Hustlers

Тэхен закрыл за собой дверь и привалился спиной к стене рядом с ней, не в силах удержаться на слабых, дрожащих ногах. Он прикрыл глаза и сделал медленный, размеренный вдох через нос, так же медленно выдыхая и стараясь не обращать внимания на головокружительный стук сердца, бьющегося в ушах и грозящего вырваться из грудной клетки. Парень схватился за грудь и впился пальцами в кожу, дыхание прерывалось на крошечной ноте отчаяния, уродливый шепот подавал голос полный невыносимой боли, пронзавшей его тело и заставляющей все конечности неметь. Ким знал, что это будет больно. Знал это уже несколько месяцев. Возможно, это было из-за того, что Тэхен увидел лунный свет, падающий на лицо Чонгука и омывающий его серебром, а слова «я люблю тебя» сорвались с его губ так легко и естественно, что он испугался. Может быть, даже с того момента, когда Тэхен впервые увидел чужую улыбку. Однако парень не ожидал, что будет настолько больно. Тэхен судорожно сглотнул и сильнее сжал грудь, отчаянно пытаясь успокоиться, думая о чем-то, что отличалось от боли и чистой паники, начинающей выходить на поверхность. Его сердцебиение ускорилось до того, что он начал делать частые, тяжелые вдохи, которые никак не поспособствовали тому, чтобы убрать каменное давление на грудь, сжимающее легкие. Это было слишком. Все, что произошло за последние пару месяцев, было слишком. Боль, бьющаяся в нем сейчас, только послужила катализатором, чтобы подтолкнуть его дальше к прыжку через край. Несмотря на все усилия, мысли вернулись к тому моменту, когда Тэ впервые увидел Чонгука и подошел к нему несколько месяцев назад.

Flashback

— Тэхен, у тебя новая жертва. — Можешь выражаться по-другому, босс? — Тэхен растянул слова, но ухмыльнулся, чувствуя волнение, вспыхнувшее в предвкушении новой работы. Задача обмана и лжи сладка, как мед, и заключалась в заманивании в ловушку какого-нибудь бедняги, ничего не подозревающего игрока, с помощью прикрытых кокетливых глаз, громких обещаний и греховных слов, чтобы заставить думать только о нем и его теле. Обманывать очередного неудачника, играть с ним и следить, чтобы он продолжал приходить в казино, пока не погрузится слишком глубоко в этот мир и больше не сможет уйти. Затем Намджун входит в игру, разрушая чужую жизнь долгами, прежде чем представить ужасам могущественной, бессердечной банды. Тэхен догадался, что он мог бы назвать то, что делал, соблазнением. В этом Ким был лучшим, и ему очень нравилось быть ублюдком, которым он становился. Иногда ему становилось немного грустно, когда он был уверен, что в его жертвах зарождались истинные чувства или они и вовсе полностью влюблялись в него, что случалось пару раз до этого. Парень сверкал своей очаровательной улыбкой и мягко напоминал им, что он был здесь только ради секса, но по какой-то причине это не всегда разрушало их надежды, и люди оставались полностью в ловушке в руках Тэ. Это было весело. Тэхен иногда сам себя пугал, думая об этом. Он не ожидал этого, на самом деле подсознательно даже боясь оказаться таким, когда впервые… — И кто же этот несчастные ублюдок на этот раз? Молюсь за эту бедную душонку. Пока бедолаги не женаты и как только Тэхен доберется до них, игра окончена. Они никогда не покинут это место. — Чимин говорил с легкой, расслабленной улыбкой и бросил на Тэ взгляд, на который тот только подмигнул в ответ. Он догадывался, что у него