Hustlers

— Мужик, почему ты всегда пьян в последнее время? Сейчас как бы пять утра. — Джину был встречен протяжным замечанием, когда, спотыкаясь, вошел в комнату, рухнул на диван и медленно выдохнул, позволяя своему телу погрузиться в кожаную обивку. Он ослабил галстук и закинул руку на спинку, щурясь на единственный и резкий источник света, свисающий с потолка и отбрасывающий по углам комнаты глубокие полосы тени. — Отвяжись от меня, Хэджин, моя голова убивает меня вместо тебя. Я могу позволить себе выпить. — Джину застонал пораженно, его тело ослабло, когда он вздохнул, а Хэджин закатил глаза из-за его унылого, дезориентированного и растрепанного состояния. — С кем пил? С этим Чонгуком? — С кем же еще. — пробормотал Джину, пренебрежительно отмахиваясь от Хэджина, в тот момент, как телефон зазвонил в кармане. Мужчина фыркнул и поднялся с дивана, оттолкнув парня, когда он неторопливо вышел из комнаты, сливаясь и исчезая в тени. Прошло около полутора часов с тех пор, как они с Чонгуком разошлись по разным сторонам, и было также пять утра, так что Джину не был уверен, почему Чон звонит ему сейчас, но, пожав плечами, ответил. — Хэй, что новенького? — Я… Думаю, я действительно разозлил Тэхена. — голос Чонгука был тихим, приглушенным и дрожащим, и Джину поморщился, немного помедлив, прежде чем ответить. Он хлопнул себя по голове, чтобы немного прояснить разум и сформулировать соответствующую поддерживающую реакцию на начало этого разговора. Джину был недостаточно трезв для подобного. — Это что-то новенькое. — протянул он и расплылся в улыбке, когда Гук застонал, поскольку представил себе то лицо, которое мог бы изобразить младший. — Нет, я имею в виду… Он ушел от меня. Где-то… Полчаса назад. Мы поссорились, после чего он ушел. — удрученно ответил Чон, подавляя усталость, отягощавшую его тон, и Джину искренне стало его жаль, несмотря на такие радостные новости. Он ухмыльнулся, но подавил желание расхохотаться, и попытался нахмуриться, чтобы придать убедительность своему тону и словам, подавив мстительное удовлетворение, что появилось в его груди. — Ох, что, серьезно? Что случилось? Из-за чего вы поссорились? — Джину изобразил нотку беспокойства и шока в своем голосе, продолжая все это время немного улыбаться. — Верь или нет, но из-за тебя. — Чонгук купился на его шоу и заговорил, вздохнув. — … Что за хуйня? — спросил Джину, потому что, действительно, что за хуйня? Конечно, после того единственного разговора с Тэхеном пару дней назад, где было ясно, как сильно он любит младшего, он не сомневался, что Ким, вероятно, посмеялся бы в сторонке, если бы Джину сбила машина, затоптала толпа или произошло что-то подобное. Однако парень никогда не пытался испортить их отношения. Зная, как сильно будет страдать Тэхен, если он поссорится с Чоном, Джину ощутил, каким приятным сюрпризом стала эта новость — раз он сам не принимал в этом никакого явного участия, то не был виновен. — Просто… Он действительно ненавидит нашу с тобой дружбу. Я до сих пор не совсем понимаю, почему, но я имею в виду… С этого все и началось, а ты знаешь, как обстоят дела в последнее время… И да, все немного вышло из-под контроля, и я случайно намекнул, что хочу расстаться, а он, наверное, неправильно это понял… — Чонгук объяснял медленно, намеки на боль не скрывались в его голосе, и Джину прикусил внутреннюю часть щеки, снова чувствуя себя искренне расстроенным за своего друга, который испытывал страдания и не заслуживал этого, но при этом не подавляя одновременно ликования от того, что невольно стал причиной стресса и горя Тэхена. — А разве есть ли какой-нибудь правильный способ понять это? Послушай, Чонгук, судя по тому, что ты мне рассказал, Тэхен был немного не в себе… Ну, это несправедливо по отношению к тебе, и я честно думаю, что он виноват. Я имею в виду, я, конечно, никогда не хотел вставать между вами, ребята, но если он не дает тебе свободу выбора того, с кем ты хочешь тусоваться, потому что лично я ему не нравлюсь, это немного чрезмерный контроль, ты так не думаешь? Однако я не знаю полной картины, не знаю, что с ним происходит и что именно ты ему сказал. Я думаю, тебе следует дать ему немного времени, чтобы успокоиться. Сделайте оба шаг назад и подумайте обо всем, а потом уже медленно разбирайтесь, хорошо? — любезно предложил Джину, хотя его ухмылка стала еще шире. Ничего себе, он дает советы по отношениям? Тем отношениям, на которые ему было бы плевать, если бы парень не был заинтересован в благополучии Чонгука? Кто бы мог подумать, что он способен на такое. — Ты прав. Друг, прости, что позвонил тебе в хуй знает который час, чтобы в очередной раз пожаловаться на Тэхена. — пробормотал Чон, и на этот раз Джину улыбнулся, слегка покачав головой. — Все в порядке, не переживай. Это то, ради чего я живу. — ответил парень бодро, уверенно, и это было прелестно с его стороны, даже если ему было плевать на Тэхена и ему не хотелось слушать о нем все время. Чонгук был ему, как младший брат, и Джину ставил своих друзей выше гибели и уныния своих врагов. Дверь открылась с тихим щелчком, и он инстинктивно