай что-нибудь в этом духе, или хотя бы почисти зубы, прежде чем снова прикоснешься ко мне. ― фыркнул Тэ и зашагал в ванную, и Гук не мог не рассмеяться над его властным тоном, зная, что тому было наплевать, но он просто выделывался, потому что хотел этого. Младший провел рукой по волосам, лениво поднимаясь с кровати, и затем последовал за Кимом более неторопливым шагом. ― Вредина. ― пробормотал Чонгук достаточно громко, чтобы Тэхен не пропустил это мимо ушей, и практически услышал, как он закатил глаза. Парень улыбнулся ему через зеркало, когда подошел к раковине, где стоял старший, и послушно начал чистить зубы, как ему и сказали. Однако, каким бы домашним не был момент, во время которого они только что проснулись, чистя зубы бок о бок, будучи с грязными волосами, пока на кровати находилось мятое постельное белье, это все было абсолютно не веселым, поэтому Чонгук медленно приблизился к Тэхену, скользнув рукой вниз по его боксерам и потирая ладонью чужой возбужденный член. Старший чуть не подавился щеткой, а зубная паста немного выглянула в уголке его рта, пока он сам бросил на Чона свирепый взгляд. Гук пожал плечами, в ответ крепко сжимая член и проводя рукой вверх-вниз по всей длине, тупо смотря перед собой на свое отражение в зеркале, когда двигал пальцами, наблюдая, как Тэ страдает, боковым зрением и хихикая внутри. Теперь Чонгук знал, почему тот всегда любил мучить его, делая подобные глупые вещи. Причем, чаще всего, в общественных местах. Тэхен наклонился вперед и крепко ухватился за край раковины, вены выступили на его напряженной руке, а глаза были зажмурены, пока младший проводил ногтем по чувствительной коже, и, боже, полностью наслаждался видом, глядя, как Ким пытается держать себя в руках. Чонгук надавил большим пальцем на уретру, чувствуя, как предэякулят прилипает к пальцам. Тэхен действительно подавился зубной щеткой на этот раз, резко кашляя и выплевывая зубную пасту изо рта. Чон убрал руку, прежде чем его ударили, и попытался не смеяться слишком сильно, прополоскав рот, пока Тэ пытался выровнять дыхание, стоя рядом с ним. ― Клянусь Богом, ты… ― Ким резко замолк, глядя широко раскрытыми глазами на то, как младший слизывает прозрачную субстанцию пальцев, тихо постанывая. ― Примешь со мной душ? ― легко спросил Чон, наблюдая, как пламя пляшет в глазах Тэхена, пока тот вздохнул, словно был очень сильно оскорблен его словами, и повернулся, чтобы прополоскать рот. Старший снял с себя рубашку, стянул боксеры и отбросил вещи на холодный кафельный пол. Гук воспользовался очень интересным моментом, чтобы оценить вид обнаженного тела Кима, никогда не уставая блуждать взглядом по каждому дюйму его гладкой, идеальной кожи, прослеживая тени, падающие прямо на тонкие провалы и изгибы мышц, как будто он уже потерял где-то в памяти данное изображение. ― Прекрати пялиться на мое тело, как будто ты его раньше не видел, и иди уже сюда. ― протянул Тэхен через плечо, входя в душ и включая воду. Чонгук честно пытался сосредоточиться только на том, чтобы умыться и принять душ как следует, но все приличные, правильные мысли смылись в канализацию вместе с мыльной пеной, когда он повернулся и увидел, как вода стекает по телу Тэхена, как струйки стекают по его коже, а температура воды придавала ей слегка розоватый оттенок. Само собой разумеется, зрелище было чертовски возбуждающим, но стоило Тэ повернуться к нему лицом, а мокрые волосы упали на его полузакрытые глаза, вода капала с чужих губ и подбородка, Гук почувствовал, как возбуждение, кипящее в нижней части живота, превратилось в медленную, ноющую, жгучую пульсацию. Вся атмосфера, казалось, изменилась в тот момент, когда старший позволил Чону прижать его к кафельной стене, лишь немного вздрогнув из-за того, что спина ударилась о холодную поверхность, глядя на парня из-под мокрых ресниц. Чонгук провел руками по бокам Тэ, наслаждаясь ощущением его теплой, влажной кожи, и медленно поерзав бедрами. Глаза Кима затрепетали, но не закрылись полностью, даже когда его рот открылся, а пьянящий, сосредоточенный взгляд остановился на чужих глазах, что были в нескольких дюймах от него. Гук не понимал почему, но двигался мучительно медленно, ни на секунду не прерывая зрительного контакта. Тэхен не проявлял своей привычной инициативы, позволив ему задавать темп, положив руки на плечи с непроницаемым выражением лица из-за очевидного удовольствия. Рванный, громкий стон, который звучал подобно музыке для младшего, сорвался с чужих губ, когда Чон просунул руку между бедер Тэ и огладил мягкую