плохая репутация, но никто никогда не верил этому, когда впервые говорили с ним. Это были явные преимущества яркой, кажущейся легкой и веселой натуры, предположил Ким. — Это тот парень, на котором мы сосредоточились. Чон Чонгук. — мягко ответил Сокджин, и Тэхен замолчал, смешанные чувства крутились в его голове. Он взглянул на Чимина и увидел, что тот опустил взгляд и сжал челюсть, внезапно напрягшись при упоминании своего лучшего друга. Тэхен прикусил губу, зная, что Пак не хотел подставлять друга и даже не хотел приводить этого Чонгука в казино или знакомить его с картами в первую очередь… Однако приказ есть приказ. — Возможно, Чимину будет немного трудно получить информацию от Чонгука о мистере Чоне, но Тэхен должен быть в состоянии. И ты заставишь его вернуться сюда, где мы сможем присмотреть за ним. — Намджун, сидевший на диване, положив ноги на кофейный столик, бросил взгляд на Тэхена. Тот лениво отсалютовал ему и снова расплылся в улыбке. — Конечно. Не волнуйтесь, босс, я помню о цели. Думаю, даже у большого, страшного мистера Чона есть свои слабости, которыми можно воспользоваться. Интересно, какой у него сын? Красный Туз, да? — размышлял Тэхен, оттолкнувшись от стены и проведя рукой по волосам, поворачиваясь, чтобы неторопливо выйти из комнаты и снова испортить кому-то жизнь. Но кто знает? В зависимости от того, что Намджун хотел сделать с Чонгуком, они могли позволить себе использовать хитрую пару рук, как у него. Возможно, его даже уговорят (или заставят) присоединиться к ним. Это был бы козырь против мистера Чона, если можно так сказать. — Не валяй дурака слишком много. — тон Намджуна был деликатным и каменным, и Тэхен остановился, вздохнул и повернул голову назад, чтобы скользнуть взглядом к своему боссу, а после ухмыльнулся. — Почему ты такой серьезный?

***

Тэхен вошел в казино, стараясь оставаться скрытым в тени тяжелых бархатных занавесок, осматривая и сканируя место острым взглядом. Он почувствовал чье-то присутствие рядом с собой и обернулся, чтобы увидеть Юнги, который, как обычно, держал руки в карманах и хмурился. — Эй, сладкий, как дела? — Тэ радостно поздоровался, и Мин в ответ хлопнул его по затылку. Младший поморщился, но рассмеялся, ожидая этого. — Не называй меня так. — Ав, но я сохранил твой номер как «S», чтобы показать ты чудовищно сладкий. — Тэхен надул губы, и Юнги закрыл глаза, делая глубокий вдох в очевидной попытке сохранить свое спокойствие, и не потрудился ответить на это. — Босс решил, что если мы когда-нибудь подставим Красного Туза в игре, то заставим его проиграть девять миллионов. — сухо проинформировал его Мин, и парень не мог не позволить своим глазам широко распахнуться. — Девять миллионов? Боже. Разве это не перебор, даже для нас? Он — крупная добыча, да? — воскликнул Тэхен немного с благоговением. Самое большее, на что они когда-либо кого-то подставляли, — это четыре миллиона. И даже это заставило Кима дрожать от искреннего трепета. Этот парень, Чонгук, стоит девять миллионов? — Он миллионер, ну, по крайней мере, я так слышал. И, должно быть, хороший игрок, если он уже сделал себе имя. Босс объяснит детали позже, но пока помни, что ты поставишь 140 625 долларов. Именно такое число. Я напишу тебе позже, чтобы ты не забыл. — ответил Юнги, и Тэ запомнил это число, кивая и размышляя. Ставка суммой 140 625 долларов. Как это умножить до девяти миллионов? Его