встал, выпрямился и склонил голову, подняв глаза, чтобы увидеть, что это пришел действительно его начальник. — Мне сейчас надо идти поспать и утром все снова обдумать, окей? — Сейчас утро. — Гук заговорил со слабым намеком на юмор. Джину рассмеялся, слегка покачав головой, но помня, что разговор должен быть коротким, чтобы прилично поприветствовать вошедшего. — Вот тут ты меня и поймал. Поговорим позже. — Джину отключился и бросил телефон на диван, снова поклонившись под углом в сорок пять градусов, чувствуя, как его улыбка стала немного напряженной. — Джунсо, сэр. — Приятно видеть, что теперь ты вспомнил о хороших манерах. С каким несчастным ублюдком ты только что разговаривал? — Джунсо говорил непринужденно, подойдя к дивану и удобно сев на него. Сегодня он был в новом костюме, о чем свидетельствовало то, как он поправлял рукава и слегка пожал плечами, а самой большой догадкой была его улыбка Чеширского Кота. Сделанный и сшитый на заказ, как предположил Джину. Папочка, должно быть, водил его сегодня по магазинам. Что за избалованный ребенок? — С Чонгуком. — коротко ответил Джину, повернувшись к нему лицом, и Джунсо поднял бровь, задумчиво глядя на него. Черт, с каждым днем он все больше и больше походил на Гука, что было очень жаль, учитывая, что лично Джину находил Чонгука довольно симпатичным. Гены семьи Чон, к сожалению, также передались этому говнюку, сидящему перед ним. — Чонгук? Мой дорогой старший брат, хах. У тебя есть его фотография? — беззаботно спросил Джунсо, поднимая телефон Джину и разблокируя его, нажимая по экрану, очевидно, чтобы посмотреть его галерею. Джину сжал губы, держась неподвижно, пока тот рылся в телефоне. — Откуда ты знаешь мой пароль? — тихо спросил Джину, а Джунсо бросил на него быстрый взгляд, прежде чем вернуться к экрану телефона, поднимая руку и лениво подзывая его. — Ты действительно думал, что я его не знаю? —сухо ответил парень, и Джину шагнул к нему, едва сдерживая хмурый взгляд, когда Джунсо схватил его за галстук и дернул вниз так, что их лица оказались на одном уровне. Он смотрел на него с насмешливым мягким выражением, поглаживая чужое лицо холодными пальцами и целуя его коротко, но так нежно, что у парня побежали мурашки по коже. — Ты удивительно наивен в некоторых вещах. — Я действительно не хочу слышать это от кого-то, кто на три года младше меня. — ответил Джину с пустой улыбкой, и Джунсо коротко рассмеялся, прежде чем снова поцеловать его сильнее, с явным предупреждением. — Почему твои слова не могут быть такими же сладкими, как твои губы? — прошептал младший, а Джину подавил рвотный рефлекс, улыбнувшись чуть шире. Джунсо отпустил его лицо, возвращая свое внимание к чужому телефону. Он нажал на фотографию и некоторое время молча смотрел на нее, прежде чем показать экран Джину. — Это он? — Да. — ответил тот, увидев фото, которую сделал с Чонгуком около двух недель назад. Они развлекались с фильтрами, и Гук не хотел делать хорошую фотографию вместе после тех ужасных селфи, поэтому Джину просто сделал снимок, когда он позвал его по имени, поймав кадр, где он смотрит прямо на него. Немного раздражало то, как даже застигнутая врасплох фотография Чона все еще выглядела достойно тому, чтобы оказаться на обложке журнала, со слегка приподнятой бровью и пристальным взглядом. Джунсо, казалось, тоже так думал, судя по его сухой улыбке. — Он горячий. Мы очень похожи, да? Хотя мы только наполовину братья. — прокомментировал парень, глядя на фотографию слегка высокомерно, а Джину лишь опустил голову. — Да, к сожалению. — пробормотал он, и Джунсо фыркнул, положив телефон и встав на ноги, чтобы с наслаждением потянуться, прежде чем обвить руками чужую талию, лениво оттягивая его рубашку со спины. Джину невольно дернулся в его сторону, инстинктивно уклоняясь от холодных пальцев, скользящих по его спине. На этот раз парень не потрудился скрыть свой хмурый взгляд. — К сожалению? Что, ты что-то чувствуешь по отношению к моему брату? — Джунсо поднял бровь, его губы растянулись в веселой улыбке. Джину вздрогнул, когда почувствовал, как кончики пальцев впились в кожу, желая оторвать куски плоти от него, но удержал себя на месте. — Нет. У него есть парень. — Джину ответил безэмоционально, а младший весело рассмеялся, проводя рукой по его груди и кладя холодные пальцы на его шею, поглаживая кожу с задумчивым выражением. — Гей, как и я. Ох, если бы только мой бедный отец знал! Оба его сына, желанный и нежеланный, геи до чертиков. Разве это не повредит его репутации? — Джунсо говорил язвительно, почти с отвращением к самому себе, когда на мгновение посмотрел на Джину. Впрочем он все равно наклонился и поцеловал его, обхватив ладонью челюсть и заставив открыть рот. Джину испытывал искушение откусить назойливый, наглый язык, но сдержал порыв и позволил прижать себя к стене, пока все это время в животе ощущался дискомфорт. — Во всяком случае, ты согласен, что я похож на своего брата? Значит, ты признаешь, что я горячий. — Джунсо со вздохом отпрянул от его губ, ухмыляясь, когда Джину посмотрел на него с вызовом, и поднимая руку, чтобы погладить чужие волосы