Hustlers

На другом конце провода стояло молчание добрую минуту или около того, если не считать глубоких, неровных и прерывистых вздохов. Рыдания почти сразу стихли, хотя дыхание по-прежнему то и дело прерывалось дрожащей рябью. Чонгук даже не дернулся, ожидая в мертвой тишине ответа. — Это… Чонгук, да? — в конце концов, Чимин заговорил. Его голос был хриплым и почти неузнаваемым, тихим, как у сломленного человека. — Да. — коротко ответил младший, чей голос прозвучал немного резче, чем он ожидал. — Что ж. Как ты? — тон Пака был полон нежелания, а смирение играло с нервами парня. Он явно не хотел с ним разговаривать. — Определенно лучше, чем ты, судя по звукам. — ровно ответил Гук, и старший сухо рассмеялся. — Этого нетрудно добиться. Где Тэхен? — Он спит. Если ты сломал запястье, тебе нужно идти в больницу, зачем беспокоить Тэхена? — спросил Чон немного холодно, сжимая пальцами ладонь Кима. Чимин ответил не сразу, его дыхание постепенно успокаивалось. Гук подумал, что, возможно, ему не следует так холодно разговаривать со своим бывшим лучшим другом, который в настоящее время, очевидно, имел дело с некоторыми довольно серьезными проблемами, но вся эта внезапная потеря всех способов связи в течении пары месяцев без объяснения причин немного испортила примирительное настроение парня. — Я… Мне просто хотелось с кем-нибудь поговорить. Разговоры отвлекают, знаешь ли. — тихо ответил Чимин, а Чонгук откинулся на спинку кровати, слегка приподняв бровь. Он все еще знал Пака достаточно хорошо, чтобы услышать невысказанное «дай мне поговорить с Тэхеном» громко и ясно через его тон, но младший не собирался подчиняться. В конце концов, ему нужны были ответы. — Поговори со мной. Тэхену сейчас нужно много отдыхать, но я не сплю. У меня впереди целая ночь. — беззаботно заявил Чон и это вышло намного легче, чем парень себе представлял, пока чужое молчание выдало то, что старший задумался над этим. Однако, по крайней мере, он еще не закончил разговор. Возможно, тот нуждался в подсказке, чтобы продолжить говорить. — Ты сказал, что это был Юнги «опять»? Он сломал тебе запястье? Откуда ты вообще знаешь этого мудака? — Не называй его так. — тон Чимин внезапно резко подскочил до угрожающей серьезности, и Чонгук дернулся, будучи немного шокированным таким твердым, как камень, повелением. Похоже, здесь скрывалась целая история. — Почему? Что он значит для тебя? — спросил Гук немного резко и вызывающе, отчего Чим щелкнул языком, делая слышимый вдох через нос, после медленно выдыхая. — Он мой… Парень. — Упс. У этого мудака действительно есть парень? Не говоря уже о, ну, что это ты. Как ты попал в абьюзивные отношения, Чимин? Что… Случилось с тобой? Почему ты вдруг исчез из моей жизни? Это ведь произошло еще тогда, когда я впервые встретил Тэхена. Неужели это все из-за него? Или я сделал что-то еще не так? — Чонгук не мог остановить вопросы, как только они начались. Чтобы сделать паузу, ему пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки. Парень не мог точно определить какие-либо эмоции в вихре беспорядка в его голове и не был уверен, что должен чувствовать, как должен реагировать на затруднительное положение своего ранее близкого друга, когда младший понятия не имел, где он находится. — Не начинай навешивать ярлыки на мои отношения с ним, когда ты нихрена об этом не знаешь. Я перестал отвечать на твои звонки и отвечать на сообщения, потому что мне больше не нужно было оставаться рядом с тобой. Ты встретил Тэхена, который мог бы вместо меня нянчиться с тобой. — холодно и резко ответил Чимин, и в его голосе появились совершенно незнакомые резкие нотки, которые шокировали Гука. Он заскрежетал зубами, впиваясь ногтями в кожу на руке Тэхена, когда гнев закипел в груди и обжег горло. — … Какого хуя? — тихо проговорил Чонгук, быстро отпустив руку Кима, когда тот начал извиваться и издавать тихие огорченные звуки. Младший поспешил погладил его тыльную сторону ладони, словно извиняясь, пробежал легкими прикосновениями по маленьким вмятинам на чужой коже и после поцеловал в макушку. — Я знал, что ты не понравишься Юнги, поэтому перестал с тобой общаться. Я был прав. Он был так взбешен после встречи с тобой. — голос Чимина хранил в себе нотку горькой обиды и своего рода глухого удовлетворения от того, что он прав, как подумал парень. — Значит, он отыгрался на тебе. — бесцветным голосом произнес Гук, заставляя старшего фыркнуть. — Ты угадал. — Так вот в чем дело? Ты перестал быть моим лучшим другом и заблокировал меня только потому, что я не нравлюсь твоему парню? Это ведь было задолго до того, как мы с ним встретились. — ровным голосом произнес Чон, и Чим рассмеялся без всякого юмора. — Никто не имеет превосходства над Юнги. Если ты ему не нравишься, то можешь катиться к черту. — Пак ответил совершенно серьезно, а Чонгук выругался, сам немного посмеиваясь. Черт, это было хуже, чем парень бы этого ожидал. — Тогда, думаю, мы закончили разговор. Ты хочешь поговорить с Тэхеном? — легко предложил Чон, хотя далекие, неловкие слова заставили дернуться уголки его губ. Он не знал, на кого направить уродливый черный гнев, свернувшийся в его груди. На Юнги за эмоциональные манипуляции над Чимином до такой степени? Или на самого Пака? Младший не знал точно, что сделал, раз заслужил такое отношение к себе, но предположил, что никогда не узнает ответа. — Нет, пусть поспит. Кстати, как вы двое? Ты любишь его? — внезапный вопрос Чимина на долю секунды лишил Чонгука разума, но ответ легко слетел с его языка все равно. — Больше всего на свете. — Ты хорошо с ним обращаешься? — спросил Пак, и Гук сделал паузу, не желая продолжать этот разговор, не тогда, когда этот резкий поток вопросов и ответов оставлял неприятный осадок во рту. Теперь, когда Чимин достаточно ясно выразил свои чувства по отношению к Чону, между ними почти ничего не осталось. — Не твое дело. — коротко ответил Чонгук и положил трубку. Он глубоко вздохнул, закрывая глаза и позволяя напряжению покинуть его тело. Возможно, если бы парень был таким же, как Чимин, он бы просто оттолкнул Джину и не вызвал бы проблем между ним и Тэхеном. Однако как бы сильно Гук не ни любил Тэ, он не думал, что смог бы сделать то же самое, что и Пак. Это немного прояснило ситуацию, и младшему стало интересно, что это все могло значить. Тэхен пошевелился у него на груди и поднял голову, чтобы моргнуть сонными глазами, очевидно, только что проснувшись. — С кем ты разговаривал? — пробормотал старший, а Чон замолчал, глядя на мягкий, слегка дезориентированный чужой взгляд, прежде чем улыбнуться и поцеловать его в лоб. — Ни с кем. — Чонгук ответил легко и подождал, пока Тэхен снова прижмется к нему, наблюдая, как его глаза снова закрываются, прежде чем удалить звонок в истории звонков.