босс любил заставлять людей гадать, даже Тэхена, который играл роль исполнителя. — В какой игре? — Он не сказал. Выбирай сам. Я слышал, что Красный Туз любить играть в Красную Пятерку. — Юнги пожал плечами. — Хм… Красная Пятерка больше специальность Чимина. Он учился дома, когда только начинал играть в карты и все такое, так что, я думаю, именно поэтому он научил этому Чонгука? Хм… Нет. Я выберу Техасский Холдем. — задумчиво решил Тэхен, и Мин бросил на него косой взгляд. — А почему Техасский Холдем? Разве ты обычно не играешь в Большую Двойку? — Ну… На этот раз я хочу повеселиться. Дать себе небольшой вызов. Я также не беру Красную Пятерку, потому что в Техасском Холдеме нет джокеров. — Тэ ответил яркой улыбкой, а Юнги только вздохнул и пожал плечами, похлопав его по плечу, прежде чем повернуться и уйти. Парень ухмыльнулся. Он практически слышал невысказанное «почему ты все усложняешь для самого себя», но ему было все равно. — Что привело тебя в такое хорошее настроение? — весело спросил Хосок, и Тэхен только улыбнулся шире, окидывая взглядом обитателей казино. — Я собираюсь очаровательно построить свой путь в штаны и сердце очередного неудачника, вот и все. Который из них Чонгук? — пробормотал Ким, гадая, сколько ему лет и симпатичный ли он. Чон не должен быть намного старшего, и ему должно быть больше двадцати, чтобы играть так… Тэхену хотелось бы верить, что они будут примерно одногодками. — Чон Чонгук? Ах, это… Вон тот парень. — Хосок указал на парня лет двадцати с небольшим, сидевшего за стойкой бара с белым футляром для скрипки за спиной. Тэхен почувствовал, как что-то в нем слегка подкосилось, когда он увидел его, и он сглотнул, внезапно почувствовав, как в него закрадывается иррациональный трепет. Ким встряхнулся и позволил волнению снова овладеть собой, а ухмылке появиться на его губах. — Черт. Боже милостивый, какой же он горячий. Блять, я хочу упасть на колени прямо сейчас. Я собираюсь повеселиться с ним. — Тэхен замурлыкал, а Хосок застонал от отвращения, прогоняя его. Ким рассмеялся и снова провел рукой по волосам, выходя из тени и направляясь к бару. Он почувствовал, как огонь медленно начал усиливаться и расти в его животе, когда приблизился, и едва мог поверить в свою удачу. В качестве следующей цели Тэ выбрал самого привлекательного парня, которого только мог себе представить. Ким надеялся, что тот хорош в постели. Тэхен сел в паре стульев от Чонгука и просто смотрел на него в течение нескольких секунд, желая громко застонать только при виде его. Чужое подтянутое тело было стройным в нужных местах и глупо упругим в других, как его невероятно мускулистые бедра, которые растягивали джинсы, которые Чон носил так, что Тэ хотел пускать слюни. Ким хотел протянуть руку и проследить за венами, змеящимися по чужому предплечью, и провести губами по острой линии челюсти. Тэхен проглотил голод, который, как он знал, будет таиться в его глазах, и достал свою карточку из бумажника, бросив ее через барную стойку и наблюдая, как она скользнула к бокалу Чонгука. Тот удивленно поднял глаза, и выражение его смехотворно привлекательно лица смягчилось, когда он заметил Тэхена. Тэ едва удержался от ухмылки. Чон Чонгук был пойман на крючок. Парень знал, что хорошо выглядит, но это был невероятный подъем самооценки, чтобы иметь такую реакцию от горячего юноши перед ним. Тэхен говорил с улыбкой. — Ты играешь?