мягко, почти умиротворяюще. Парень просто терпел это, как обычно. — Да, сэр. — саркастично протянул Джину и поморщился, когда чужие пальцы больно сжали волосы, заставляя себя улыбнуться сквозь боль. Джунсо отбросил его галстук в сторону и разорвал его рубашку, одним быстрым движением расстегнув все пуговицы. Парень закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы слушать, как рассыпающиеся пуговицы громко подпрыгивают по деревянному полу, вместо того, чтобы обращать внимание на блуждающие руки младшего, что стягивали его рубашку с плеча, скользили вверх и вниз по бокам, проводили грубыми пальцами по обнаженной коже живота. — Ну, спасибо. Ты и сам довольно неотразим. — пробормотал Джунсо, уткнувшись носом в шею Джину, который безвольно прислонился к стене, позволяя тому делать все, что он захочет. — Вероятно. — сухо ответил парень, все еще не открывая глаз, когда Джунсо резко укусил его за шею, не обращая внимания на боль. Чужая рука, покоившаяся на плече, заставила его упасть на колени. Парень проглотил знакомый ком унижения и ненависти, бросив каменный взгляд на Джунсо, не заботясь о том, что вызов, написанный в глазах, был ясен как день. Младший расстегнул молнию на брюках, и Джину безучастно посмотрел на впечатляющий стояк, обращая взгляд обратно к нему, когда тот вновь заговорил. — Уже встал? Черт, да я еще та горячая штучка. Я просто обязан пойти и стать стриптизером. — монотонно заметил он, и Джунсо невесело рассмеялся, крепко сжимая его лицо и заставляя его запрокинуть голову, чтобы тот встретился с его горящими глазами. — Я возбуждаюсь, просто на глядя на тебя. Поторопись. — прорычал Джунсо, жадно глядя на Джину, который закатил глаза и послушно открыл рот. — Рад это слышать. — пробормотал парень, прежде чем взять головку возбужденного члена в рот, намереваясь дать себе мгновение, прежде чем продолжить. Однако Джунсо, очевидно, был сегодня очень нетерпелив, потому схватил его за затылок и толкнулся бедрами вперед, входя полностью в чужой рот и сильно ударяя о заднюю часть его горла. Джину подавился, несмотря на все свои силы. Он знал все выходки и темперамент Джунсо, его глаза слезились и неприятно щипали, когда парень пытался приспособиться к темпу, пока рот был настолько широко открыт, что губы начали болеть. Младший одобрительно застонал, когда Джину рефлекторно сглотнул с членом во рту, пытаясь успокоить свои болящие и судорожно сжимающиеся мышцы горла. Он бросил на него убийственный, слезный взгляд, желая зашипеть и плюнуть в лицо, когда Джунсо наклонился и осторожно стер слезы, а полностью позабавленная и развлеченная ухмылка пересекла его лицо. — А теперь постарайся проглотить все. Если ты позволишь какой-нибудь капле спермы попасть на мои штаны и испортить мой новый костюм, я попрошу отца разрубить тебя на куски и сбросить твое расчлененное тело в реку Хан. — Джуно мягко и легко напомнил ему, и Джину ненавидел те мурашки страха, пробежавшие по спине, потому что знал, что тот не шутил. Младший может обвинять его в каком-нибудь преступлении, которого он не совершал, против компании, или, что больше похоже на него, сказать, что Джину навязывается ему. Зная, что мистер Чон души не чает в Джунсо, как никто другой, парень умер бы еще до восхода солнца. Младший улыбнулся чужому выражению лица, когда тот поднял бровь, указывая на свою испорченную рубашку. — Не смотри на меня так. Просто помни, что ты находишься в одном телефонном звонке от того, чтобы искупаться в эту морозную зиму в реке без рук и ног.

***

Чонгук не получал известий от Тэхена целую неделю. Он провел это время наедине с собой, зацикливаясь на абсолютно каждой мелочи того момента: что было сказано и сделано до ссоры, а затем и во время нее. Парень был совершенно уверен, что Тэ ведет себя нелепо, но… После того, как младший взорвался, он больше не был уверен в своем праве злиться. С Кимом явно что-то происходило, а его работа определенно не была обычной офисной с девяти до пяти. Почему старший цеплялся за Чонгука по ночам, будучи, казалось, убаюканным просто комфортом его присутствия, как будто он наслаждался этим, как будто шанс сделать это, может быть, скоро у него отнимут? Почему он плакал? Почему он ничего не сказал Чону? Гуку следовало бы, возможно, приложить больше усилий, чтобы выяснить это. Ему нужно было надавить, чтобы получить ответа, и тогда он мог бы как-то помочь Тэхену или, по крайней мере, уменьшить его бремя того, что он проходит через все в одиночку. Однако тогда, возможно, разозлился бы Тэ: он казался довольно непреклонным в том, чтобы держать все в себе, а Чонгук не был из тех, кто будет совать нос в чужие дела, если старший не будет ощущать комфорт, рассказывая все. Впрочем младший не должен был переставать беспокоиться об этом, даже на некоторое время, и оставлять Тэхена наедине с собой, пока он пьет и играет с Джину. Чонгук также ничего не слышал о нем, и тот не ходил в казино и не пытался связаться с ним в течение недели. Парень проверил свой телефон в энный раз, чувствуя себя более и более безнадежным и отчаявшимся с каждой секундой, поскольку экран