***

Декабрь промелькнул как в тумане, короткие дни еще больше укорачивались из-за работы Чонгука, пока холодные ночи согревались мягким смехом Тэхена и сладкими поцелуями. Они впали в довольно домашнюю, «супружескую» жизнь, что было странно, учитывая, как они занимались сексом в прошлом, спали днем и вычищали карманы своих оппонентов до последней крошки по ночам в казино. Теперь они просыпались рано утром, расходились по своим работам, обменявшись короткими поцелуями, а потом Чон возвращался домой и ждал Тэ, часы работы которого варьировались от девяти до четырнадцати. В зависимости от того, вернется ли тот достаточно рано или нет, парни все равно будут проебывать время в BigHit, но в противном случае они просто будут лежать и говорить обо всем и ни о чем всю ночь. Чонгук все больше и больше влюблялся с каждым днем, с каждой яркой и красивой улыбкой, шаг за шагом, что напоминали крошечные снежинки, бесконечно падающие за оконными стеклами. Чон играл против Намджуна, Сокджина, Хосока и, к сожалению, снова Юнги, но никогда не сталкивался с Чимином. Он думал, может быть, спросить Мина о нем, но отношения между ним и Гуком развивались так же гладко, как насыпь острых камней, так что в этот момент парень предпочел бы облизать каждую фишку в казино, чем говорить с ним больше необходимого. Однажды ночью Чонгук заставил Сокджина сыграть тринадцать последовательных партий, прежде чем ему, наконец, удалось победить, что произошло исключительно из-за удачи, поскольку все ясные глаза, устремленные в их сторону, не допускали никаких трюков или обмана. С Намджуном было немного легче, даже если Гук все еще не знал чужую стратегию, но он больше не задавал вопросов. Теперь, когда младший начал подниматься на вершину, единственными людьми, которые действительно заставляли его чувствовать напряжение и неуверенность в результате игры, ломать голову, приспосабливаться и заставлять себя изобретать новые трюки на месте (обычно напрасно, к его одновременному разочарованию и волнению) была оставшаяся четверка. Чонгук все еще был заинтересован Дилером, Королем Мастей, Джокером и Двуличным Блефом, но, видя, что никто не знает, кто они такие и играют ли вообще часто в казино, он начал задаваться вопросом, существуют ли они вообще. Чон спрашивал об этом Намджуна, который лишь рассмеялся и сказал, что Джокер и Двуликий Блеф найдут его сами, если захотят сыграть, а двое других постоянно находятся в казино, так что, скорее всего, младший уже играл против них, просто еще не осознал этого. Гук предположил, что он, Намджун и Сокджин были единственными из семерых, кто действительно считался знаменитым в казино. Судя по всему остальные четверо просто делали то, что хотели, играя как обычные игроки, игнорируя или, возможно, даже заходя так далеко, чтобы скрыть свои псевдонимы. Поначалу слава Чонгука как Красного Туза немного ударила ему в голову, и парень упивался тем, что брал на себя всех возможных дерзких противников, забавляясь тем, что придумывал новые, более сложные способы сокрушать их своими картами. Однако сейчас единственным настоящим развлечением для него были игры с Намджуном, Сокджином, Хосоком или Юнги. Остальные завсегдатаи казино затеяли что-то вроде игрового турнира, в котором победителям предстояло сразиться с одним из трех известных местных знаменитостей. Это позабавило всех троих, и они просто согласились на участие. Тэхен однажды вступил в один из раундов турнира «из-за дерьма и смеха», потому в итоге столкнулся с Намджуном. К удивлению всех, включая Чонгука, Тэ выиграл и даже не вспотел при этом. Он сверкнул своей очаровательной улыбкой и смел деньги, как будто ничего не произошло. Джун тоже не казался расстроенным, просто улыбнулся немного покорно, словно ожидал подобного исхода. Когда Чонгук пробился сквозь толпу восхищенных зрителей и спросил Тэхена об этом, тот только пожал плечами и сказал, что никогда раньше не проигрывал Джуну. Младший не осмелился признаться, что это так сильно его беспокоило, что он заставил Тэ играть с ним раунд за раундом, пока его уязвленная гордость не была успокоена десятком отметок под его именем. Старший все это время смеялся над ним, но подыгрывал безо всяких жалоб.

***

Чонгук никогда раньше не обращал особого внимания на Рождество и все, что с ним связано, но когда он помогал с праздничными акциями компании и наблюдал, как глаза Тэхена сияют детской радостью, пока парень говорил об этом, к тому моменту, когда наступил день, младший стал необъяснимо взволнован. Тэ оттащил его от работы в канун Рождества, крепко схватив за руку, как будто старший не собирается отпускать ее в течение всего дня. Казалось, Ким спланировал все, но поскольку это был он, парень быстро стал восклицать: «О, я не был там целую вечность!», «Чонгук, это место выглядит так круто, давай сходим туда после!», «Малыш, пойдем вместе быстро посмотрим, что там» и подобные вещи, пока они таскались по всему городу. Чон ожидал такого уровня спонтанности, граничащего, по крайней мере, с полной неподготовленностью, поэтому младший взял с собой запасной шарф. Как он и ожидал, Тэхен забыл свой, и Гук просто вздохнул и обернул свой дополнительный шарф вокруг шеи своего глупого парня, притягивая его ближе и крепко целуя. Тэ хихикнул и прижал замёрзший кончик носа к щеке младшего, потерся им о чужое лицо тошнотворно очаровательным, публично неуместным и интимным способом, который в любой другой день заставил бы Чонгука ударить его. Однако, когда снежинки запорошили волосы Кима и растаяли на его щеках, а гул улицы, усыпанной волшебными огоньками, окружил их шумом возбуждения и чистой зимней радости, он подумал, что пропустил это мимо своего внимания. Было около полуночи, а Тэхен вел его куда-то, закрывая ладонями чужие глаза. — Твои пальцы чертовски холодные. Куда ты меня ведешь? — пожаловал Чонгук, поскальзываясь на скользком из-за снега тротуаре и неуверенно шагая вперед. Они, казалось, все еще были на громадной площади в восточной части города, судя по непрерывному гулу возбужденных друзей, семей и пар, слоняющихся вокруг в эту красивую и мягкую ночь. — Ох, боже, заткнись. На самом деле, никуда. — бодро ответил Тэхен, и Гук выругался, споткнувшись о неровный асфальт. — Тогда почему ты не даешь мне посмотреть, куда я наступаю… — проворчал младший, а Тэ ударил его по руке. — Нет. Не смотри, пока я не скажу. — строго заявил он, и Чон вздохнул, но все равно улыбнулся, услышав легкое волнение в чужом голосе. Он позволил вести себя мягкими толчками и легкими прикосновениями без дальнейших жалоб, сосредоточившись на звуке голоса старшего, когда тот взволнованно продолжал говорить о чем-то не особо важном. Вскоре они остановились, и Чонгук заметил, что Тэхен нервно переминается с ноги на ногу. — Хорошо, теперь ты можешь посмотреть. — Тэ убрал руки, и Чон инстинктивно посмотрел на него сперва, моргая и приспосабливая глаза к внезапному воздействию света, сосредоточившись на яркой, великолепной улыбке парня, освещенной сиянием всех праздничных огней поблизости. Младший посмотрел вперед и почувствовал, как его рот слегка приоткрылся, глядя на огромную, красивую праздничную елку, перед которой стоял. Она была почти такой же высокой, как окружающие здания, и была покрыта серебряными блестящими украшениями, как будто кто-то собрал звездную пыль и посыпал ею темное дерево, позволяя звездному свету каскадом падать вниз ручьями. Насколько мог видеть Чонгук, не было двух одинаковых замысловатых украшений, отражающих световую россыпь снежинок, неторопливо падающих с невероятно темного пространства неба. Большая часть елки была серебряной, но яркие, красивые красные огни и безделушки струились вниз тонкими линиями, окружая ее. Чонгук мог только смотреть в благоговении, пока мягкое, неописуемое чувство окутывало его тело теплом, когда он, наконец, отвел неохотно глаза, чтобы посмотреть на Тэхена. Тот беззастенчиво смотрел на Гука так же, как младший был очарован красивой гигантской рождественской елкой. Тэ уставился на него, словно был полностью загипнотизирован и заворожен, как будто если бы Чон посмотрел на себя и заметил, что его кожа светится звездным светом, он бы не удивился. — Ты такой красивый. Я самый счастливый человек на свете. — прошептал Тэхен, его глаза сияли безграничной любовью и восторгом, и Гук почувствовал, что может взорваться от несравненной любви и тепла, распространяющихся из его груди, когда он смотрел на слегка ошеломленное выражение лица старшего, в его прекрасные глаза. Несколько секунд парень не мог произнести ни слова, потому что слов было недостаточно, чтобы выразить то, что Чон чувствовал в этот момент. Тэхен немного застенчиво улыбнулся, взглянув на рождественскую елку и протянув руку, чтобы обхватить мизинец младшего. — У меня было достаточно денег, которые просто лежали и пылились. Как понимаешь, это одна из привилегий игрока. Поэтому я пожертвовал это дерево городскому совету и просто захотел показать его тебе. Я думал о том, чтобы сделать елку супер красочной и рождественской, но… Серебро очень к месту, верно? — Тэ ухмыльнулся, гордо глядя на дерево, и глаза Чонгука расширились от удивления. — Подожди, это твое?.. — он беспомощно махнул рукой в сторону елки, и старший расплылся в широкой, захватывающей дух улыбке. — Черт возьми, да. Тебе нравится? Знаешь… Я просто собирался оставить елку полностью серебряной, но… Добавил на нее так много красного, потому что знаю, что это твой любимый цвет. — Тэ говорил тихо, почти застенчиво, и Чонгук не мог точно объяснить, почему у него сейчас горела переносица, но ему пришлось вытянуть руку и протянуть Кима ближе, уткнувшись лицом в изгиб его шеи и держась так некоторое время. Гук ничего не сказал, но Тэхен, казалось, все и так понял, крепко обняв его. Чонгуку захотелось, чтобы время навсегда остановилось в этот момент, когда он услышал улыбку в голосе старшего. — Счастливого Рождества.

