Hustlers

Я: хэй Я: ты занят? J: Не-а, только что закончил с работой на сегодня J: А что? Я: Тэхен работает, а безработный бездельник вроде меня скучает и ничего не делает Я: не хочешь сходить поесть где-нибудь или еще что-нибудь сделать? J: Конечно! Я, бля, всегда готов к еде J: Ты угощаешь?:) Я: ага, конечно

***

― Мы в говно пьяные, а сейчас только два часа дня. ― проговорил Чонгук немного без надобности, поскольку, да, они были пьяны, и да, было два часа дня, что было очевидно. Они оказались в баре вместо того, чтобы найти место, где можно поесть, как первоначально планировалось, хотя младший совсем не удивился исходу. ― Да, это так. ― глубокомысленно кивнул Джину, задумчиво глядя на водку в своей руке и делая маленький глоток. Чон почувствовал, как у него закружилась голова, и выпил стакан воды, чтобы прийти в норму. ― Боже, ну почему у меня такая жизнь? ― пробормотал Гук, прижимая пальцы к виску и медленно потирая его. Джину сочувственной рассмеялся, поднял рюмку за него в насмешливом тосте и одним махом допил содержимое, скорчив гримасу и вздохнув, после чего откинулся на барную стойку, словно из него разом пропал весь воздух. ― Посмотри на нас: мы в самом расцвете молодости, пьем алкоголь чуть позже полудня. Вот это жизнь. Тебе сколько, двадцать, двадцать один? Кризис среднего возраста наступил довольно быстро. ― заметил Джину с полуулыбкой, и Чонгук фыркнул, проводя рукой по волосам и массируя кожу голову легкими движениями пальцев. Затем он встал, чему последовал его друг, безмолвно согласившись покинуть бар, чтобы прогуляться и немного проветриться. ― Прости мой кризис среднего возраста. Пить днем - не типично для меня. ― сухо ответил Гук, ухмыляясь, когда Джину рассмеялся, понимающе улыбаясь, пока они шли по холодной улице. ― Ох, мне кажется, я знаю, что на самом деле вызывает всю эту мелодраму и эти удручающие слова. Случайно, не один наш общий друг? ― протянул Джину, хихикая, когда Чон от души застонал и хлопнул себя ладонью по лицу, чувствуя, как раздражение и разочарование вспыхивает в груди. ― Черт. Я не хочу думать о нем. ― пробормотал Чонгук в свою ладонь, и Джину наклонил голову к нему, вскинув бровь. ― Но он явно был у тебя на уме все это время. Давай, рассказывай, что случилось на этот раз? ― начал парень, все еще слегка улыбаясь, а Гук уже пожалел, что покинул бар. Он глубоко вздохнул, готовясь к своей короткой тираде, и проигнорировал чужую веселую ухмылку. ― Он просто…. Блять, я даже не знаю. Он был в порядке и шутил, и все остальное привычное дерьмо, а потом… Агх, я просто не знаю. Иногда мне кажется, что он злится на меня, и я не знаю, почему, и мне хочется злиться на него, потому что я не сделал ничего плохого, и это не совсем справедливо, но… Когда он так смотрел на меня, ничего не говоря, я чувствовал… Чувствовал, что сделал что-то с ним и должен был извиниться за это, как-то загладить свою вину. Неужели я ебанулся в край и терзаюсь чувством вины только из-за его лица? Он даже… Он даже ничего не говорил! Однако я все еще чувствую, что я действительно в чем-то проебался и должен загладить свою вину перед ним. ― Чонгук проговорил все практически на одном дыхании, и Джину поднял руки в знак капитуляции, выглядя немного ошеломленным. ― Чувак, я думаю, что останусь холостяком на всю жизнь. Я действительно не понимаю, но… Загладить свою вину перед ним, хах? Просто подрочи ему. ― весело предложил парень, и Чон поморщился, вспомнив, как это произошло утром. ―Уже. ― простонал младший, пока разочарование и непонимание просочились в его голос, отчего Джину произнес маленькое пустое «ах». ― Ты проебался. ― Джину ответил просто, и Чонгук немного ссутулился, вздыхая, и покачал головой, засовывая руки в карманы, будучи не уверенным, было ли бурление в животе результатом алкоголя или беспокойством из-за ситуации с Тэхеном. Наверное, все вместе. По мере того, как они шли дальше, бесцельно шагая по городу без определенного направления, ветер резче кусал их кожу, отчего Гук застегнул куртку после нескольких неудачных попыток из-за непослушных пальцев, что отказывались сотрудничать с ним как из-за холода, так и из-за пьяной дымки, заполонившей его разум. Джину, казалось, не шибко ощущал дискомфорт из-за низкой температуры, и Чонгук был