кожу, отчего колени того слегка задрожали. Ким заскользил по стене и почти упал вниз, прежде чем парень успел поймать его и удержать, ослабив хватку только тогда, когда был уверен, что старший восстановил равновесие. ― Осторожнее. ― тихо пробормотал Чонгук, пока в голосе звучало беспокойство и встревоженность, вспыхнувшие в ответ на мысль, что Тэхен может поскользнуться и пораниться, но они тут же исчезли, когда тот молча уставился на него в ответ. Казалось почти нереальным то, как он красиво выглядел, пока вода стекала ручьями с его мягких волос, ресницы отяжелели от прилипших капель, губы были приоткрыты, но глаза сфокусировались так пристально только на Чонгуке, отчего его сердце немного заныло. Младший наклонился вперед, прижимаясь губами к губам Тэ, глаза закрылись, когда он медленно целовал его, каждое движение было неторопливым и точным. Парень не был уверен, была ли горячей вода, стекающая по спине, или же тепло чужого тела обжигало сильнее. Он почувствовал вкус мяты и сладость рта Тэхена на своем языке… А также крошечный намек на соленость. Губы Тэ немного дрожали, и он прервал поцелуй, чтобы положить голову на плечо Чона, прижимаясь лицом к его коже, когда младший опустил руку между их телами и обхватил их члены, медленно поглаживая и поворачивая голову, чтобы оставлять легкие поцелуи вниз по шее старшего. Чонгук закрыл глаза, слушая, как тихие стоны и вздохи усиливаются в объеме и степени непристойности, слушая, как отчаянный, пронзительный голос Тэхена постепенно становился выше, пока его руки не обвились вокруг младшего, ногти впились в спину, а тело слегка дрожало. Гук вдохнул его теплый, родной запах, узнаваемый даже под ароматом шампуня и гелем для душа, и ускорил темп руки, доводя их до оргазма. Напряжение вырвалось из его тела вместе со спермой, что попала на грудь старшего и тут же смешалась с водой, смываясь вниз. Тэхен кончил спустя несколько движений рукой, легкий и высокий стон сорвался с его губ, а он сам прижался к парню так близко, насколько это было возможно. Тэ, казалось, не хотел отпускать его, тяжелое и учащенное дыхание обдувало кожу Чонгука, и младший закрыл глаза, пока его бешеное сердцебиение восстанавливалось до нормального ритма, изо всех сил стараясь удержать самого себя и Кима. Это было так утомительно, и Гук понятия не имел почему. Не в физическом смысле, нет, он почти не вспотел, но… Чужое тело все еще прижималось к нему вплотную, даже когда Тэхен отстранился, чтобы поцеловать нос младшего, его щеку и закрытые веки, прикосновение было легким и мимолетным, далеким от реальности. Чонгук смыл остатки спермы с их тел, Тэ внезапно показался слишком опустошенным, чтобы сделать что-то еще, кроме как стоять и бездумно смотреть на него. Когда они вытерлись, Чон взглянул на него и с ощутимым шоком заметил, что красивые глаза Тэхена покраснели. ― Тэхен? Тэхен. ― ахнул Чонгук, протягивая руку, чтобы схватить старшего за подбородок, наклоняя чужую голову к себе. Тэхен моргнул, слегка приподняв брови, и покрасневшие глаза слегка расширились. ― Ты в порядке? ― Да? Почему… Почему я не должен быть в норме? ― ответил Тэ, немного наклонив голову набок, нахмурив брови в замешательстве, и Чон слегка запнулся из-за кажущегося искреннего непонимания, написанного на чужом лице. ― У тебя глаза немного красные. Такое чувство, будто ты плакал. ― Чонгук говорил легко, нерешительно, изучая глубину глаз старшего, которые расширились еще больше, и теперь Ким выглядел немного застывшим, прежде чем расплыться в небольшой улыбке, а свет будто и правда вернулся в его взгляд. ― Правда? Ну, у меня немного щипали глаза. Скорее всего… Попала вода или еще что-нибудь. Возможно, всему виной шампунь. ― весело ответил Тэхен, быстро поцеловав младшего в щеку и улыбнувшись чуть шире. ― Я в порядке. Чонгук смотрел, как он вытирает полотенцем волосы и выходит из ванной, не двигаясь, пока Тэ одевался: каждое его движение было таким естественным и расслабленным, но грудь парня была тяжелой, а он сам задыхался от жгучей боли. Гук знал, что Тэхен только что плакал в душе, уткнувшись ему в плечо, однако не хотел говорить ему, что это произошло, не говоря уже о причине. Чон просто не знал, как подойти к этой теме, будучи сбитым с толку и ошеломленным, наблюдая, как Тэ подошел к прикроватному столику и проверил свой телефон. У них должен будет произойти разговор об этом рано или поздно. ― Чонгук? Мне пора на работу. Только что звонили. ― сказал Тэхен с другого конца комнаты, и Чонгук улыбнулся, помахав ему. ― Не возвращайся слишком поздно.