***

Не успел парень опомниться, как уже наступил февраль. Чонгук подарил Тэхену щенка хаски на день рождения через пять дней после Рождества, и старший рыдал целый день, попеременно обнимая то щенка, то Гука до смерти. В итоге питомца назвали Хару. Обычно они проводили все свое свободное время дома, точнее в доме Чонгука, но Тэхен умолял оставить щека в своей квартире с широко распахнутыми глазами, полными слез, и младшему пришлось напомнить ему с раздраженным смехом, что щенок, конечно же, его и потому он может держать того у себя. И вот теперь они все свое свободное время проводили в квартире Тэ. Чон никогда не видел того более счастливым, что, на самом деле, было всем, чего ему хотелось. Он и Тэхен поочередно брали выходные, чтобы присматривать за Хару, и Ким шутил, что теперь они действительно похожи на супружескую пару, став родителями своего маленького ребенка, о котором нужно заботиться. Гук не признавался в этом, но эта мысль вызывала непрошенную улыбку на его губах всякий раз, когда она появлялась в голове. Отец Чонгука прислал ему поздравительное сообщение с Новым годом, и после этого парень больше ничего о нем не слышал. Однако, по словам Джину, Чон старший был очень доволен и даже впечатлен его способностями и прогрессом, потому повысил сына до положения, которое было примерно равным Джину после всего двух месяцев работы. Хотя в последнее время интенсивное обучение только усилились, и по компании поползли слухи, что мистер Чон исчез. Гук не знал, что и думать об этом, так как для него отец постоянно находился в состоянии «исчезновения». Впрочем, Джину, пусть и сохранял свое обычное расслабленное поведение, казалось, почти готовил парня к чему-то. Из-за работы и принятия на себя все новых и новых обязанностей и руководящих должностей у Чонгука почти не было временить ходить в казино, ибо ему все еще хотелось увидеть Тэхена и поиграть с Хару. Младший не обращал внимания на то, что происходило в новостях или в социальных сетях, потому что единственным аспектом широкой общественности, на котором он сосредоточился, была ситуация на IT-рынке Южной Кореи. Сегодня вечером Тэхен твердо заявил, что Чонгуку очень нужен перерыв в работе, и заставил его приостановить все дела и пойти в BigHit, чтобы немного расслабиться. Сначала Гук протестовал, но в конце концов уступил ему, как обычно, но теперь парень определенно получил некоторое представление о рабочих проблемах старшего, что были пару месяцев назад. Однако теперь, когда он был в казино, знакомая атмосфера и волнение почти сразу же привлекли его, отчего Чон решил забыть обо всем на некоторое время и насладиться этой ночью. Намджун, Хосок и Сокджин пригласили их сыграть несколько раундов против них и еще нескольких человек в одной из VIP-комнат. Это было определенно что-то новенькое. Чонгук никогда раньше не играл против этой троицы одновременно, так что это должно быть как минимум интересно. — Наконец-то игра, которая будет действительно сложной. Я не был так возбужден с тех пор, как в последний раз играл против Великого Дракона. — Чонгук широко улыбнулся, хрустнув костяшками пальцев, когда подошел к двери в самую дальнюю комнату, в которой он когда-то был и которая находилась глубоко во внутреннем лабиринте огромного здания. Хосок велел идти дальше, пока не дойдут до самого конца коридора, и вот они оказались перед внушительными черной двойной дверью. Кровь младшего начала бурлить в предвкушении и явном возбуждении, а он сам едва мог держать себя в руках. Гук повернулся, чтобы взглянуть на Тэхена, и улыбка немного дрогнула, когда парень заметил подавленное, почти отстраненное выражение лица Кима. Взгляд того был прикован к рукаву Чонгука, но он, казалось, не видел его. Глаза старшего были пустыми, серьезными в тени челки и опущенной головы, как будто Тэ сосредоточился на чем-то другом, а его разум был не здесь. Чонгук нахмурился, искра беспокойства пронзила его при виде своего парня, что был так неожиданно… Подавлен. Что случилось? Он почувствовал, как беспокойство перерастает в тревогу, грызущую грудь из-за подавленного выражения, которого младший не видел со времен их ссоры, такого неуместного на красивом лице его парня, обычно наполненного солнечным светом и энергией. Гук шагнул вперед, протягивая руку, чтобы коснуться чужой челюсти, поднимая голову старшего немного вверх. Тэхен моргнул, и его глаза встретились с глазами Чонгука, рука, казалось, инстинктивно поднялась, чтобы накрыть чужую, удерживая ее на месте. — Все в порядке? — тихо спросил Чон, и Тэ легко улыбнулся, слегка прикрыв глаза и наклоняясь к прикосновению младшего, как будто наслаждался этим ощущением и запечатлевал его в памяти. — Ага. Просто нервничаю, наверное. Я имею в виду, что не каждый день мы играем и против Пустой Карты, и против Великого Дракона одновременно, верно? — Тэхен улыбнулся, но Чонгук заметил, что его улыбка дрогнула всего на долю секунды, и нахмурился, наклонившись вперед, чтобы поцеловать старшего мягко и медленно. Тэ выдохнул ему в губы, обхватив руками шею в почти собственнической манере, как будто хотел удостовериться, что парень принадлежит только ему. Когда Гук отстранился, чужие глаза оставались закрытыми еще секунду, словно тот все еще держался за это ощущение, прежде чем старший открыл их и улыбнулся, намного легче и ярче, чем раньше. — Ты боишься проиграть по-крупному? Все в порядке, я уже побеждал их обоих и буду очень осторожен. Я буду следить за ними всю игру, чтобы не пропустить ни единого жульничества. Я угощу тебя вином в Вегасе, как только выиграю. — Чон ободряюще улыбнулся, отчего Тэ рассмеялся. — Уверен? Ну, на меньшее я и не рассчитывал. Ловлю на слове. — легко ответил Тэхен, и Гук ухмыльнулся, поворачиваясь обратно к двери. — Красный Туз! Присаживайся, присаживайся. — Намджун махнул рукой Чонгуку, который широко распахнул двери, чтобы войти в комнату. Младший приветственно помахал, кивая остальным игрокам в комнате. Все люди, с которыми ему приходилось играть: Сокджин, Юнги, Хосок, Намджун и… — Чимин? — Чонгук остановился как вкопанный, его глаза расширились, когда он увидел, что Чимин удобно устроился рядом с Юнги. Пак одарил парня яркой, приветливой улыбкой, такой расслабленной и дружелюбной, как будто он не уходил с той самой ночи, когда встретился с Чоном старшим. Последний раз они разговаривали по телефону перед Рождеством. Сколько месяцев прошло с тех пор, как Гук видел его в последний раз? Чимин не выглядел по-другому, будто ничего не