оставался пустым, не показывал новых сообщений, потому он положил телефон на кроватный столик. Чон разочарованно вскрикнул и провел шероховатой ладонью по волосам. Он ходил в казино, чтобы отвлечься, но все казино буквально выкрикивало имя Тэхена, напоминая о нем, и потому парень не мог сосредоточиться. Чон вышел прогуляться, но на улице шел сильный дождь. Гук закрылся, стал задумчивым и страдающим, постоянно задавался вопросом, что между ними сейчас, беспокоясь и волнуясь о том, что Тэхен сейчас делает, как он себя чувствует и как старший относится ко всему этому. Может, ему просто позвонить? Однако что, если Джину был прав, а Чон должен просто дать Тэ немного время сейчас? В такие моменты, как сейчас, Чонгуку действительно хотелось, чтобы они с Чимином все еще были друзьями. Он скучал по своему старому лучшему другу, который, возможно, знал его лучше всех, гораздо больше, чем сейчас Джину знает. Интересно, что бы сказал ему Чимин, если бы был рядом? Младший задавался вопросом, что вообще с ним случилось, и сможет ли он дозвониться до него сейчас. Прошло уже несколько месяцев. Гук взглянул на телефон, в голове гудело от нерешительности и неуверенности, но он решил не делать этого, поэтому встал и вышел из комнаты. Чон не был уверен, что сейчас ему больше хочется делать: выбрать казино в качестве отдыха или возможность лежать под теплым пледом рядом с Тэхеном, проводя влажный, дождливый день вместе с ним, смотря плохие пародии на популярные телешоу на ноутбуке младшего или посапывая на плече старшего, пока тот искал те джазовые или блюзовые песни, которые никто, кроме него, не знал. Парень должен был найти себе хотя бы какое-то занятие после этой недели мертвой бездеятельности, иначе он сойдет с ума, ожидая звонка, который, казалось, никогда не произойдет. Чонгук бродил в темноте по извилистым коридорам своего дома, закрыв глаза и проводя пальцами по стене. Солнце вдруг озарило комнаты теплым золотистым светом, и парень мысленно вернулся к тому времени, когда бежал по этим коридорам, уворачиваясь от препятствий из невероятно высоких ног взрослых, смеясь над суровыми, неодобрительными вскриками «молодой господин!». Он мчался по этому самому коридору, путаясь под ногами у каждой служанки. Когда ему было четыре, Гук смеялся ярче, чем парень мог себе представить сейчас, кружась в диком, безумном ликовании детской радости и возбуждения, махая маленькому мальчику, который пытался, спотыкаясь, догнать его, крича, чтобы Чонгук подождал его- Парень остановился как вкопанный, ухватившись пальцами за край дверного косяка, открыл глаза и позволил теням скользнуть по стенам дома и снова погрузить все во тьму. Сегодня он отпустил служанок, большинство из которых разошлись по домам или бездельничали в своих комнатах, и зияющая пустота и тишина огромного, властного дома угрожали раздавить Чона под своей тяжестью. Гук уставился на капли дождя, разбрызгивающиеся по оконным стеклам, усеивая ковер крошечными точками-тенями, удивляясь, как это может быть настолько темно после полудня, когда свет проникает внутрь, едва позволяя видению двигаться. О чем он только что думал? Чонгук взглянул на дверь, возле которой остановился, и обнаружил, что это был кабинет отца. Он вошел в комнату и сел за внушительный, темный и широкий деревянный стол, прежде чем осознал это. Парень слегка поерзал в кожаном кресле, чтобы устроиться поудобнее, и подумал, что, если закрыть глаза и сосредоточиться, то можно почувствовать, что отец сидит на этом самом месте. Гук включил настольную лампу, поморщившись от резкого света, что ослепил его глаза. Он несколько раз моргнул и увидел, что бумаги, аккуратно сложенные на столе, были свежими отчетами об акциях компании. Чон пролистал документы, на самом деле находя все это немного увлекательным, поскольку никогда не изучал в школе такие предметы, как бизнес или бухгалтерия, и вдруг вспомнил, что, по словам Джину, ему предстоит возглавить компанию, когда отец уйдет на пенсию. Чонгук обыскал комнату и, конечно же, обнаружил множество стопок записей, связанных с деятельностью, ростом и сделками, проводимыми внутри компании, начиная с самого его рождения. Парень взвалил все эти папки на стол, поставив перед собой задачу изучить все это и узнать все, что можно, о бизнесе, который он рано или поздно унаследует. Это была странная мысль, но она вызывала какое-то детское волнение и трепет, и Гук потерял счет времени, знакомясь со всем: чем на самом деле являлась компания, как она влияла на рынок, как в целом велась ее деятельность, все ее филиалы и партнеры, идеалы и этика компании, законы и этикет, чистая стоимость и средние годовые продажи и, конечно же, продукция. Это было интригующе и интересно, отчего Чонгук полностью погрузился в клады информации и исследования общественного мнения и отзывов в компьютере отца (пароль был легко угадан и отчасти трогателен – имя его матери). К тому времени, когда парень наконец встал со стула, потягиваясь из стороны в сторону своим окоченевшим, сгорбившимся телом, время близилось к ночи, было около восьми или девяти. Чон аккуратно положил все