весьма впечатлен, видя, как тот вообще не носил очень теплую одежду, нет, на нем был только простой стандартный деловой костюм, как обычно. Вспоминая об этом, каждый раз, когда младший видел его, тот был одет во что-то дорогое, но при этом простое, непримечательное на вид. ― Значит, ты каждый день ходишь в костюме? Не чувствуешь нужды переодеться во что-то более зимнее? ― спросил Гук, взглянув на Джину, который удивленно моргнул, осмотрев себя быстро, рефлекторно, казалось, обдумывая вопрос в течении секунды. ― Ну, как сказать… Ну, моя работа требует, чтобы я все время носил шикарные костюмы, да и у меня не так много свободного времени вне работы, так что, да, я думаю, ты прав. ― Джину легко пожал плечами, и Чонгук что-то промычал в подтверждение. ― Подожди, еще раз, кем ты работаешь? Ты говорил, кажется, что в сфере IT? Ты говорил, что часто ходишь в этот бар, так что получается… Твоя работа где-то поблизости? ― спросил Гук, раздраженно прищелкивая языком, так как он слегка заплетался. Тэхен продолжал говорить ему, чтобы он перестал так много пить, и младший знал, что должен, но… Да. Никакого самоконтроля. Тэхен разозлится, когда вернется сегодня домой. ― А? Э, да, я бы так сказал. Я имею в виду, это прямо там. ― Джину быстро поднял руку и указал на массивное, внушительное здание справа от них, стоило им приблизиться. Чонгук побледнел, почувствовав обычную неизбежную волну беспокойства и страха, когда он узнал смехотворно широкую полосу стекла. ― Что? Серьезно? ― Гук поморщился, и брови Джину взлетел вверх, когда он медленно кивнул, выуживая визитную карточку из внутреннего кармана своего пиджака. ― Эм, ага… Неужели это так невероятно? ― медленно спросил парень, слегка настороженно поворачивая карточку к Чону, пока тот снова поморщился, увидев знакомое название компании. ― Просто… Ну, нет. Я просто не знал, что ты работаешь на моего отца. Ты часто встречаешься с ним? ― Чонгук попытался улыбнуться, и Джину несколько секунд тупо смотрел на него, прежде чем до него дошла суть сказанного. Что-то мелькнуло в его на мгновение проницательных, задумчивых глазах, и это исчезло так быстро, что младший подумал, не померещилось ли ему. ― Ох. Так ты сын мистера Чона? Тот, который приходил, кажется… В конце прошлого года на ту вечеринку с участием акционерного общества? Ох, теперь, когда я думаю об этом, конечно, мне всегда казалось, что я видел тебя где-то раньше. Вау, какой же тесный мир, хах? Да, я вижу его каждый день, поскольку работаю непосредственно под его началом. Я типа прославленный секретарь, за исключение того, что никто, включая меня, действительно не знает, как называется моя официальная должность. ― Джину объяснил с легкой усмешкой, и Гук просто смотрел на него несколько мгновений, разинув рот, позволяя ему рассказать все. Вау. Какое совпадение. ― Ну… Значит, ты видишь моего отца примерно в сто раз чаще, чем я. ― сухо ответил Чон с печальной улыбкой, пока Джину выглядел немного озадаченным этим. ― Ты в плохих отношениях со своим стариком? Хотя… Да, мистер Чон на самом деле не такой уж белый и пушистый. Лично мне никогда не удавалось представить его с семьей. ― Скорее… Ни в каких, честно. ― пробормотал Чонгук, снова поморщившись от непроизвольно унылого тона, который вырвался у него. Его это не особо беспокоило, поскольку он прожил двадцать лет без присутствия своего отца, и он, конечно, не хотел выражаться иначе, но Джину, казалось, это не слишком беспокоило, поскольку парень посылал в который раз ему дерзкую ухмылку. ― Ах, черт. Я подумал, что ты мог бы время от времени рассказывать несколько хороших слов обо мне своему отцу. Тогда моя блестящая карьера и восхождение на вершину компании были бы подобны легкому ветерку. ― Джину театрально вздохнул, смиренно качая головой. Чонгук фыркнул, слегка толкнув его. ― Прости, здесь нет бесплатных акций. Продолжайте в том же духе, господин секретарь. ― усмехнулся Чон, слегка споткнувшись и едва не упав из-за неровного тротуара. Черт, его зрение все еще было немного расплывчатым, а это означало, что он до сих был слегка пьян. Оставалось только одно. ― Нахуй. Я все еще пьян. Пошли сыграем в карты. ― Я думал, ты никогда не предложишь это. ― ответил Джину с легкой веселой улыбкой, играющей в уголках его губ.