изменилось с тех пор, но все было, конечно, по другому, иначе почему бы он сидел здесь прямо сейчас? Чонгук думал, что парень бросил играть. — Чонгук! Как поживаешь? — Чимин поздоровался легко и непринужденно, а Гук прищурился, не двигаясь ни на дюйм, не отвечая, и боковым зрением увидел, как Тэхен шагнул вперед. — … Чимин? Где ты пропадал? Я так давно ничего от тебя не слышал. Что произошло? — Тэ заговорил почти отстраненно, в его голосе слышалась легкая дрожь, и Юнги странно посмотрел на него. — Давай присаживайтесь, ребята, я все объясню и расскажу вам, что я делал, после этой игры. — Чимин широко улыбнулся, тон был пренебрежительным, и Чонгук не сдвинулся с места, выражение лица было каменным, когда он смотрел на него. Его брови немного опустились, когда он заметил слабое фиолетовое пятно, выглядывающее из-за воротника рубашки Пака, и голубоватый оттенок на щеке. Похоже, Юнги не прекращал насилия с тех пор, как Чонгук узнал об этом. Это вызвало боль в груди младшего, когда он увидел доказательства своими собственными глазами и знал, что его бывший лучший друг, человек, о котором парень заботился больше всего, был избит собственным возлюбленным. Юнги нахмурился, протыкая Гука неприязненным взглядом, хотя тот уже привык к подобному. Чон решил, что не стоит добиваться того, чтобы Мин затеял с ним драку еще до начала игры, и тихо сел, отводя взгляд от Чимина и осматриваясь вокруг. Комната была просторной, даже больше, чем он ожидал. Круглый стол располагался посередине, прямо под небольшой люстрой, что была единственным источником света. Углы комнаты были погружены в тень, а диваны и картины, стоявшие вдоль стен, было трудно разглядеть. В самых дальних углах было совершенно темно, и у Гука возникло странное, пугающее ощущение, что за ним наблюдают. Вдобавок к тяжелым бархатным занавескам, висевшим тут и там, комната излучала несколько жутковатую, мрачную атмосферу. Младшего это не слишком беспокоило. Он пришел сюда играть в карты. — Ах… Ладно, давайте начнем! Кто-нибудь хочет пиво или еще чего-нибудь? Нет? Хорошо, потому что я не могу пойти обратно к бару, чтобы принести что-то. — усмехнулся Хосок, и Чонгук почувствовал, что немного расслабился, избегая смотреть на Чимина. Потом он обо всем его расспросит. Сейчас все его ощущения были настроены только на игру. — Хорошо, так как у нас здесь довольно много больших шишек, мы просто говорили о некоторых дополнительных правилах, прежде чем вы, ребята, пришли. Хочешь объяснить все, Великий Дракон? — Мы будем играть в Техасский Холдем, но добавим некоторые правила, касающиеся того, сколько денег вы можете выиграть с разными картами. Умножьте сумму денег, которую каждый человек поставил, на два, если выиграете с девяткой треф в руке. Умножьте на четыре, если у вас есть все масти. Умножьте на два, если выиграете с двойкой в руке. Умножьте на два, если выиграете с тузом пик в наборе. На три, если есть флеш пик. Все поняли? — объяснил Намджун, и Гук быстро пробежался в уме по новым правилам, запоминая их и кивая. — А что, если у тебя больше одной двойки? — подал голос Чимин. — Если у тебя одна, то умножаешь на два. Две двойки, то на четыре. Три двойки, умножаешь на шесть. Четыре, умножаешь на восемь. — заговорил Сокджин, и Чонгук быстро запомнил математические действия, пытаясь вычислить лучший набор. Теперь, с этими новыми правилами, ему придется хорошенько подумать, какие карты менять. Конечно, рейтинг не изменился, если бы у него была тройка и на руке были все четыре масти, его выигрыш был бы умножен на четыре, но это не имело бы значения и было бы бесполезно, если бы кто-то другой имел что-то вроде флеша и обыграл его. — Окей, начнем игру! — объявил Хосок, и игра началась. Юнги победил в первом раунде с флешем из червей. Чонгук, Сокджин и Хосок сбросили карты довольно рано, поэтому не потеряли ни копейки. Однако, в любом случае, все начиналось мягко, ну, для таких миллионеров, как они. Гук не знал, что Чимин был одним из них, пока не увидел кучу чертовых денег, которые тот принес с собой. Безвкусные диваны были использованы с пользой, так как на них лежали пачки денег, которые все принесли. Следующие пять раундов Чонгук оставался в проигравших, проиграв фишками примерно 300 000 долларов, быстро заново познакомившись с безумно хорошими наборами карт и безупречными бесстрастными лицами других игроков комнаты. Они были единственными людьми, которых младший не мог видеть насквозь, единственными достаточно хорошими людьми, с которыми парень действительно должен был играть честно, поскольку был высокий шанс быть пойманным на жульничестве и потерять большие деньги из-за этого. Хотя его глаза безостановочно перебегали с одного человека на другого, оценивая их реакцию, когда они брали карты, изучая выражения их лиц во время раундов и ставок, отмечая, какие у кого выигрышные карты, он не мог уловить ни малейшего намека на что-либо. Это было остро волнующе, но и довольно тревожно. Наступил определенный момент, когда такая вещь не будет больше вызовом, но может стать опасной, особенно с тем, что казалось серьезной игрой. Сокджин был хуже всех. Он определенно оправдывал свое прозвище. Смотреть на него было все равно, что смотреть на кирпичную стену. Нет, кирпичи имели гораздо больше разнообразия и цвета, чем выражение лица Джина. Его лицо было пустым полотном. Это приводило в бешенство, но Чонгуку приходилось неохотно восхищаться этим, как он делал с тех пор, как младший впервые проиграл ему. Даже когда Сокджин выиграл третий раунд, его лицо не изменилось ни на одну миллисекунду, пока он сметал выигранные фишки. Юнги просто выглядел злым, как всегда, но оставался удивительно взбешенным. Даже при демонстрация таких ярких эмоций в комнате с пустыми, замаскированными выражениями и контролируемыми лицами было все равно невозможно найти где-нибудь лазейку и заглянуть в его мысли. Хосок был похож на него, хотя и не злился. Он засмеялся, улыбнулся и отпустил несколько шуток, которые, как должен был признать младший, заставили его рассмеяться, придавая более приятное, непринужденное чувство напряженной атмосфере. Однако все же Чонгук не мог сказать, о чем тот думает. Даже когда Хосок шутил, его глаза, которые светились весельем, ничего не выдавали по отношению к картам в его руке. Намджун, Чимин и Тэхен были примерно одинаковыми. Выражение лица Джуна было более серьезными, выражение Тэ – более пустым, а Пака – где-то посередине. Что бы это не было, все они были непроницаемы, и Гук должен