обратно, зная, что отцу не понравится, если его вещи будут небрежно передвигать, и побрел обратно в свою комнату, подпрыгивая, когда телефон громко завибрировал на поверхности прикроватного столика. Ему было немного стыдно признаться, что он бросился к нему, споткнувшись по пути об угол кровати (блять, это было больно), но его сердце застряло в горле, потому что… Да, это были сообщения от Тэхена. Светофор: Мы можем поговорить? Светофор: Чонгук, пожалуйста Светофор: Пропущенный вызов (2) Это было в половине шестого. Затем в семь старший снова прислал сообщения: Светофор: Ты же не думаешь, что игнорирование моих сообщений так легко поможет избавиться от меня, да Светофор: Ты должен хорошо меня знать Светофор: Я искал тебя по всему городу Светофор: Пожалуйста, я знаю, что ты просто злишься на меня… Несколько минут назад: Светофор: Я знаю, что ты сейчас дома, открой дверь Чонгук выругался так громко, что его голос эхом пронесся через открытую дверь его комнаты по верхнему этажу дома. Он бросил телефон, вылетел из комнаты и побежал по коридорам, практически спрыгнув с лестницы и болезненно врезался во входную дверь. Парень остановился всего на секунду, чтобы потереть ушибленную руку, прежде чем распахнуть двери. Тэхен стоял под проливный дождем, как в каком-нибудь клишированном фильме, и был полностью промокшим и продрогшим до костей, слегка дрожа. Старший вздрогнул от внезапного яркого света, падающего вокруг и на него, словно под прожектором, когда включился автоматический свет на крыльце. Чонгук снова выругался, чуть не споткнувшись, в тот момент, как поспешно вышел под дождь и потянулся, чтобы затащить Тэ внутрь. — Ох, черт, я… Блять, мне так жаль, я не игнорировал тебя, я просто… Я сидел в кабинете отца последние пять часов и… И у меня не было с собой телефона, и я действительно не мог услышать дверной звонок… — объяснил Чон немного отчаянно, ибо чувство вины, которое парень ощущал, оставив Тэхена под дождем и в холоде примерно на несколько часов, заставило его захотеть ударить самого себя по лицу. Старший решительно оборвал его, внезапно подойдя ближе и крепко схватив чужое лицо обеими мокрыми, холодными руками, дернув вперед и утянув в жестком поцелуе. Тэ замер и дрожал напротив губ младшего, и Гук тоже был промокшим под дождем, но ему было все равно. Он немного задыхался из-за поцелуя и полностью терял себя в заклинании, которое заключалось во вкусе губ Кима, в течение секунды. Чонгук крепко обхватил его руками, прижимая к себе дрожащее, мокрое тело Тэхена, как будто не хотел снова отпускать. Рациональная часть его разума говорила, что им нужно зайти в дом как можно скорее, иначе старший может заболеть, но то, как он хныкал напротив его губ и цеплялся за него, как за спасательный круг, заставило младшего потерять рассудок и самоконтроль, отчего Гук поцеловал его сильнее, углубляя поцелуй. На его языке чувствовалась капля крови, и Чон не был уверен, кому она принадлежала, поскольку парень сосредоточился на том, как Тэхен дрожал в его руках, и слезах, которые он ощущал на своих губах. Тэ прервал поцелуй и прижался лицом к изгибу шеи Чонгука, скользя по его влажной коже, когда что-то прошептал, заглушаемый безжалостным дождем и пронизывающими ветром. Младший встряхнулся, приходя в себя, и быстро провел Кима внутрь, закрыв дверь, включив свет и взглянув на него. Чонгук сглотнул при виде воды, струящейся по дрожащему телу Тэхена, прилипших ко лбу его ярких волосах и пленительно покрасневших глазах. Тонкая одежда, прилипшая к чужой худой фигуре, делала старшего маленьким, слабым и хрупким, полумрак, охватывающий его фигуру, одновременно пугал и притягивал. Он был так красив, что у Гука перехватило дыхание. — Чонгук… Я… — начал Тэхен, слегка шмыгая носом, когда его голос надломился, заставляя сердце Чонгука треснуть вместе с ним. — Тэхен, боже, ты так сильно дрожишь, что едва держишься на ногах. Пойдем, тебе для начала нужно переодеться во что-нибудь теплое, ладно? — умоляюще спросил младший, дергая за запястье Тэ, который не сдвинулся с места, непреклонно качая головой и разбрызгивая крошечные капли воды по сторонам. — Нет, мне нужно… Блять, просто дай мне извиниться, пожалуйста. Мне очень жаль, я не… Я… Блять, лучше бы я тогда не уходил, я… Эта неделя была пиздецки… Мучительной, потому что я не перестать думать обо… Обо всем, и о том, каким мудаком я был, и о том, что ты заслуживаешь лучшего, и я хотел прибежать и извиниться так много раз и… Снова заснуть в твоих объятиях, но… Но я должен был закончить дела на работе, и я только сделал это, поэтому мне дали перерыв сейчас. Я так сильно сожалею обо всем и… — пробормотал Тэхен, его голос сорвался под конец на всхлип, когда он сделал резких вдох, пока выражение лица было искажено несчастьем и казалось жалким. Чонгук почувствовал, как его охватывает яростное желание никогда больше не позволять этому виду появляться на чужом прекрасном лице. Младший быстро поднес палец ко рту Тэ, чтобы затем заменить его своими губами, целуя нежно, успокаивающе, даже когда сердце угрожало вырваться из груди. Он вытер дождевую воду с лица