***

Тэхена сегодня с ним не было. ― Кто он? ― Юнги посмотрел через переполненную комнату на компаньона Чонгука за игровым столом, слегка прищурив глаза. ― Он бывал здесь несколько раз, верно? Напомни, как его зовут? ― Я почти уверен, что это тот самый Джину. ― ответил Чимин, проследив за его взглядом, чтобы посмотреть на Чонгука и Джину, смеющихся и соскребающих фишки и деньги одновременно. Как обычно, стол, за которым сидел младший, был самым оживленным и популярным из всей пульсирующей массы казино, потому в этом не было ничего нового. Что было неуместно, так это то, что Тэхена не было с ним сегодня. Юнги небрежно прислонился к стене, спрятавшись в тени, отбрасываемой яркими огнями казино и отражением монет, и незаметно наблюдал за происходящим, как обычно и делал, а Чимин тихо стоял рядом с ним. Пак смотрел, как Чонгук дает пять Джину, и даже издалека на его радостном лице читались восторг и чистое возбуждение ― они были пьяны, парень был почти уверен в этом. За то время, что он наблюдал, Гук бесчисленное количество раз поворачивался к Джину, прежде чем замереть на долю секунды, пока улыбка немного тускнела. Чимин знал, что посреди пьяной, восторженной и захватывающей атмосферы младший ожидал увидеть Тэхена, сидящего рядом с ним. Пак задумался, произошло ли между ними что-то. ― Черт. ― тихо пробормотал Юнги, засовывая руку в карман, когда Чимин посмотрел на него в замешательстве, на его глаза, полный ярости из-за вида Чонгука, что небрежно перетасовал колоду из одной руки в другую, даже не глядя на стопку карт, разворачивая ее веером и складывая обратно, как будто младший просто позволял своей руке делать что-то, играть с ними с легкостью, с которой кто-то щелкает ручкой. ― Он на самом деле довольно хорош. ― Ага. ― рассеяно ответил Чимин, все еще наблюдая. Чон болтал с Джину, по-видимому, даже не обращая внимания на карты, но Пак заметил совсем маленький уголок одной из карт, торчащий лишь немного из стопки, когда младший собрал их обратно вместе. Впечатляет. Выражение его лица не изменилось ни в малейшей степени, его движения, конечно же, ничего не выдали. На самом деле, если бы не тот факт, что Чимин учил его и наблюдал за его стилем игры на ранних этапах его покерной карьеры, пока младший разрабатывал все эти трюки и обманы, Пак никогда бы не заметил. Он просто знал, когда и где смотреть, и даже тогда должен был смотреть внимательно. Парень сомневался, что Юнги или даже Тэхен смогут это заметить. Впрочем, он ничего не сказал. Юнги взглянул на него, протягивая руку, чтобы обнять за талию и притянуть поближе к себе. Чимин удивленно уставился на него, тело инстинктивно напряглось из-за прикосновения, ища в мягких, спокойных глазах Мина признаки опасности, затаив дыхание. Тот просто смотрел на него задумчиво, крепко держа его, но не в плохом смысле. Это было… Приятно. Очень приятно. Притягательно. Чимину редко позволялось так чувствовать тепло Юнги, когда они прижимались друг к другу, в глазах старшего не было ни злобы, ни вспышек гнева, а его пальцы мягко покоились на талии парня. Пак понятия не имел, что с этим делать, и просто тупо смотрел в течении нескольких безмолвных мгновений, прежде чем Мин моргнул несколько раз, глядя в сторону Чонгука, но не убрал руку, как ожидал бы от него младший. ― Разве не ты учил его играть в карты? Как так вышло, что он теперь лучше тебя? ― Юнги говорил с бесстрастным выражением лица, но глаза Чимина широко распахнулись, когда он смог уловить малейший намек на теплоту в его низком тоне, низменная, сухая степень веселья, и это было почти так, как будто он… Дразнил его. Мин не разговаривал с ним каким-либо подобием нормального тона настолько долго, что Пак даже не был уверен, правильно ли расслышал его, и просто ошеломленно смотрел, пока Юнги не поднял бровь на отсутствие ответа, поворачивая голову, чтобы снова посмотреть на Чимина. Он слегка улыбнулся. Парень почувствовал, как весь мир вокруг него замер на секунду, застыв немного в шоке, прежде чем все напряжение исчезло из его тела, а после он сам расплылся в неудержимо широкой улыбке. Чимин позволил себе прижаться к чужому телу, опустив голову, но не в силах скрыть улыбку. ― Он так хорош, потому что у него был хороший учитель. Но да, мой ученик вырос и превзошел меня. ― со смехом ответил Пак, улыбаясь еще шире, когда Юнги наклонился и поцеловал его в лоб мягко и легко. Он чувствовал, что может взорваться чистым, неразбавленным счастьем, наслаждая теплом и нежными прикосновениями Мина, роскошью, которая была подарена ему так внезапно. ― Почему у тебя такой счастливый вид? Я сказал, что ты отстой. ― Юнги фыркнул, но Чимин только крепче прижался к нему, улыбаясь, не отвечая, зная, что старший прекрасно знает, чему он радуется.