сказать, что это было довольно неприятно. Тэхен вел себя очень тихо с самого начала игры, время от времени покусывая губу или теребя волосы. Он ни разу не взглянул в сторону младшего, и хотя выражение его лица было пустым, как обычно, в его остекленевших глазах был какой-то… Отстраненный взгляд. Чонгук мысленно пожал плечами: Тэ всегда вел себя очень тихо во время игры в покер. — Поднимаю твою ставку на 10 000. — Уравниваю и поднимаю на 30 000. — Уравниваю. — Фулл-хаус. — Флеш. — Стрит. — Две пары. — Сет. — Я сбрасываю. — Сбрасываю. Чонгук пожевал губу, изображая праздный, непринужденный вид, но он нервничал. Проходили раунды за раундами, а парень не выиграл ни единого. Тэхен был не намного лучше. Гук нервничал и ненавидел это. Ненавидел, как его глаза начали метаться быстрее, были менее устойчивыми и его дыхание стало менее спокойным, все тело напряглось, нервы находились в подвешенном состоянии. Он не был уверен, что кто-то из игроков жульничает, черт возьми, он просто наблюдал за каждым из них так пристально, что у него начали болеть глаза, но при этом парень ничего не видел. Сегодня удача была не на его стороне. Обычно ему не приходилось беспокоиться о таких мелочах, как удача, но Чон итак уже много потерял, рисковать быть пойманным на жульничестве было небезопасно. Тени, охватившие комнату, теперь казались гораздо более пугающими, словно темные когти, вцепившиеся в стол в центре помещения. Теперь, когда Чонгук думал об этом, комната казалась ненормально холодной, но он все еще потел, капли пота покрывали его шею и линию волос на виске. В животе росла нервозность, грудь сжималась, и парень подумал, видят ли остальные, как от него исходит напряжение. Может быть, он пересидит несколько раундов и затем придет в себя. Однако в следующем раунде Чонгук был большим блайдом, поэтому он стиснул зубы и решил сыграть еще раз. Сокджин сдал карты, и младший взял свои, чтобы увидеть короля и валета пик. Что это опять было? Флеш пик… В третий раз, кажется? Чонгук почувствовал, как у него участилось сердцебиение. Был шанс отыграть все свои деньги. Выражение его лица оставалось до невозможности нейтральным, несмотря на то, что мысли были неистовыми и беспрерывными, кружась в его хаотичном сознании. Младший не выигрывал с тех пор, как началась игра. Если он поднимет огромную сумму, это вызовет тревогу у других игроков? Может быть, они сразу же сдадутся, и Чонгук упустит эту возможность. Однако если он не сделает слишком большую ставку, он также потеряет возможность отыграть все свои проигрыши сразу. Кто сейчас победил? Чонгук окинул взглядом стопки фишек. Намджун. Это было плохо. Может, ему стоит просто рискнуть, если у него будет флеш. — Красный Туз? Ты играешь? — Хосок прервал его размышления, и Чонгук невесело улыбнулся, выдвигая вперед удвоенную минимальную сумму для игры. Чимин бросил на него взгляд. Все остальные игроки уровняли, и Сокджин выложил три карты. Шестерка бубен, дама пик и десятка пик. Гук моргнул и наклонился вперед, не теряя ни секунды. Он откинулся затем назад и почесал волосы, изображая спокойствие и непринужденность. Внутри него было совсем другое дело. Серьезно? Теперь у него была десятка, валет, дама и король. Все, что ему сейчас было нужно – это туз, чтобы получить стрит. Даже если он получит девятку или что-то ниже, пока это будут пики, у него будет флеш пик. Однако… Если у него будет туз пик… Разве он не получит… — Сбрасываю. — заговорил Сокджин, возвращая Чонгука в настоящее, и младший украдкой взглянул на остальных. Он уже потерял один потенциальный карман денег. Как обычно, Гук нихуя не мог понять, что происходит у них с картами, но, по крайней мере, никто больше не сбрасывал, по крайней мере, в этот момент. Никто не произнес ни слова, и Чонгук взглянул на Тэхена. Он все еще казался погруженным в свои мысли, проводя кончиком пальца по краю одной из своих карт. Чон нахмурился. Может быть, он попросит сделать перерыв после этого раунда и узнает, что происходит. Сокджин выложил восьмерку треф в качестве следующей карты после того, как все уравняли, и Гук продолжал поднимать, чувствуя, как возбуждение начинает пульсировать в его венах. Может быть, следующая карта. Только может быть. Тэхен, Чимин и Хосок сбросили карты. Так что остались только Юнги, Намджун и Чонгук. Младший едва мог усидеть на месте, нервничая от предвкушения. Конечно, на этот раз… Туз пик. Чонгук был уверен, что его бесстрастное лицо в этот момент подвело его, когда недоверчивые глаза увидели прекрасную картину его любимой карты. Гук быстро взял себя в руки, проверяя карты, чтобы убедиться. У него была десятка, валет, дама, король и туз – и все пиковые. Роял-флеш. Пиковый. Чонгук почувствовал, как его сердце остановилось на секунду или две. Он не думал, что это когда-нибудь случится с ним, по крайней мере, без того, чтобы немного поучаствовать в этом. Гук поднял дрожащие пальцы и быстро отдернул их, надеясь, что никто не заметил. Теперь он поставил 120 000 долларов. Намджун поднял ставку на 30 000, а Юнги и Чонгук уравняли. В этот момент младшего чуть не распирало от возбуждения, дыхание вырывалось короткими рывками. Его кожа зудела от предвкушения, а зрачки почти дрожали. — Ну что, Красный Туз? Покажи нам, что у тебя есть. — Хосок добродушно улыбнулся, как будто на самом деле не ожидал, что Чонгук победит. Младший наслаждался моментом, прежде чем открыть свои карты, наблюдая за выражением лиц каждого, прежде чем он перевернул своего короля и валета пик. Это заняло некоторое время, но, наконец, все бесстрастные лица дрогнули. Даже глаза Сокджина расширились. Чонгук сглотнул. — Роял-флеш. Хосок тихо присвистнул. — Черт. Не видел эту комбинацию довольно длительное время. — Юнги рассмеялся немного бесстрастно, просто пропустив нотку юмора, и Чонгук почувствовал прилив ликования, безумного триумфа, нахлынувшего на него. Ах да, вот оно. Чувство, за которым гонялся парень, кайф от того, что он слышал горькое одобрение в голосах своих противников, видел, как их глаза расширяются от недоверия, и чувствовал вес выигранных фишек в своих ладонях. Широко распахнутые глаза Тэхена, казалось, следили за выражением лица Чонгука, прежде чем старший случайно взглянул на других игроков. Гуку было интересно, о чем тот думает. Почувствовал ли он облегчение от того, что сдался? В этом не было необходимости, Чонгук не стал бы брать деньги у Тэхена. Он просто вернет их ему после, разве не очевидно? — Роял-флеш из пик. Черт. Ну что ж, нам лучше всем заплатить. 