старшего, осторожно провел кончиками пальцев по его закрытым векам, вытирая слезы из-под ресниц. — Тсс, просто… Я знаю. Я знаю, как ты был занят и напряжен, и было бы несправедливо с моей стороны ожидать, что ты справишься со всем и все равно будешь таким же милым солнечным цветочком для меня. Я должен был попытаться помочь всем, чем мог, даже если это означало просто быть рядом с тобой. Я так сильно люблю тебя, и мне так жаль, что я заставил тебя думать, что мы расстаемся, потому что, нет, это не было моим желанием и никогда не будет им. Я просто устал, и мне не следовало говорить такие вещи. — пробормотал Чон в губы Тэхена, чувствуя, как боль, словно нож, вонзилась в грудь и скрутилась, когда выражение лица старшего напряглось и исказилось. Из-под сомкнутых век потекли свежие слезы по щекам. Тэ медленно качал головой, когда говорил, пригибая голову, как будто хотел спрятаться в самом себе. — Почему так добр ко мне? — прошептал Тэхен дрожащим голосом, и Чонгук вздохнул, обхватив чужую холодную щеку и приподняв голову старшего вверх, чтобы снова поцеловать его медленно и нежно. — Я люблю тебя. А теперь давай перестанем говорить и мерзнуть в прихожей, а поднимемся наверх, чтобы переодеться. Позже поговорим нормально, ага? — Гук попытался еще раз, и Тэ молча кивнул, послушно следую за ним, пока тот вел его к лестнице. Колени Кима подогнулись, когда они начали подниматься, и из-за этого парень упал на спину младшего с неуверенным выдохом от очевидного напряжения. Чонгук удивленно обернулся, поймав Тэхена вовремя, прежде чем тот соскользнул и полетел по ступенькам. Черт, он был таким холодным. Точно, любой был бы изрядно не в себе и шатался бы на ногах после того, как провел добрых два часа под дождем, не говоря уже о его чертовски уставшем парне, который не спал по ночам больше месяца. Чонгук, не колеблясь, подхватил его на руки и понес вверх по лестнице. Тэхен вздрогнул от удивления и замешательства, но инстинктивно обвил руками чужую шею, его щеки вспыхнули бледным, но довольно заметным румянцем. — Я… Что… — пробормотал Тэ, и Чон поцеловал его в висок. — Ну же, ты ждал и затем поцеловал меня под проливным дождем. Позволь мне тоже сделать что-нибудь романтическое. Заткнись и позволь мне возиться с твоей дрожащей, замерзшей задницей. — ответил Чонгук с первой искренней улыбкой за долгое время. Тэхен слабо улыбнулся в ответ, даже немного рассмеялся, пусть и коротко, и немного расслабился, прижавшись к телу младшего, не говоря больше ни слова. Чонгук усадил Тэ на кровать и побежал за большим полотенцем, а затем принес его дрожащему парню и обернул вокруг него, будто превращая в белую пушистую мумию. Тэхен недовольно хмыкнул, высунув нос, и Гук, подавив смех, наклонился, чтобы поцеловать кончик торчащего розового носа. — Погоди. — Чон плотнее обернул полотенце вокруг старшего, пока тот молча кивнул, его губы дрожали и слегка посинели. Парень выудил пульт от кондиционера из-под дивана и поднял температуру, повернувшись, чтобы взглянуть на дрожащего Тэхена, и добавил мощности еще немного. Он взял полотенце поменьше и сунул его под теплую, почти горячую воду, осторожно выжимая лишнюю, оставляя его просто влажным. Гук подбежал к старшему, вытащил его свернувшееся калачиком тело из-под одеяла и сел рядом. Младший тщательно вытер холодное лицо и шею Тэхена насухо теплым полотенцем, прижимая его к коже чуть дольше, когда Тэ прикрыл глаза и его губы изогнулись в удовлетворительно полуулыбке. Чонгук слегка подтолкнул его к кровати, и Тэхен не сопротивлялся и не предлагал никакой помощи, будучи словно холодной маленькой тряпичной куклой, позволяя Гуку двигать его так, как он хотел. — Тэхен? Черт, нет, не засыпай, мне нужно снять с тебя эту мокрую одежду. — Чон похлопал Тэ по щеке, после проводя по ней пальцами, чтобы держать его в сознании, и Ким вздохнул и снял рубашку, немедленно вздрогнув от холода, свернувшись калачиком и обхватив себя руками, немного прищурившись. — Черт, с меня повсюду накапала вода. Прости, тебе придется постирать простыни… — Тэхен пробормотал, а Чонгук стянул с себя рубашку, грубо вытираясь наспех, прежде чем потянуть старшего вперед, так что тот упал ему на грудь, прижимая его к себе, несмотря на холодную, влажную кожу. — Обычно я так и делаю, после того как ты побываешь со мной в постели. — проговорил Гук, чувствуя, как его сердце трепещет, и он снова почувствовал влюбленность, когда Ким слегка хихикнул, прижимаясь к нему и зарываясь в исходящее тепло. Чонгук вытер воду с чужой спины, нежно проводя полотенцем по его коже, и был не в силах сдержать улыбку, когда Тэ вздохнул, расслабляясь и тая в объятиях. Чон пристально смотрел на чужое тело, медленно протирая полотенцем каждый дюйм бледной кожи после того, как с небольшим трудом стянул мокрые, прилипшие штаны. Тэхен просто сидел и смотрел на его лицо, не отводя взгляда ни на секунду, будучи молчаливым и непроницаемым в тот момент, когда Гук взял его руку и поднял ее, чтобы провести губами по холодным пальцам. Младший провел ими по бледной, влажной коже руки и закончил нежным поцелуем в челюсть, пока его