***

Чонгук завалился в постель поздно ночью, будучи в сто тысяч богаче, не дожидаясь Тэхена и решительно игнорируя жгучее желание послать ему короткое сообщение или набрать его номер. Слишком много раз в ту ночь, пока младший напивался до безумного, дезориентированного оцепенения, играя в азартные игры и жульничая всю ночь напролет с веселым, добродушным и, конечно же, менее колючим компаньоном в лице Джину, он желал, чтобы яркая и заразительная улыбка Кима была рядом с ним. Младший проснулся под холодным одеялом и в пустой постели. Он рассуждал сам с собой, что у Тэхена есть свой дом, своя кровать, в которой он мог бы снова заснуть, это не значит, что старший живет с ним или что-то в этом роде, он не обязан возвращаться домой к Чону, ведь они всего лишь встречаются, и у него есть своя жизнь. Гук сказал себе, что грызущее, пустое чувство в груди было просто детским, мелким разочарованием, и холод, охватывающий его кожу, был просто естественным эффектом от постоянного приближения зимы и снега, а не вопиюще очевидным отсутствием теплого тела Тэ рядом. Тэхен действительно возвращался домой каждый вечер после этого чуть раньше, но что-то немного изменилось. Так прошел ноябрь, дни и ночи сливались воедино в бесцельном, бессмысленном течении времени, кусочек зимнего воздуха пробирал Чонгука до костей, но все же не так сильно, как холодное, напряженно поведение его парня, и было похоже, что он спал каждую ночь с незнакомцем. Чон задавался вопросом, просто ли Тэ разлюбил его или он видит его истинный характер только сейчас, после этих невероятных, прекрасно-диких, идеальных месяцев вместе. Однако парень не отказался от их отношений, поскольку однажды ночью пришел домой и услышал, как старший разговаривает во сне. ― Не смотри на меня так… ― тихое бормотание Тэхена нарушило тишину темной комнаты, и Чонгук остановился с наполовину натянутым на себя одеялом, повернувшись, чтобы вопросительно посмотреть на тень, лежащую рядом с ним. ― Тэхен? ― Я расскажу тебе, что происходит… Когда-нибудь. Не сейчас. Так что… Не спрашивай. ― тихо, хрипло пробормотал Тэхен, прерываемый медленными, усталыми паузами, очевидно, будучи все еще глубоко погруженным в сон. Чонгук глубоко вздохнул и сел, потянувшись, чтобы включить прикроватную лампу, прикусив губу, когда глянул на старшего, чтобы увидеть, как тот крепко сжимает простыни в том месте, где было тело Гука. Что-то в груди младшего сжалось в тот момент, как он заметил видимое напряжение, терзающее тело Тэ даже во сне, а тени легли в небольшие линии под его плотно закрытыми глазами, в уголках его губ. Чон снова выключил свет и заснул, сжав пальцы Кима в своих. Тусоваться с Джину, который всегда находил время для Гука, было похоже на снятие стресса, вместе со всеми этими легкими улыбками и непринужденной атмосферой, потому довольно скоро Чонгук начал проводить с ним свободное время каждый день, обычно до поздней ночи. Первые несколько раз, когда Тэхен спрашивал его, где он был или куда собирается так рано утром, младший отвечал, что встречался с Джину, и быстро обнаружил, что это было большой ошибкой, так как последующие слова старшего были менее счастливыми. Поэтому Чон перестал упоминать имя Джину, чтобы сохранять всеобщее спокойствие, но все разговоры стали немного короткими, ответы становились немного короче и резче каждый день, когда парень, шатаясь, возвращался в комнату пьяным, слепо ощупывая поверхности в темноте, пока не падал на кровать рядом с жесткой, почти что деревянной фигурой своего парня. Тэ не позволял ему прикасаться к себе в подобные ночи. Напряжение неуклонно росло, поскольку работа Кима не показывала никаких признаков того, что ее становилось меньше, и Гук больше не прилагал столько усилий, чтобы успокоиться и пойти на компромисс, зная, что Тэхену не нравится, что он находится большую часть времени с Джину, и заботясь об этом все меньше и меньше. Это было в декабре, когда в его голову, наконец, пришло осознание. Чонгук сидел в кафе, куда старший привел его в первую неделю их знакомства, и заказал тот самый напиток, вызывающий сердечный приступ, который тогда пил Тэ. Парень медленно пил его, болтая с Джину обо всем и ни о чем, вспоминая те времена, когда Ким был таким же сладким, как этот кофе. Правда позже они заговорили о Чоне старшем. ― Он не очень любезен со своими подчиненными, включая меня, но я думаю, что выше стоящие, вроде меня или Хэджина… Ты же помнишь его, да? Ну, твой отец дает нам некоторую относительную слабину. Нормальное отношение – довольно редкое явление. Если кто-то из его сотрудников не дотягивает до стандартов, или лажает, или делает что-то в этом роде, их увольняют без какого-либо сентиментального дерьма. Это жесткое, конкурентное рабочее место, но хэй, зарплата стоит каждого кусочка твоего труда. Кроме того, все могут бояться большого старого гризли под именем мистер Чон, но мы при этом уважаем и восхищаемся им, потому что, черт возьми, он способен на различное дерьмо. ― задумчиво проговорил Джину, рассеяно помешивая латте и пожимая плечами. Чонгук прикусил нижнюю губу, переваривая эту