150 000 умножить на три… 450 000, затем умножить на два из-за туза… По 900 000 с каждого. Охуеть. — тихо воскликнул Намджун, и Гук почувствовал уверенность, трепет, нахлынувший на него сразу же, когда он забрал их фишки. Это было то, ради чего парень жил. Несколько раундов спустя Чонгук и Сокджин лидировали, а Тэхен выиграл последние три игры, так что он почти занимал третье место. Гук понятия не имел, почему тот выглядел менее счастливым, чем раньше. Тэ словно отсчитывал до чего-то, ожидая чего-то неизбежного. Чонгук изучал чужие опущенные глаза, не находя ничего внутри обычно ярких, теплых карих глаз. Определенно что-то было не так. Из соседней комнаты донеслись визги и крики, и Тэхен поднял глаза, когда Хосок вздохнул и встал, направляясь к двери, оставленной приоткрытой. — Так шумно. Давайте разберемся с этим, ладно? — Чон ни к кому конкретно не обращался, и все остальные восприняли это как перерыв в напряженной игре, потягиваясь и смещаясь со своих позиций, пока Чимин что-то шептал Юнги. Чонгук все еще следил за ними, просто чтобы увидеть, выдадут ли их лица что-нибудь сейчас. — Чонгук. — низкий голос Тэхена прервал его мысли, и младший повернулся к нему, приподняв бровь. Тэ наклонил к нему голову и улыбнулся немного устало. — Я люблю тебя. Чонгук удивленно моргнул, дыхание сбилось, сердце слегка затрепетало в груди от неожиданного, мягкого заявления. Почему именно сейчас? Это не заставило его чувствовать меньшее тепло внутри, и Гук ощутил, что его лицо было опасно близко к тому, чтобы расплыться в улыбке, но он был немного смущен моментом. Парень уставился на полузакрытые, но спокойные глаза Тэхена, на маленький изгиб его губ и собирался ответить, но шанс пропал, ведь Хосок снова сел на свое место, и все внимание вернулось к игре. Чонгук снова взглянул на Тэ, чей взгляд был устремлен вперед с новым, целеустремленным видом. Его спина была прямой, а взгляд сильным. Гук понятия не имел, что происходит. Намджун в этот раз сдавал карты и выложил двойку пик, четверку треф и туза червей. В руках Гука были туз треф и девятка червей. В данный момент он не был уверен, что сможет получить, но, по крайней мере, у него была пара тузов. Чимин и Хосок сбросили карты в самом начале, и младший передал ход вместе со всеми остальными, еще не уверенный, что начнет поднимать ставку. Следующей картой была бубновая двойка. Теперь у Чонгука было две пары. Младший привычно огляделся по сторонам и чуть не побледнел от шока, увидев на лицах игроков крошечный, почти незаметный проблеск эмоций. Было ли это из-за того, как они были сбиты с толку роял-флешем? Или Чонгуку удалось взять себя в руки, и намеки были там все время, он просто был слишком взволнован и нервным, чтобы заметить их? Пока все шло хорошо для Сокджина, Юнги, Тэхена и Чонгука. Остальные трое... Они собираются сдаться, что ли? Гук почувствовал, как дрожь пробежала по его спине, когда он наконец смог что-то предсказать. Конечно же, как только Джин поднял ставку, а Юнги уравнял, Чимин и Хосок сбросили карты. Чонгук немного увеличил ставку, Тэхен уравнял, а Намджун сбросил. Сокджин и Юнги уравняли, и младший как можно незаметнее посмотрел им в глаза. Он до сих пор не мог сказать, какие карты у них были или какую комбинацию они пытались собрать, черт возьми. Чонгук затаил дыхание, заставляя все свое тело замереть в ожидании последней карты. Намджун вытащил туза пик. Парень почувствовал, как сердце подпрыгнуло, и он быстро проверил свои карты. Пара двоек и пара тузов… плюс туз Чонгука составляли фулл-хаус. Совсем неплохо. Младший повысил ставку, что повторил и Тэхен, выбрав действительно странно специфическую общую сумму в 140 625 долларов фишками. Сокджин и Юнги сбросили карты, и внезапно между Чонгуком и Тэ произошла схватка. До сих пор никто не произносил ни слова, но комната, казалось, еще больше притихла, их окутало одеяло напряженной, анализирующей тишины, и само помещение, казалось, затаило дыхание. Гук поднял взгляд на старшего, приподняв бровь и пытаясь понять его выражение лица, которое обычно так хорошо читал. Тэхен не казался слишком нервным или напряженным, но выражение лица было абсолютно точно пустым, глаза твердыми и непоколебимыми, и Чон обнаружил, что не может расслабиться по какой-то причине, хотя это был Тэ. Даже если тот победит его, какое это имеет значение? Ким на самом деле не взял бы его деньги. Чонгук вздохнул, успокаивая внезапно расшалившиеся нервы, и перевернул карты, показывая свою комбинацию. — О, фулл-хаус. — прокомментировал Хосок, и Гук улыбнулся Тэхену, гадая, собирается ли тот раскрыть свои карты или нет. Неужели Чонгук победил? Затем его кровь застыла в жилах, когда Тэ одарил его самой холодной, самой пугающе далекой улыбкой, которую он когда-либо видел. Старший перевернул свои карты, двойку треф и двойку червей. — Каре. — тихо, бесцветно объявил Тэхен, и Чонгук моргнул, повторяя это про себя. Итак, у Тэ было четыре двойки и туз, так что да, каре в своем роде. Он победил Чонгука и выиграл у него 140 625. Однако… Подождите… Глаза младшего медленно расширились от ужаса, так что ему показалось, что те вот-вот выскочат, холодных воздух обжег белки его глаз, зрачки превратились в щелочки, когда он понял, какую ужасную ошибку совершил. Это было похоже на пощечину, когда Тэхен начал говорить. — У меня есть туз пик, поэтому 140 625 умножается на два – это 281 250 долларов. У меня еще есть все четыре масти, так что 281 250 умножается на четыре, откуда получаем 1 125 000. А так как у меня четыре двойки… Это 1 125 000 умножается на восемь. Ты должен мне ровно девять миллионов долларов, Чон Чонгук. — объяснил Тэхен категорично, быстро, профессионально, его слова были отрывистыми и краткими, тон ломким и бесчувственным и в нем не было ничего похожего на теплый, низкий голос, который Чон любил слушать. Он сложил пальцы домиком и положил подбородок на кончики пальцев, как будто был в середине деловой сделки, пока в нем не было ничего похожего на веселого, непринужденного, спонтанного мальчишку, в которого влюбился Гук. Его глаза были бездонными осколками льда, совсем не похожими на теплый, яркий взгляд, в котором младший мог теряться часами. И стало больно, когда Чонгук начал понимать, что он совершил очень, очень большую и ужасную ошибку. — Ты серьезно? — тихо спросил он, желая убедиться, что Тэхен, его прекрасный, чудесный и драгоценный Тэхен просит… Нет, требует, чтобы младший заплатил ему девять миллионов долларов. Конечно, к этому моменту