End of flashback

— Прекрати, блядь, бить меня! Ты бьешь человека каждый раз, когда он говорит что-то, что тебе не нравится? Ты, должно быть, хорошо умеешь затыкать людям рот! Похоже, ты так привык к этому, что, держу пари, у тебя достаточно опыта, чтобы использовать тело своего парня в качестве боксерской груши, верно? — Тэхен подпрыгнул, услышав внезапный крик, и вздрогнул от совершенно чужой и незнакомой нотки необузданной горькой ярости, огрубевшей в прекрасном голосе Чонгука. Он напрягся, широко раскрыв глаза от резкого, почти неузнаваемого тона абсолютной ненависти, и почувствовал, как его сердце раскололось, а осколки боли застряли в груди. Это он загнал Чонгука так далеко. Несколько ошеломленных моментов спустя дверь распахнулась и снова захлопнулась, и Тэ закрыл рот, натягивая вновь свое пустое выражение лица, как это и было положено, скрывая то, как потерялся в мыслях на долю секунды. В последнее время это было легко. Он едва моргнул глазом из-за тяжелого дыхания, полностью и совершенно разозлившегося Юнги, с небольшим интересом наблюдая, как вены на чужой шее вздуваются. В пылающих глазах старшего вспыхнула буря эмоций, и одной из них, как ни странно, была вина или, может быть, сомнение, по крайней мере. — Как Чонгук узнал о твоих отношениях с Чимином? — безэмоционально спросил Тэхен, и Мин вскинул голову, бросив на него убийственный взгляд. — Разве это не я должен спрашивать тебя об этом? — Юнги зарычал тоном, кричащим об опасности, окрашенным негодованием, и любой бы человек, вероятно, сбежал. Как бы то ни было, Тэхен просто отвел глаза, не в силах соперничать с безумным огнем, вспыхнувшим в чужих глазах, но и не отступил. — Я не говорил Чонгуку что-либо о тебе или Чимине. Никогда даже не упоминал твоего имени. — спокойно ответил Тэ, и Юнги рассмеялся, пригвоздив того взглядом, который ничуть не смягчился. — Я думаю, правильный вопрос должен был быть… Как ты узнал про нас с Чимином? — тихо спросил Мин, все еще слегка улыбаясь, почти злобно. Тэхен слегка отодвинулся, видя, что пальцы старшего слегка подергиваются, а ему не хотелось закончить день с переломами. — Мне сказал Чимин. Я приводил все в порядок после тебя каждый раз, когда ты оставлял его разбитым и истекающим кровью. — холодно ответил Тэ, и Юнги бросил на него свирепый взгляд, будучи, вероятно, не очень привыкшим к резкой, откровенной враждебности младшего. Это было чуждо даже Тэхену. Даже когда он убивал или пытал людей во имя мафии, парень всегда шутил с ними, улыбался и говорил приятно, вежливо, наблюдая, как их кровь стекает в подвал. Однако сейчас Ким не мог заставить себя улыбнуться. — Что за тон? Ты злишься из-за дерьмового трагического конца твоего романа и срываешься на мне? — подначивал Мин, и Тэхен не мог не рассмеяться. Из всех, Тэ был единственным человеком, с которым Юнги обычно так не разговаривал. — Да. Но и ты тоже, не так ли? — парень указал сухо, без юмора, и Юн только фыркнул, выражение лица было похоже на настоящий шторм, когда тот зашагал прочь. — Тушé. Тэхен закрыл глаза, откинув голову назад, и сделал глубокий, успокаивающий вдох. Значит, Юнги не знал, что именно он утешает его жалкого парня, который подвергся жестокому обращению снова и снова, собирая его по кусочкам, чтобы затем тот снова его сломал? Конечно, Чонгук тоже не знал. В тот вечер, когда они вернулись из поездки по стране, он собирался рассказать младшему все. Чон даже не знал главной причины, по которой Тэ взял его в это путешествие, хотя парень действительно хотел увезти его в любом случае. Однако это имело вес потому, что Ким знал, прежде чем Намджун или кто-либо еще, что полиция придет обыскивать BigHit, и он должен был увезти Чонгука из казино в течение этого времени, чтобы убедиться, что младший ничего не поймет. Впрочем, в любом случае, в тот вечер, когда они вернулись, был момент, когда Тэхен всерьез задумался о том, чтобы признаться во всем — не только о том, что член мафии. Однако потом ему позвонил Чимин, и это отвлечение убило всю решимость. Чонгук не знал, куда старший ходит, и не говорил ничего почти об этом, но Тэ иногда слышал боль и обиду в его голосе, хотя прекрасно знал, что младший пытается это скрыть. В тот раз он тоже был с Чимином, а потом и после этого… Джину.