информацию. Он не ожидал ничего другого от своего отца, но, по крайней мере, парень был рад, что этот подход ледяной глыбы использовался со всеми, а не только с ним. ― Похоже на него. Наверное, у него аллергия на нормальное отношение. Приятно знать, что я не единственный, кто получает более холодную сторону айсберга. ― пробормотал Чон, морщась от преобладающей сладости кофе, когда сделал еще один глоток, но он не знал почему так отреагировал, ведь губы Тэхена всегда были слаще. Может быть, все дело было в том, что младший не привык к тому, чтобы не целоваться с Тэ около полумесяца. Парень помолчал, сжимая пальцами чашку, и при этой мысли в груди у него образовалась холодная пустота, заставившая любое тепло от горячего кофе превратиться в ничто. ― Я бы спросил, какой он дома, но, наверное, он никогда не бывает дома, верно? Обычно я все время с ним, особенно в командировках или где-нибудь еще. Что думает по этому поводу миссис Чон? ― спросил Джину, подняв глаза, чтобы встретиться взглядом с Чонгуком, и это был невинный вопрос, на котором младший опустил глаза, кусая свою губу немного сильнее. ― Моя мать? Ее больше нет. Довольно банально, правда? Богатый, одинокий наследник с успешным, суровым и постоянно занятым отцом и мертвой матерью, оставившей разлом между отцом и сыном. Она умерла, когда мне был год, и мой отец никогда о ней не рассказывал, так что я ее не помню, но… Ну, как-то так. ― тихо ответил Гук, отворачиваясь в сторону, глядя в окно на серые, пустые улицы, будучи не совсем уверенным, что он чувствует по этому поводу. Для него это не было действительно важным или значимым аспектом его жизни, поскольку парень честно не помнил и не имел никакой реальной существенной привязанности к своей матери, но иногда задавался вопросом, было бы все по-другому, если бы она все еще была здесь? Любил ли ее отец? Воспитал бы он Чонгука по-другому, обращался бы с ним иначе? Приходил ли домой каждый вечер к жене и сыну? ― Мои соболезнования. ― Джину говорил тихо, незнакомая, редкая серьезность притупила его тон, и Чон покачал головой, улыбнувшись одним уголком губ. Он все еще смотрел в сторону, поэтому пропустил немного расчетливый, задумчивый блеск в чужих глазах. ― Это случилось очень давно. В любом случае, так ты номер два в компании? Мой отец оставит компанию тебе, когда уйдет на пенсию? ― с любопытством спросил Чонгук, и Джину поднял бровь, удивление промелькнуло на его лице. ― Он тебе не сказал? Ох.. Ах… Да, я думаю, что он ничего не сообщил тебе, хах. ― сухо сказал Джину, и Гук покорно усмехнулся, когда тот криво улыбнулся и продолжил. ― Он оставляет компанию тебе. Ты ведь все еще его сын и наследник. ― Что? Но… Я даже… Я вообще не имею никакого отношения к компании! У меня нет даже никакой роли там! ― недоверчиво воскликнул Чон, пока шок вспыхнул в его груди. Джину пожал плечами, подняв руки, как бы говоря: «ну, а что ты можешь поделать». ― Я знаю. Не знаешь ни компании, ни рынка, ни даже профессий там, вероятно. Полный новичок. Я имею в виду, что ты мой друг и все такое, потому не обижайся, но я бы не выбрал тебя, чтобы возглавлять компанию. Босс, у которого молоко на губах не высохло? Угадай, кто должен будет кормить его с ложечки, учить, как завязывать шнурки? ― Джину широко улыбнулся, многозначительно сверкнув глазами, и Чонгук издал короткий смешок, откинувшись на спинку стула и медленно выдохнув, принимая это откровение. ― Ты? ― сухо ответил младший, и улыбка Джину стала шире, в его глазах мелькнуло веселье, а он сам щелкнул пальцами, тоже откинувшись назад. ― Бинго. ― Ну что ж… Чувак, я заранее извиняюсь. ― Чонгук рассмеялся и медленно покачал головой, не совсем понимая эту новость. Он был уверен, что должен найти свой собственный путь в жизни и сам решить, кем будет работать, чтобы его все вполне устраивало, но, очевидно, все не так. Его отец был честолюбив, решив оставить компанию, как выразился Джину, полному новичку. Честно говоря, Чон не знал, как к этому относиться. Он отказался от надежды унаследовать бизнес и почти подсознательно планировал просто полагать на азартные игры. Конечно, парень не собирался отказываться от должности генерального директора в пользу высокоразвитой, влиятельной и успешной компании, но… В кармане у него заиграл телефон, и Гук достал его, чтобы увидеть, что на экране светилось «Светофор». ― Ах… Тэхен звонит мне, подожди. ― пробормотал Чонгук, предупреждающее беспокойство уже зашевелилось у него в животе, и Джину показал ему большой палец, произнося едва уловимое «удачи». Младший ухмыльнулся ему и ответил на звонок. ― Привет. ― Привет, я закончил с работой. ― ответил Тэхен, его голос звучал немного хрипло и устало, но опять же, было что-то новое. Чон удивленно поднял брови. ― Вау, уже? ― Ага, у меня сегодня выходной. ― последовала небольшая пауза, как будто Ким раздумывал, стоит ли что-то еще говорить, и Чонгук пожевал внутреннюю сторону щеки, пока желудок скрутило от незнакомой неловкости, возникшей в какой-то момент между ними. Младший прищелкнул языком и стал искать, чем бы заполнить тишину. ― Это же здорово! Быстрее возвращайся