Чонгук уже понял глубоко внутри под слоями явного неверия и безосновательных, отчаянных и уродливых остатков, фрагментов надежды, что Тэ требовал с него денег с самой первой ночи, когда они встретились. Однако каким бы отчаянным не был Гук, он цеплялся за эту надежду, что все было не так. — Совершенно серьезно. — Тэхен ответил уверенно, каменно-твердым и непреклонным тоном, красивые черты лица вытянулись в серьезное, бесстрастное выражение, лицо, в которое Чонгук влюбился, превратилось во что-то почти гротескно чужое, как будто младший смотрел на незнакомца. Гук почувствовал, как дыхание стало прерывистым и неустойчивым. Его зрение замылилось по краям. Мысли начали растягиваться, разбиваться и сливаться друг с другом, создавая непостижимую путаницу. Он почувствовал, что его пальцы слегка дрожат, а язык был свинцовым во рту. — Когда я увидел тебя в первый раз, то подумал, что с тобой будет легко. Похоже, я не ошибся. — заметил Тэхен пренебрежительным голосом, ненормально громким, угнетающим в тишине темной комнаты. В том, как он это сказал, была жестокая нейтральность, как будто старший наблюдал за чем-то маленьким и неважным, комментируя словно документальный фильм. Чонгук ничего не сказал, потому что не доверял своему голосу, не тогда, когда слова Кима были подобны ножу, вонзающемуся в основание его горла. — Ты понял, что нас здесь семеро? — тихо спросил Тэхен, и Гук начал медленно качать головой, отрицая правду, вопиющую, болезненно очевидную реальность, которая все это время стояла перед его невидящими глазами. Тэ, а также Чимин, Юнги и Хосок были частью семи крупных игроков BigHit. Тэхен работал здесь. Он работал вместе с остальными пятью, исключая младшего, чтобы настраивать людей. Его работа заключалась в том, чтобы обманом выманивать у игроков деньги. Чонгук был просто очередным заданием. Младший почувствовал, как его губы дернулись вверх в призрачной улыбке, все еще почти навязчиво качая головой. Теплый, нежный взгляд Тэхена, когда он впервые признался в любви, проплыл через его разум, покрытый ошеломляющим слоем непонимания. Милая маленькая, казалось бы, инстинктивная улыбка старшего, когда Гук сплетал их пальцы вместе, мелькнула перед глазами, как будто насмехаясь над парнем. Искренность, звучавшая в низком голосе Тэ, когда он сказал Чону, что он лучшее, что с ним когда-либо случалось, звенела в ушах, словно смеясь над ним. — Что это значит? — Чонгук вздохнул, но понял, что это значит. Он просто не хотел признавать этого. — Я думаю, ты знаешь. — пробормотал Тэхен после минутного колебания, глядя на Гука непроницаемым взглядом, в его голосе проскользнула крошечная вспышка эмоций, легкая дрожь, и младший почувствовал, что его сейчас стошнит. Ледяные когти вцепились в его внутренности, пронзая насквозь, вырезая свои следы и ослабевая его тело, замораживая так, что он едва мог нормально двигаться. Его разум начал кружиться, зрение то появлялось, то исчезало, и тени в комнате, казалось, удлинялись и устремлялись к нему, когда он наполовину поднялся со стула и отшатнулся назад, только чтобы почувствовать, как два безликих человека появились из ниоткуда, схватили его руки и завели их за спину. Один из них схватил его за волосы и ударил головой о стол с громким, болезненным стуком, который Чонгук едва заметил. Это было ничто по сравнению с ошеломляющей, мучительной болью, когда Тэхен смотрел на него холодным, непостижимым взглядом сверху. Неверие, боль и предательство остановили язык Чона, позволив ему лишь беспомощно смотреть на старшего широко раскрытыми глазами. Он мог сосредоточиться только на Тэхене. Остальной мир вокруг него двигался вяло, образы искажались, как будто парень был под водой, ощущения были пластичными и нереальными. — Тэхен, ты… — пробормотал Чонгук, не зная, чем закончить предложение, как оно вообще должно быть закончено. Тэхен ничего не сказал, и простой паузы молчания было достаточно, чтобы боль взорвалась и вспыхнула пламенем в груди младшего. Гуку казалось, что он раскачивается с силой, пока головокружение и дезориентация накрывали с головой, хотя его довольно-таки крепко удерживали на месте. Намджун что-то говорил. Что-то о его долге и о том, что деньги пойдут в BigHit, а не непосредственно Тэхену, поскольку тот был работником казино. Что-то о том, что BigHit – это подпольная мафия. Очевидно, что Намджун был лидером. Чонгук ничего толком не слышал, вообще не обращал внимания на то ничтожное дерьмо, которое Джун извергал прямо сейчас. Все, что парень мог видеть, все, на чем он мог сосредоточиться и мучить себя, было видом Тэхена, который отворачивался от него, как будто это было так просто для него, а затем встал со своего места. — Тэхен. — прошептал Чонгук, когда тот отодвинул свой стул. — Тэхен. — на это раз Чон крикнул громче, когда Тэхен, не оглядываясь, повернулся и направился к двери. Уродливый черно-красный водоворот эмоций поднялся на поверхность, поднимаясь яростными пятнами над его плавающим зрением. Чонгук огрызнулся, пытаясь броситься вперед, добраться до Кима и заставить его остановиться, посмотреть на него. Он был остановлен тяжелыми руками, удерживающими его, когда парень смотрел на удаляющуюся спину Тэ. — Тэхен! Ты что, блять, серьезно? Ты что, блять, издеваешься надо мной? Ты водил меня за нос, чтобы втянуть в один дерьмовый раунд игры в карты, на протяжении полугода? Ты играл со мной блядские полгода?! Ничего из этого не было реальным? Ты врал мне все это ебаное время? Ты сказал, что любишь меня, чтобы получить от меня деньги? Дай же мне гребаный ответ, Тэхен. Тэхен! — закричал Чонгук во всю мощь своих легких, гнев пронзил все его тело, невероятная боль от предательства полностью перешла в ярость. Он стиснул зубы, пока боль в челюсти не сравнялась с тугим узлом боли в груди, прежде чем сплюнуть и снова закричать. — Отвечай! Тэхен ответил тем, что закрыл за собой дверь. Яркая, широкая, красивая улыбка старшего вспыхнула перед его мысленным взором, и Чонгук попытался вырваться и снова подняться на ноги, но один из мужчин нанес тяжелый удар в центр его спины. Гук почувствовал, как воздух из его легких разом вырвался наружу, почувствовал, как боль пронзила его торс, и закричал, делая резкий и рванный вдох. Он не сводил глаз с закрытых дверей, стиснув зубы и не обращая внимая на жгучую боль в правой лопатке. Правда ли, что Чонгуку казалось, что боль от холодного взгляда Тэхена, остановившегося на нем, причиняет больше боли, чем мысль о потере девяти миллионов долларов?