Flashback

— На прошлой неделе мы уничтожили группу Ли, сейчас получается около сорока двух. До сих пор не было никакого движения. Не только от Джэгук, но и от любых других больших мальчиков на этой бетонной детской площадке. Итак, мы должны подумать… — … Скрываются ли они сейчас? Разве они не знают, что мы собираемся делать, что мы пойдем за ними после того, как все остальные будут убиты? Или они боятся отомстить? Или сделать что-то еще? ― вмешался Юнги и закончил фразу Намджуна. Тэхен, на самом деле, не слушал и ничего не понимал. Он сел напротив всех, прячась в тени, чтобы избежать необходимости отвечать. Парень мог сказать, что Намджун наблюдает за ним и анализирует его. Ему, вероятно, хотелось докопаться до сути, чему Тэ был так нехарактерно подавлен и молчалив во время обсуждения. Тэхен был просто… Сам не свой. Он не хотел думать о чем-то еще какое-то время. Однако приказ Намджуна был недвусмысленным — как только Ким вернется из поездки, он должен будет доложить и наверстать все упущенное, что могло быть изменено или решено в его отсутствие. Это ужасное, грызущее чувство отчаяния поглотило младшего целиком, и тошнотворное чувство вины, свернувшееся в животе, только усилилось после того, как Тэхен провел тот дикий, прекрасный месяц с Чонгуком на пляжах и в залитых солнцем лесах. Дверь тихо открылась и в помещение вошел Сокджин. ― Значит, мы просто сеем хаос, какой захотим? Как унизительно. Может быть, если мы устроим яркое шоу, наша публика тоже захочет поучаствовать в веселье. Хотя, это то, чего мы хотим прямо сейчас? ― Хосок говорил задумчиво, и Тэхен не знал ответа, даже если бы хотел этого. Он изучал градиент света к тени, пересекающий стену и изгибающийся над спинками диванов, рассыпающийся по кожаным подушкам резкими линиями, и позволил своему разуму блуждать по прекрасному буйному выражению лица Чонгука, когда Ким сказал, что любит его. ― Это не значит, что мы когда-либо начнем бросаться с обвинениями вокруг с единственной целью ― спровоцировать Джэгук напасть на нас каким-то образом. Это не было намерением и до сих пор не является им, поэтому я бы сказал, что пока они не бросят нам вызов, у нас нет причин расстраиваться из-за того, что нас оставили в покое, чтобы захватить подземный Сеул в нашем темпе. ― Намджун пожал плечами, сохраняя небрежную позу, но ровный, твердый тон, передающий его невысказанный приказ «так что не делаем им ничего», был слышен громко и ясно всем в комнате. ― Намджун. ― заговорил Сокджин. ― Мы должны учитывать, что они могут действительно чувствовать угрозу и потому планируют что-то за нашими спинами в достаточной секретности, чтобы наша разведка ничего не обнаружила. ― Вот почему у меня есть люди, которые следят за различными людьми. Джину, например. С этой целью пока ничего не происходит. ― тихо ответил Намджун, а Тэхен вздрогнул при упоминании о Джину. Парню не нужно было смотреть на Джуна и Сокджина, чтобы понять, что у них был свой маленький момент, который в последнее время происходил все чаще. На мгновение Тэ действительно возненавидел их. Им можно было быть друг с другом без всякого обмана, безо всякой лжи и неизбежно надвигающегося предательства, их ничто не разделяло и все же они предпочитали играть вот таким образом друг с другом. В то время, как Тэхен знал, что его дни с Чонгуком заканчиваются. ― Фу. Эти томные взгляды становятся выше моих сил. ― весело воскликнул Хосок и спрыгнул с дивана, потягиваясь и быстро поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты. Юнги последовал его примеру, хотя и гораздо более неторопливо, в собственном «это пустая трата моей энергии» стиле. ― Вы оба знаете, что мы здесь