домой и отдыхай. Не выходи никуда больше, ладно? Я знаю, что иногда тебя вызывают на работу поздно ночью. ― Гук попытался придать голосу бодрость, но каким-то образом затих под конец, и на этот раз повисла более долгая, тяжелая пауза, тишина на другом конце линии была гнетущей и осязаемой. Черт, что он сказал не так на этот раз? ― Где ты? ― тихо спросил Тэхен, и Чонгук почувствовал укол раздражения из-за этого вопроса, удивляясь, почему это имеет какое-то отношение к нему, почему он чувствует необходимость говорить таким разочарованным, неодобрительным тоном. Неужели ему было запрещено выходить? Неужели Тэ просто ожидал, что младший будет сидеть дома и ждать его? ― Я гуляю с другом. А что? ― Чон выпалил немного резче, чем хотел, хотя предполагал, что так было каждый раз, когда он говорил с Тэхеном в последнее время. Напряжение и раздражение накапливались в течение месяца, переносясь с каждым ответом. Джину смотрел на него с тщательно нейтральным выражением лица, пока младший закатил глаза и одними губами произнес: «у меня проблемы», на что тот резко ухмыльнулся. ― Ну конечно же. Ты как обычно гуляешь. ― Ким ответил презрительно с уничтожающим, раздражающим тоном, и Гук едва сдержал внезапный взрыв гнева, что вспыхнул в груди и угрожал вырваться наружу. Что за хуйня? ― В чем твоя проблема? ― Чонгук зашипел в трубку, прикрывая рот рукой, чтобы не нарушить тишину уютного маленького кафе, а Джину изобразил, будто ест попкорн. ― Какая проблема? Здесь нет никаких проблем. А что, у тебя какие-то проблемы? ― Тэхен ответил коротко, и Чон чуть не раздавил кофейную чашку в своей руке, поспешно поставив ее на стол, глубоко и резко втянув воздух, чтобы успокоить свои эмоции, которые были нестабильны и легко провоцировались уже больше месяца. ― Знаешь, я просто… Я собираюсь повесить трубку, потому что мне не хочется выяснять отношения прямо сейчас. Я скоро буду дома. ― Гук вздохнул, подавляя раздражение и успокаиваясь достаточно долго, чтобы сохранить вежливый, хотя и напряженный тон голоса. ― Ладно. ― Тэ вновь коротко ответил, и Чонгук отключился от звонка, медленно и глубоко вдыхая, прежде чем выдохнуть, изгнав весь негатив и гнев из своего организма, закрыв глаза, будто в молитве, когда положил телефон обратно в карман. Возможно, он действительно скоро начнет читать молитвы из-за старшего. ― Дай угадаю, все прошло не так хорошо, как ты надеялся, и даже хуже, чем ты ожидал. ― заметил Джину, когда младший сделал успокаивающий, спокойный глоток сладкого, приторного кофе, и веселье практически капало с его слов. Чонгук не смог сдержать покорной улыбки, услышав это сухое замечание. ― Как ты догадался? Чонгук не собирался задерживаться до половины пятого утра, но Джину познакомил его с новым казино на другом конце города. Он потерял счет времени, будучи погруженным в безумие и захватывающее, заманивающее в ловушку волнение новой территории. Парень был наполовину пьян, его эмоциональное состояние менялось каждые две секунды, и, когда ему удалось добраться до дома и подняться по неоправданно длинной лестнице, настроение у него было прямо-таки отвратительное. Тэхен разозлится на него. У Чонгука не было ни терпения, ни стабильности, чтобы мирно противостоять любым замечаниям. От него исходило так много негатива, что младший был почти уверен, если присмотреться достаточно внимательно, то можно было бы увидеть настоящие грозовые облака, зависшие в воздухе вокруг его головы. Гук открыл дверь своей спальни и увидел Тэхена, сидящего на кровати, скрестив ноги, все еще полностью одетого, очевидно, ожидая младшего, вместо того, чтобы готовиться ко сну, несмотря на время. Чонгук бросил взгляд на каменное выражение, застывшее на чужом лице, и громко вздохнул, закрывая за собой дверь с чуть большей силой, чем это было необходимо. ― Где ты был? ― спросил Тэ, но на самом деле это был вовсе не вопрос. Чон закрыл глаза и сделал глубокий вдох через нос, его губы сжались в тонкую линию. Раздражение царапнуло где-то под кожей, и младший напомнил себе не терять самообладания. ― Я же сказал, что гулял с другом. ― Гук ответил натянуто, не потрудившись сдержать легкое раздражение в голосе, и, не глядя на Кима, подошел к шкафу и небрежно бросил туда пальто. Он был не в нужном настроении для этого разговора. ― Сейчас четыре утра. Ты так поздно явился домой и можешь только дать мне какой-то недоделанный ответ вроде этого? Ты зачастил делать это в последнее время. ― Тэхен говорил опасно тихо, в его голосе слышался гнев. Чонгук развернулся, положив одну руку на дверной косяк, а другую на бедро, выгнув бровь и сжав челюсти. ― Как и ты. Я перестал тебя спрашивать, куда ты ходишь почти каждую ночь до трех или четырех часов. Что, тебе можно, а мне нет? ― Чон ответил и был не в состоянии удержать раздражение, наполняющее его слова. Тэ заметно заскрежетал губами, гнев вспыхнул в его пустых глазах. ― Что? То есть ты хочешь сказать, что затеял это дерьмо исключительно назло мне? Ты хочешь, чтобы я посмотрел, каково это, или почувствовал что-то в этом духе? ― протянул он с каким-то сухим недоверием, оттолкнувшись