***

— Ты смотрел новости в последнее время? — Намджун что-то говорил, но Чон не слышал его слов. После того, как они сочли его достаточно спокойным, чтобы с ним обращались вежливо, его бросили в освободившийся стул, а два лакея встали по обе стороны от него. Для чего — младший понятия не имел. Неужели они думали, что он сбежит? Неужели они действительно думают, что у него хватит на это сил и энергии? Тэхен закрыл глаза и крепко держал Чонгука, как будто не хотел отпускать, прямо перед тем, как они вошли в комнаты. Притворялся ли он тогда? О чем он сейчас думает? Испытывает ли облегчение от того, что ему, наконец, больше не нужно притворяться? У старшего это выходило чертовски хорошо, очень реалистично. Ему удалось одурачить Чонгука с самого первого дня. Был ли Чон похож на груз на его плечах, который тот, наконец, сбросил сегодня? Младший знал, что он должно быть выглядел несчастным, даже не пытался скрыть или изменить свое пустое, опустошенное выражение. Его желудок сжался, во рту пересохло, а голова то и дело пульсировала от боли. Он почти не чувствовал ее. Боль, которая распространилась из груди и вторглась в остальное тело до самого последнего нервного окончания, немного онемела, и разум парня не мог сосредоточиться, даже если бы он попытался. Чонгук пытался прислушаться к Намджуну, действительно пытался. В конце концов, девять миллионов – немалая сумма. Он был выебан с роскошью. К счастью, Юнги помог ему быть более внимательным. Мин поднялся со своего места и ударил Чонгука кулаком в лицо, не сдерживаясь, проезжаясь костяками по скуле парня. Лицо младшего дернулось в сторону, чувствуя, как кость чуть-чуть прогнулась, едва не сломавшись, и жар взорвался во рту, когда его зубы впились в мягкую кожу щеки. Чон стиснул зубы, глаза закрылись от боли, а выражение лица исказилось, пока он давал себе мгновение, прежде чем сплюнуть кровь, собирающуюся во рту, на стол и поднял голову, убийственно сверля глазами Юнги, хотя младший ничего не сказал. Его лицо горело и пульсировало, щека горела изнутри, а удар вонзил острый осколок боли прямо в голову, но, по крайней мере, теперь Чонгук мог сосредоточиться. Его разум не… Прояснился как таковой, но все мысли о Тэхене были отброшены в сторону от силы удара. Хотя люстра освещала весь стол, Гуку казалось, что он находится под прожектором в темной, мрачной комнате, с пятью парами острых, враждебных глаз, устремленных на него. В текущей ситуации он подумал, что это скорее похоже на декорации боевика. Главный герой был пойман бандой антагонистов «плохого парня» и собирался быть допрошенным, запуганным или убитым в темном освещении, должен был найти способ сбежать, чтобы прожить еще один день в попытке избавиться от банды и положить конец их злым путям – это было забавно в некотором смысле, подумал Чон. Теперь, когда он испытывал это сам, ситуация была далеко не такой захватывающей, крутой и драматичной, как боевики и фильмы, которые парень смотрел в детстве. Тем более, что он — главный герой — не пытался найти способ сбежать. Чонгук чувствовал себя опустошенным, далеким, отстраненным, как будто боль в щеке была его воображением, словно боль в груди была чьей-то другой. Ему казалось, что он наблюдает за происходящим вне своего тела. — Так в чем дело, Великий Дракон? Почему я вдруг оказался в плену? Ты собираешься попытаться сорвать деньги с моего тела? Извини, но сегодня на мне нет ничего дорого. Есть 1,8 миллиона, которые я выиграл, и деньги, которые я принес, но это все. — Чонгук услышал свой голос, произносящий эти слова, но это было так, как будто они сорвались с языка сами по себе. Юнги снова ударил его, и Чон почувствовал, как горячая, жгучая боль пронзила его челюсть и пронеслась по лицу, снова стиснув зубы и громко выругавшись, пока голова начала кружиться. Кипящий гнев вернулся, и младший бросил на Мина свирепый взгляд. Его лицо будет черно-синим гораздо дольше, чем ему хотелось бы. — Когда мы не играем в карты, ты не называешь его Великим Драконом. Отныне называй его «босс», ублюдок. — зарычал Юнги, и Гук оскалился, чувствуя, как его охватывает гнев. Он собирался просто принять дерьмовый набор карт, который ему дали, но он не был пассивным или слабаком, поскольку это не было в его характере. Теперь, когда тон превосходства и презрения зажег огонь гнева внутри, Чонгук не собирался принимать поражение и унижение спокойно. — Мы говорим о картах, потому что эти пять карт причина, по которой я все еще здесь, и я буду продолжать называть мистера Мафию Великим Драконом. Он не мой ебанный босс, и какого хуя тебе так важно, что я ему говорю? — Гук сплюнул, и Юнги ударил его снова, прямо по недавно образовавшемуся синяку. Что-то щелкнуло внутри младшего, отчего от вскочил на ноги, нанося собственный удар, и его кулак едва не попал в нос Мина, когда два безымянных человека быстро схватили его, дернув назад. Чонгук закричал в отчаянии, пальцы зудели в желании совершить такой жестокий контакт. Вместо этого он ударил ногой, упершись ею в центр груди Юнги и отбросив его на добрый метр или два, вложив в это всю силу своего бурлящего гнева. Тот отшатнулся назад, его лицо исказилось от боли, глаза были крепко зажмурены, и он закашлялся один раз сильно, прижимая руку к груди. Это принесло младшему острое чувство мстительного удовлетворения. — Прекрати, блядь, бить меня! Ты бьешь человека каждый раз, когда он говорит что-то, что тебе не нравится? Ты, должно быть, хорошо умеешь затыкать людям рот! Похоже, ты так привык к этому, что, держу пари, у тебя достаточно опыта, чтобы использовать тело своего парня в качестве боксерской груши, верно? — Чонгук злобно зарычал, любое чувство такта было подавлено черной волной гнева, и Чимин побледнел, все его лицо стало шокирующе белым, а глаза широко распахнулись. Казалось, Чон попал прямо туда, где больно, если выражение лица Юнги было чем-то подходящим под это значение. — … О? Ты не можешь в этом признаться? Чимин, если бы мне не хотелось послать тебя нахуй, я бы посоветовал тебе найти себе более хорошего парня. — Чонгук почувствовал, как его лицо исказилось, губы растянулись в резкой, злобной улыбке, и, возможно, если бы он был в правильном состоянии ума, он был бы обеспокоен сам собой. Однако внутри него сломали какой-то выключатель, оторвали, растоптали, расплющили, разрезали на куски и выбросили в окно, чтобы тот разбился вдребезги о тротуар. Чимин вздрогнул, что было видно даже с того места, где находился младший, и отвернул голову, плотно сжав челюсть, вся его фигура застыла на месте. Он выглядел так, словно его сейчас стошнит. Хорошо, теперь не только Чону плохо. Юнги бросился на Чонгука, как будто собирался выбить из него все живое, и младший одарил его отвратительной насмешливой ухмылкой, побуждая сделать это. Голова все равно убьет его. Потеря сознание была привлекательным вариантом прямо сейчас. — Стоп. — голос Намджун был резким, твердым и ломким, и Чонгук не сводил глаз с Юнги, губы все еще были растянуты в опасной кривоватой улыбке, рот слегка приоткрыт, чтобы втянуть воздух, грудь вздымалась, а руки напряглись под хваткой ублюдков, державших его. Мин остановился, явно стиснув зубы, его глаза сверкали, но он повернулся на пятках и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Чонгук не слишком мягко сбросил с себя руки мужчин, бросив на них обоих свирепые взгляды, прежде чем сесть обратно на свое место. Его кровь кипела, пульсируя, а кулаки дрожали от желания драться, но вместо этого парень довольствовался тем, что разозлился и направил свой убийственный взгляд на Намджуна, который, учитывая все обстоятельства, был очень спокоен и собран. Как будто абсолютно ничего не произошло. Сокджин и Хосок исподтишка смотрели на Чимина, и Гук догадался, что характер отношений Пака и Юнги был неприятным откровением для всех них. Возможно, только не для Тэхена. Тэхен. Чонгук впился ногтями в бедро, используя жгучую боль и силу воли, чтобы отогнать мысли от Кима. — Во всяком случае, ты не смотрел новости, верно? — Намджун продолжал почти непринужденно, и Гук в отвел собрал кровь, которая снова собрала во рту, и выплюнул ее. — А что, если нет? — зарычал он, а Джун сделал жест рукой, и из теней по углам комнаты материализовался парень, протягивая ему газету. Это был вчерашний выпуск, подумал младший, бегло смотря на бумагу. Ха. Значит он был прав, за ним наблюдали из самой темной части комнаты. — Взгляни. Это новости первой полосы, там такие интересные вещи. — Хосок сделал резкое движение головой, указывая подбородком на газету, которую Намджун подвинул через стол к Чонгуку. Парень разминал шею, воспользовавшись моментом, прежде чем поднять газету и разгладить ее, раскладывая. Он чуть не выронил ее из рук. — Мой отец в тюрьме?