только для того, чтобы поговорить о делах. Можете остаться. ― Намджун фыркнул, его голос был легкомысленным, но в нем звучала какая-то пустота, к которой Тэ не мог не испытывать сочувствия, по крайней мере, на мгновение. Сокджин ничего не сказал. ― При всем моем уважении, босс, я лучше трахну самого себя кактусом, чем буду смотреть, как вы двое ходите на цыпочках вокруг друг друга дольше, чем необходимо. ― протянул Юнги через плечо, сунув руки в карманы и шагая к двери рядом с Хосоком. Намджун снова фыркнул, но упрекать его не стал. Тэхен почти улыбнулся. Типичный Юнги. ― На каком языке это можно считать хотя бы отдаленно похожим на что-то почтительное? ― весело спросил Хосок Юнги, и его голос затих, когда они закрыли за собой дверь и отошли. ― Намджун. ― Сокджин говорил тихо, и Тэхен почувствовал, что расчетливый, анализирующий взгляд остановился на нем, поэтому знал, что следующий комментарий был произнесен в его сторону. ― Тэхен и Красный Туз какое-то время путешествовали, не так ли? Красный Туз не показывался уже месяц с небольшим. Однако, они уже вернулись. ― По-видимому, да. ― медленно ответил Намджун, тоже наблюдая за Тэхеном. Тот никак на них не отреагировал и не показал никаких признаков того, что слышал их. ― Что ты думаешь о нем? ― Я не совсем уверен в своих мыслях. Он бы мне понравился, вот только… Обстоятельства таковы, каковы они есть. Ну, я встречался с ним всего один раз. Это было несколько месяцев назад, теперь, когда я вспоминаю об этом. Конец лета. ― Сокджин двинулся вперед, а Намджун не ответил, подняв руку в безмолвном жесте и снова уставившись на него. Джин сделал паузу, что-то мелькнуло в его глазах, выражение лица немного напряглось, прежде чем он протянул ладонь и схватил чужую, слегка сжав пальцы в почти вежливом жесте. Тэхен напряженно встал и повернулся, чтобы уйти, зная, что его присутствие или участие сейчас не нужны. ― Джокер. ― услышав жесткий, повелительный тон Намджуна, Тэ остановился и слегка обернулся. Джун ничего не сказал, и младший почувствовал его взгляд на своей спине. Он подавил уродливые отрицательные эмоции, бурлящие в груди, и стиснул зубы. ― Я знаю. ― пробормотал Тэхен в ответ после нескольких секунд молчания, прежде чем быстро и тихо выйти из комнаты.

***

Тэхен тихо закрыл за собой дверь и посмотрел на кровать, чтобы убедиться, что Чонгук спит. Младший, казалось, крепко погружен в сон, поэтому Тэ двигался осторожно и тихо, когда переодевался и готовился ко сну. Он остановился рядом с Чоном, прежде чем лечь в кровать, наблюдая за тем, как тот спит, а его великолепное лицо было поймано в слабом лунном свете. Когда Чонгук спал, он терял обычную остроту огня и силы, которые естественно держались вокруг него, и старший мог часами терять счет времени, просто наблюдая за прекрасной невинностью, покоящейся в чужих расслабленных чертах. Тэхен сжал губы, с трудом сглотнув и пытаясь убедить себя, что оно того стоит. Стоило уничтожить то, что у него было сейчас. Ким глубоко вздохнул, боль и мрачное отчаяние давили на грудь, словно цепи, прикованные к телу. Тэ слегка приподнял одеяло и лег рядом с Чонгуком, прижавшись к чужому теплому телу и положив свою руку на его. Старший закрыл глаза и вдохнул знакомый запах Чона, чувствуя, как тот двигается. ― Тэхен?.. Я думал, ты в казино… ― Чонгук что-то невнятно пробормотал легким и мягким голосом и приглашающе приподнял одеяло. Тэхен улыбнулся и поудобнее устроился, прижимаясь ближе к телу младшего. Он что-то промычал и положил голову на плечо Чона, слегка вздохнув. ― Был. Я только что вернулся. ― тихо ответил Тэ, невольно улыбнувшись шире, когда младший подвинулся и слегка подтолкнул