от кровати и сделав несколько шагов к младшему, засунув руки в карманы. ― Нет. Не все, что я делаю, происходит из-за тебя. Хочешь верь, а хочешь нет. ― пробормотал Чонгук, резко отводя взгляд в сторону, раздражение и мелкое желание наброситься и причинить боль добавляли колкости в его тон. Тэхен не отвечал несколько долгих, молчаливых мгновений, и Чон чувствовал, как его жесткие, пронизывающие глаза обжигают его лицо. ― Ты снова был с Джину, не так ли? ― предположил Тэ обманчиво мягким голосом, как будто он просто делал безобидное замечание. Так оно и было бы, если бы старший не был бы таким ослом, когда речь шла об этом. Чонгук закатил глаза, бросив на него равнодушный взгляд. ― Да. ― Почему ты не мог просто сказать мне об этом? ― коротко спросил Ким, пока крошечная нотка обиды затеняла его голос. Чонгук ненавидел это, ненавидел, насколько это было неразумно, и как его сердце резко, болезненно дернулось при этом звуке, инстинктивно желая просто отступить, как обычно, извиниться и заживлять все раны между ними поцелуями, пока Тэхен больше не будет чувствовать боль. Однако младший держался твердо, будучи почти на пределе своей терпимости. Ким не имел права обижаться из-за этого, когда ответ был очевиден. ― Потому что ты так нервничаешь каждый раз, когда я упоминаю его. Ты ведешь себя как… Как прямо сейчас. И для этого нет никаких причин, я не понимаю, почему ты так сурово относишься к тому, что я провожу время со своим другом, и мне жаль, если я не могу побеспокоиться о том, чтобы разобраться с твоим дерьмом в кои-то веки. ― рявкнул Гук, прежде чем поспешно собраться с мыслями, чтобы подавить вспышку гнева в горле. Тэхен вздрогнул, прищурив свои кремневые глаза. ― Это то, что ты д… Плевать. Со мной трудно? ― Ким говорил иронично, выгнув бровь, и Чон невесело рассмеялся, шагнув прямо к нему, прожигая своим жестким взглядом чужие огненные глаза. ― Ты хочешь сказать, что это не так? ― прошептал младший, наклонившись вперед и слегка скривив губы, когда Тэхен фыркнул, щелкнув языком. ― Каждый раз, когда ты говорил, что гуляешь с другом, ты был с Джину, да? Каждый раз, когда я спрашивал тебя, где ты был или куда идешь, ты лгал и говорил, что просто идешь в спортзал, или находишься в BigHit, или гуляешь в парке. ― обвиняюще прорычал Тэ с отвращением окрашивая свой тон, когда он произносил имя Джину. Чон скрестил руки на груди, его мышцы напряглись от гнева, и склонил голову набок. ― А если и да? ― раздраженно ответил Чонгук, вызывая Тэхена продолжать в том же духе. Тот нахмурился, выражение его лица исказилось, прежде чем он заговорил. ― Я не хочу, чтобы ты проводил с ним время. Не водись с ним. ― прорычал Ким, в его тоне прозвучало явно предупреждение, и глаза Гука расширились, недоверие и гнев ударили в голову. Тэхен действительно сказал это. ― Прошу прощения? Он мой друг, я буду проводить с ним время, если, блядь, захочу этого! ― Чонгук грубо оттолкнул Тэ назад, но тот не сдвинулся с места и лишь откинулся назад, свирепо глядя ему в лицо. ― Найди себе другого друга или сделай любое другое дерьмо! Хотя смотря на то, сколько времени ты проводишь со своими друзьями, это, вероятно, должен быть еще один из тех ублюдков из казинов, которому больше нечего делать и который может потратить каждую минуту каждого дня на то, что заботиться о тебе. ― Тэхен говорил саркастично, презрительно, голосом, граничащим с криком, и Чон недоверчиво усмехнулся, гнев, кипящий в его животе, накапливался все больше и больше с каждым нелепым словом. ― Ты что, блять, ревнуешь? Так вот что это такое? Ты ревнуешь, потому что я провожу время с кем-то, кроме тебя? И кто, блядь, виноват в этом? ― резко рявкнул Чонгук, и глаза старшего вспыхнули, опасный блеск намекал на доставленную боль. ― Это не мой выбор! У меня есть работа, мне казалось, ты это понимаешь! Я старался покончить со всем этим дерьмом до конца года, чтобы переделать свое расписание так, чтобы я мог немного вздохнуть после. Я думал, ты поймешь и поддержишь меня в этом. ― прошипел Ким, и Гук отпрянул назад, марионетка вины подняла свою уродливую голову, когда он снова увидел слабые линии под затененными, впалыми глазами старшего и его слегка впалыми щеками. Однако это чувство длилось недолго, потому что, серьезно, неужели он всерьез виноват? ― Я тоже думал, что смогу все это сделать! Но мне жаль за то, что я ищу жизнь за пределами вместо того, чтобы просто приспосабливаться к твоему рабочему графику. Я чувствую, что обязан прислуживать тебя на четвереньках, и мне даже не позволено ни о чем тебя спрашивать. И потом, что теперь, мне тоже не позволено делать ничего, кроме как ждать дома, пока ты не вернешься и не будешь нуждаться в заботе? Послушай, я знаю, что ты напряжен и измучен, и хочу помочь тебе, но не могу, потому что мне ничего не рассказываешь. Однако почему ты всегда расстраиваешься, когда я тусуюсь с Джину? ― Чонгук раздраженно вскинул руки, его голос прозвучал холодно и резко даже для его собственных ушей, и что-то мелькнуло в чужих глазах. ― Я не хочу, чтобы ты, блять, находился рядом с ним! ― закричал Тэхен, сверкая