сердце болело из-за чужой нездоровой худобы. Тэ нужно было начать лучше заботиться о себе. Чонгук рассматривал каждую мельчайшую деталь его завораживающего тела, чувствуя, как боль сжимает его изнутри, когда он пробежал глазами по выступам костей, которые раньше не были заметны, изучая тонкую талию, которая раньше не была такой узкой. Чон легонько ухватил тонкую лодыжку и приподнял длинную тощую ногу Тэхена, чтобы провести полотенцем по всей ее длине, прикусив губу, когда почувствовал натянутую кожу на бедре, которое обычно было мягким. Чонгук не мог удержаться, чтобы не скользнуть вперед между ног старшего и не наклониться, чтобы поцеловать мягкую, гладкую кожу внутренней стороны бедра медленно и целомудренно. Тэ сначала держался совершенно неподвижно, мурашки и дрожь от холода прекратились некоторое время назад, но теперь он дрожал, его мышцы подергивались и скакали под губами Гука, когда тот продолжил целовать. Чон поднял глаза и увидел слегка нахмуренные брови Кима, нечитаемый огонь его полузакрытых глаз и то, как старший прикусил покрасневшую губу. Младший раздвинул его ноги немного шире, целуя дальше и задерживаясь на линии тазовой косточки, медленно дыша, обдувая теплым воздухом чувствительную кожу и наблюдая, как худое тело Тэ дергается, напрягается, как и мышцы, когда он смотрел вниз на Чонгука. Эмоции, бурлящие в его затененных, потемневших глазах, были полным беспорядком, и хотя начало возбуждения пробивалось сквозь них, то, как Тэхен смотрел на него, казалось почти немного уязвимым. Чонгук вздохнул, воздух сорвался с его губ и пробежался по коже Тэ, заставляя уже его дыхание сбиваться в сводящем с ума пути, а крошечный, непреодолимый всхлип вырвался из его горла. Младший прополз немного вперед, едва ощутимо поднимаясь по телу Тэхена, а затем захватил его мягкие, сладкие губы в поцелуй, намереваясь сохранить его легким и медленным, даже когда Тэ, казалось бы, инстинктивно раскрыл губы шире. Однако старший запустил пальцы в волосы Чонгука, притянул его ближе и скользнул влажным языком по губам Гука, горячим, почти невыносимо горячим, в отличие от все еще собственной холодной кожи. Тэ лизнул внутреннюю часть рта младшего в медленно темпе, в котором не было чувства срочности, а скорее кипящей, затянувшейся потребности. Ким целовал Чонгука так, словно никогда не насытится его вкусом, и Чон знал это чувство, поэтому открыл рот немного шире, позволяя Тэхену взять вверх. Младший провел руками по его спине, нахмурившись при виде невероятно напряженных, жестких мышц под кожей, и разорвал поцелуй мягким толчком. Тэ не сразу открыл глаза, словно смакуя и запечатлевая этот момент в памяти, и затем поднял тяжелый веки, глядя на Чонгука из-под ресниц. — Твои мышцы так напряжены, тебе разве не больно? — тихо спросил Гук, проводя пальцами по затылку Тэхена. Тот закрыл глаза и позволил своей голове немного наклониться вперед, так что большая часть шеи была под пальцами младшего. — Так и есть. — пробормотал Тэ, и Чон наклонился вперед, чтобы поцеловать его в шею. — Хочешь, я помассирую тебе спину? — предложил Чонгук, и Тэхен поднял голову, легкая надежда осветила его глаза. — Ты можешь? Звучит заманчиво. — Тэ ответил легкой улыбкой, и Гук уставился на его мягкую, сладкую улыбку. Он почти забыл, что ссора и прошедший жестокий месяц когда-либо случались. Младший коротко поцеловал парня в уголок губ, слегка улыбнувшись, прежде чем легонько толкнуть его назад, чтобы тот лег на простынь и перевернулся на живот. — Извини, у меня нет причудливых масел и всего такого. — рассеяно проговорил Чонгук, прижимая пальцы к шее и спине Тэхена, слегка морщась от напряжения под его прикосновением. — Используй свою слюну. — сухо ответил Ким, и Чон фыркнул, целуя его в щеку, когда парень повернул голову в сторону. Младший растирал легкими кругами кожу Тэхена большими пальцами, постепенно усиливая давление и работая осторожно, медленно и тщательно над мышцами, пока не почувствовал, как они расслабляются. Тэ издал тихий стон благодарности, и его глаза медленно закрылись, а между бровями появилась небольшая складка. Чонгук пробирался вниз по спине, время от времени целуя его то тут, то там, массируя и растягивая пугающе тугие изгибы напряженных мышц гораздо дольше, чем он ожидал. Боль пронзала парня при мысли о том, как много Тэхен, должно быть, работал, раз его тело стало таким. Гук бормотал тихие извинения снова и снова, как мантру, каждый раз, когда старший вздрагивал или издавал слабый звук боли, успокаивал то место нежными поцелуями, прикусывая губу, представляя, насколько сильной должна быть боль, охватившая чужую спину. Вскоре, однако, Ким полностью расслабился на матрасе, медленно сводя Чонгука с ума, когда почти стонал — его голос был низким, приятным и тягучим, что делало задачу сосредоточиться на простом массаже действительно трудной. Чон наклонился и поцеловал Тэхена вдоль лопаток, позволяя рукам скользить по нижней части спины с дразнящими, легкими прикосновениями, чувствуя, как мышцы подрагивают под гладкой кожей. Тэ немного поерзал, застонав по-настоящему, когда Гук провел губами выше