его, чтобы положить руку ему под спину, обхватывая чужое тело, положив теплые пальцы на плечо Кима. Тэхен почувствовал поцелуй на макушке. ― Сколько раз я говорил тебе, чтобы не ходил один по ночам? Особенно когда так холодно. Посмотри, ты же дрожишь. Мог бы поймать такси или еще что-нибудь. ― Чонгук вздохнул, его тон был строгим, напоминающим тот, каким ругают детей, но Тэхен только усмехнулся, сердце трепетало, как всегда, когда младший суетился и придирался к таким мелочам, как это, и давал понять, что ему не все равно. Ким заскулил, еще сильнее натягивая одеяло и прижимаясь к Чону. ― Я хотел. ― возмущенно ответил старший, и Гук цокнул, сжимая пальцы на его плече, пока тот не заерзал от неудобства, тихо смеясь. ― Тогда надо было вернуться к себе. Это было бы гораздо ближе. Зачем было ехать сюда? ― раздраженно пробормотал Чонгук, и Тэ фыркнул, зная, что он не возражает. ― Я хотел пообниматься. ― объявил Тэхен с твердой решимостью, а младший снова вздохнул, тыкая пальцем в щеку и челюсть старшего, отчего тот хихикнул. Тэ поднял руку и слепо потрогал пальцы Чонгука, поднеся их к губам и поцеловав кончик каждого. ― Ты обнимался и спал со мной каждую ночь в течение целого месяца. Мы ведь только сегодня вернулись из Пусана. Я тебе еще не надоел? ― Чон заговорил, прижимая подушечку пальцев к губе старшего, и тот высунул язык, чтобы облизать ее, ухмыляясь. Он никогда, никогда не устанет от Чонгука. ― Никогда. ― заявил Тэхен и поцеловал Гука в грудь, обнимая его так крепко и прижимаясь так близко, как только мог. Младший прохрипел под его весом и дернулся из-за неудобства, когда Тэ просунул одну холодную ногу между чужими икрами, а другую прижал где-то рядом с тазовой костью. Старший только улыбнулся шире, когда Чонгук вздохнул, наслаждаясь тем, как он мог чувствовать улыбку даже в темноте. Сказав это, Тэхен выпустил его из медвежьих объятий и снова удобно устроился рядом, положив ладонь на подкаченный живот младшего. Он затих на какое-то время, вдыхая и выдыхая медленно, напряжение исчезло из тела, пока парень лежал рядом с Чоном. Однако Тэхен не мог долго оставаться расслабленным, острый вкус вины щупал его язык и давил на него, чтобы он заговорил. Парень мог сказать, что Чонгук все еще не спал, и ему было интересно, о чем тот думает. Даже когда он изо всех сил старался забыть обо всем и просто заснуть, свернувшись калачиком рядом с Чоном, впитывая чужое тепло, образы темных, глубоких образов мелькали перед закрытыми глазами. Тошнотворное чувство скрутило его горло, когда Тэ лежал рядом с полностью рассеянным младшим, который был ужасающе не осведомлен о планах, в которые был втянут. Грубое напоминание Намджуна, когда он назвал Тэхена по прозвищу, полученному в казино, резонировало в голове, звеня в ушах непрерывно, несмотря на все его попытки заглушить звук и просто перестать думать об этом. Ким знал, что Джун начинает подозревать, что Тэ собирается предать банду ради Чонгука, и дал ему понять, чтобы тот помнил о своем месте, о своем долге и о том, что он должен делать. Не слишком привязываться. Это то, что Сокджин посоветовал Тэхену в первый раз, когда он играл с кем-то подобным образом. Младший отшутился, решив, что это заявление было нелепым и абсолютно ненужным. Конечно, он не станет привязываться к тому, кого подставляет. Парень не был идиотом. Однако теперь… Он действительно был идиотом, верно? Не говоря уже о Намджуне, даже сам Тэхен начинал подозревать себя и то, в чем на самом деле заключалась его преданность. В Джуне, в Чонгуке или в… Тэхен заговорил резко, нарушая сонную, тихую и спокойную атмосферу, его яростное внутреннее смятение ускользало от его самоконтроля, как