глазами, с выражением настоящей бури на лице, очевидно, полностью потеряв терпение. ― Он мне не нравится, мне не нравится, что ты с ним, и он плохой. Чонгук, ты должен выслушать меня и прекратить встречаться с ним. ― Ты не имеешь ебаного права указывать мне, с кем я могу общаться, а с кем нет! Ты не имеешь права указывать мне, что я могу делать, а что нет! Какого хуя, Тэхен? Я никогда не думал, что ты будешь таким… Таким собственником! Я никогда не думал, что ты попытаешься контролировать меня в чем-то, не говоря уже о такой глупости, как то, что у меня есть друг. Скажи мне, что именно в Джину тебя так бесит? Насколько же он плохой, ну, давай, рассказывай! ― закричал Чон в лицо старшего, кровь закипела в его теле. Он слегка оскалился, будучи ошеломленным несправедливостью всего этого, и каждая частичка напряжения, которое накопилось за месяц, вырвалась наружу сразу. Тэхен открыл рот, его глаз слегка дернулся, когда он снова закрыл его, сжав губы в одну тонкую линию на напряженную секунду тишины, прежде чем сердито отвести взгляд. Вена дергалась на его шее и виске. ― Я… Я не говорил тебе этого. Пока что. Но просто… Просто поверь мне, ладно? ― Ким отвечал настойчиво, его голос немного дрожал, и Чонгук закрыл глаза и сделал шаг назад, скрестив руки и позволяя своей позе и расстоянию закрыться от Тэ, пока кровь стучала в его ушах. ― Знаешь, что? Я не думаю, что смогу продолжать так. Я имею в виду, с тех пор, как мы вернулись из той поездки, я даже не общался с тобой нормально. Ты не рассказываешь мне о том, что с тобой происходит, ты просто не разговариваешь со мной, и за этот месяц ты как будто стал совершенно другим человеком, которого я не знаю. Это так трудно ― быть рядом с тобой, потому что я должен все обдумывать, и я… Если ты… Ты не разберешься в себе, я не знаю, смогу ли я продолжать все дальше. ― выдохнул Гук, его голос был напряженным и натянутым, усталость просачивалась в его тоне и позе, пока он смотрел в сторону. Тэхен отшатнулся, его глаза расширились, когда шок отразился на его лице, а огонь исчез из его взгляда. Он просто молча смотрел на младшего в течение нескольких секунд, боль мелькала на его недоверчивом лице, как будто Чон только что ударил его. ― Ты… Ты бросаешь меня? ― тихо пробормотал Тэхен, немного отпрянув, и Чонгук поморщился, поняв, что именно так прозвучали его слова, и он на самом деле не имел этого в виду, просто… В пылу момента… Он поспешно попятился назад, спотыкаясь и путаясь в своих словах и протягивая руку старшему. ― Нет, я просто, нет, я имею в виду… Ну… Я просто говорю, что если ты продолжишь… ― … Вау. Я… Я не знаю, что сказать. Похоже, мы оба недооценили характеры друг друга. Я не думал, что ты из тех, кто так легко сдается, не говоря уже о том… Ну, об этом всем, о нас. ― Тэхен натянуто рассмеялся, отпрянув, избегая прикосновения Чона, когда его лицо исказилось в болезненной, лишенной юмора улыбке. ― Ну, думаю, это говорит о многом. Я люблю тебя так сильно, что… Что расставание – последнее, о чем я думал, хотя я даже не думал об этом, и… И я думал, что ты чувствуешь то же самое, но… Наверное, я переоценил тебя. ― Тэхен, нет, я… ― Чонгук попытался снова протянуть руку и схватить его за запястье, когда Тэ вывернулся и направился к двери, тело застыло от напряжения, выражение лица стерлось, стало ледяным и колючим. Младший стоял так беспомощно, полных беспорядочных шатких, подавляющих эмоций, скребущихся друг о друга, чтобы взять вверх в его перенапряженном уме. Он был даже не уверен, что чувствовал больше после того, как услышал слова Тэхена, но ощущал острый, жалящий осколок боли в груди, наблюдая, как тот уходит от него. ― Я думаю… Я думаю, что лучше пойду. ― тихо пробормотал Тэ, оглянувшись на Чонгука, прежде чем быстро открыть дверь и выйти из комнаты. ― Тэхен! ― крикнул ему вслед Чон, его громкий голос эхом разнесся по темным коридорам, и он сильно прикусил губу, так как ответа не последовало. Блять, он… Он даже не понимал ничего больше. Парень все еще был чертовски зол, он еще не закончил с глупыми комментариями Тэхена и невероятным отношением, но он не имел в виду… Все это.. Гук больше не хотел ругаться, ему просто хотелось, чтобы Ким вернулся, чтобы наорать на него и вразумить, но… Чонгук зарычал и захлопнул дверь, адреналин и резкие всплески одновременно гнева, недоверия, боли, вины и замешательства пробежали по его неустойчивой психике, отчего он ударил по стене так сильно, что оставил крошечную трещинку на штукатурке. Его сердце болезненно билось о грудную клетку. Чон чувствовал, как оно поднимается к горлу и давит на уши и череп беспрерывно и безжалостно, не давая пространства для размышлений. Теперь он понял, что, если подумать, когда Тэхен сказал про свой выходной, то это было приглашением сделать что-нибудь вместе в эту теперь редкую возможность, и Тэхен, наверное, подумал, что младший понял это и намеренно отмахнулся от него, сказав, чтобы он шел домой один и отдыхал. В довершение всего Чонгук сказал, что был с другом, вместо того, чтобы провести драгоценное время со своим постоянно занятым парнем. Пиздец.