и пососал изгиб его шеи, осторожно касаясь зубами кожи. Чонгук улыбнулся и прижался носом к центру спины старшего, спускаясь вниз по позвоночнику, вдыхая запах дождевой воды и знакомый теплый аромат Кима. Он удовлетворенно вздохнул. Прекрасный. Тэхен сдавленно охнул, когда дыхание Чона пробежало по его коже, и заскулил, а мышцы снова слегка напряглись. Гук улыбнулся и провел пальцами по коже легкими кругами вновь, цокая. — Расслабься. Ты сводишь на нет всю мою тяжелую работу. — пробормотал Чонгук с насмешливым неодобрением. Тэхен открыл глаза, слегка приподнявшись и откинув голову назад, чтобы прищуриться на младшего, который мог только рассмеяться. — Ах, я не знаю, заметил ли ты, но я возбужден уже некоторое время. Как будто я могу расслабиться, когда ты… — Тэ начал было ворчать, но Гук оборвал его, наклонившись, чтобы медленно поцеловать, провел языком по губам старшего и улыбнулся, когда те без колебаний раскрылись, приветствуя его. Однако это был довольно плохой угол для поцелуя, поэтому Чон просто ухмыльнулся и отстранился, снова смеясь над недовольным, расстроенным выражением лица Тэхена. — Прости. Я имею в виду, посмотри на себя, ты просто такой неотразимый. — Чонгук ухмыльнулся, и Тэ засмеялся, его глаза немного прищурились в счастье от слов парня, пока младший позволил себя оттолкнуть. — Тише, я еще не закончил. — Ох, ты и твои сладкие речи. — Тэхен вздохнул и замолчал, пока Гук снимал оставшееся напряжение с его спины, массируя плечи. После того, как он некоторое время лежал спокойно, дыхание старшего немного замедлилось и выровнялось, и Чон подумал, что тот заснул, но парень издал сонный звук удовлетворения, вызывая у него улыбку. — Тебе приятно? — Это ощущается потрясающе. Теперь же трахни меня в задницу, потому что я не могу терпеть, когда ты так долго прикасаешься ко мне и ничего не делаешь. — пробормотал Тэ слишком спокойным и довольным для своих слов голосом. Гук фыркнул, перевернув его на спину. — Все еще возбужден? — спросил он немного излишне, так как член старшего ответил на вопрос за него. Тэхен подмигнул, многозначительно опустив глаза на собственную эрекцию Чонгука. — Ты же знаешь меня. Я неуправляемый зверь. Однако, как мы оба знаем, ты такой же. — Тэ говорил лениво, слова слегка заплетались от сонливости. Чон фыркнул и потянулся к прикроватному столику, чтобы взять бутылочку смазки и презерватив. — Посмотри, какой ты уставший. Можно ли быть возбужденным и желать секса, засыпая? Ты ненасытен. — Гук поднял бровь, и Тэхен просто мило улыбнулся, полузакрыв глаза, когда он без дальнейших задержек раздвинул ноги, лежа так терпеливо, ожидая, когда младший сделает хоть что-то. — Я не кончал уже месяц, дай мне насладиться этим. Прости, но я чертовски устал, так что не смогу много принимать участие. — Тэхен пробормотал и приглашающе приподнял брови, все еще легко улыбаясь и ведя себя расслабленно. Чонгук улыбнулся, даже когда он вздохнул, соглашаясь на это. Все было не так, как обычно: никакой спешки, всепоглощающего жара и потребности. Однако это было приятно — то, как Тэхен издавал низкие, рванные вздохи и тихие стоны, широко расставляя ноги и откидывая голову назад, когда Гук медленно растягивал его, наблюдая за каждым подергиванием и движением тела старшего. Чон наблюдал, как рот Тэ открылся, губы расслабились в тот момент, когда Чонгук относительно легко вошел в него, учитывая, насколько тщательно подготавливал его. Он воспользовался моментом, чтобы просто оценить вид своего парня, лежащего под ним так раскрепощено. Чонгук наклонился и медленно толкнулся, наблюдая, как явное, удовлетворенное удовольствие проявляется на красивом лице Тэхена, прежде чем прижаться носом к чужой шее и прошептать в кожу. — Ты прекрасен. — тихо пробормотал Чон, поднимая голову, чтобы посмотреть на Тэ, чьи глаза трепетали под мягкими, все еще слегка влажными волосами. Какое-то мгновение он смотрел на Гука, и искреннее счастье, любовь и обожание, сиявшие в его глазах, говорили за него его мысли так громко и ясно. Ким улыбнулся и обернул руки вокруг шеи младшего. — Я бы сказал, что ты и сам довольно прекрасен. Разве мы не самая горячая пара? — Тэхен усмехнулся низким от сонливости голосом. Чон фыркнул, целуя его, затаив дыхание. Чонгук шептал глупые милости и пустяки на ухо Тэ, добавляя несколько отборных пошловатых словечек здесь и там, пока медленно, нетребовательно двигал бедрами. Тихое, сонное хихиканье и стоны Тэхена наполнили воздух подобно серенаде, а затем протянуто зазвенели, когда они кончили примерно в одно и то же время, создавая единственный кусочек срочности и мгновенный всплеск невыносимого жара. Руки старшего упали со спины Чонгука, старший лежал, тяжело дыша, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, а он сам был полностью истощенным. Гук вытер липкое месиво с живота Тэхена и привел их в порядок, после чего переместил мягкое, податливое тело Тэ под одеяло. Парень лег, крепко прижав чужую теплую спину к своей груди, будучи полностью безмерно счастливым, что тот снова в его объятиях. Тэхен слегка выдохнул и сжал пальцами руку Чонгука. — Прости.