глоток воздуха. ― Хосок спрашивал меня, где мы были. Видимо, кто-то из профи спрашивал о тебе. ― пробормотал Тэ и почувствовал, как Чонгук слегка пошевелился. Он знал, что не должен ничего говорить и возбуждать подозрения Гука. Ему следовало бы просто проглотить черный, ядовитый клубок разногласий и заснуть, но в последнее время парень так устал. Тэхен не мог оставаться с младший в таком состоянии все время. Он должен был вернуться к работе, но его дневные и ночные занятия, и все, что давило на него и надвигалось все ближе… Немного надоели ему. Ким никогда не ожидал, что не сможет справиться с этим. ― Неужели? Это хорошо. Я с нетерпением ждал, когда снова начну играть всерьез. ― ответил Чонгук с невинным волнением, и Тэхен напрягся, чувствуя, как отчаяние внезапно накатывает на него удушающей приливной волной. Слова сорвались с губ прежде, чем он успех их обдумать. ― Ты когда-нибудь думал… Занять чем-нибудь еще? Бросить азартные игры? Получить диплом, работу и оставить темные комнаты и грязные деньги как память? ― спросил старший мягко, тихо, чувствуя, будто он прикасается к чему-то абстрактному, что лучше оставить в покое, будто он шепчет слова непоправимости. Тэхен никогда не думал об этом. Однако слова только что вырвались, возможно, из самых глубин его подсознания. Что, если он просто… Признается во всем? Что, если он все прекратит? Неужели ему действительно нужны деньги? Неужели принадлежность к мафии и к казино принесла ему что-то, кроме страха и усталой, неохотной покорности? Не говоря уже о постоянном страхе, нависшем над ним. Страхе быть пойманным, страхе того, что Намджун может сделать с ним в наказание, если он когда-нибудь совершит нечто плохое против банды, страхе стать жертвой вместо преследователя, страхе возмездия и проигрыша. А теперь с Чонгуком… Тэхен почувствовал, как тот застыл, пыльцы напряглись на его коже из-за сказанных слов. ― О чем ты? Что ты имеешь в виду под бросить азартные игры? Я… Что еще я могу делать? Почему вдруг? ― Гук заговорил медленно, немного раздраженно, и что-то крошечное щелкнуло внутри Кима от сбитого с толку, слегка оборонительного ответа. Тэ поднялся и наклонился над Чонгуком, упираясь руками в его плечи, пристально глядя на него, на его напряженное и обеспокоенное выражение. ― Мы могли бы это сделать. Я знаю, что мы могли бы. Мы же чертовы миллионеры. Мы могли бы просто исчезнуть куда-нибудь. У нас достаточно денег, чтобы прокормиться, а ты все еще учишься в университете, можешь учиться как следует, получить диплом и хорошую работу. Я знаю, что ты можешь. Мы могли бы… Могли бы перестать играть. ― Тэхен заговорил настойчиво, немного отчаянно. Луна, проскользнувшая в щель между занавесками, бросила полосу света на его лицо, и старший увидел, как глаза Чона слегка расширились, блестя от смятения и напряжения. Часть Кима хотела вздохнуть и снова лечь. Он сам знал, что не собирается прислушиваться к собственным словам. Они были похожи на шутку, которая была совсем не смешной. Сбежать? Как будто он, как будто кто-то из них мог сделать это. Уголки глаз слегка защипало. ― Тэхен, что… Ты в порядке? Что происходит? ― лицо Чонгука застыло в тревожном, неспокойном выражении, когда он протянул руку, чтобы коснуться лица Тэхена, пронзая пальцами серебряный свет. ― Знаешь, люди из-за этого умирают. Может быть, не из-за одной игры, может быть, даже из-за сотни игр. Однако, они всегда погибают, если не останавливаются. А если ты этого не сделаешь, то кончишь тем, что кого-то убьешь. Может быть, не с прямым намерением, но знай, что каждый раз, выигрывая, кто-то другой проигрывает. ― прошептал Тэ и резко повернул голову в сторону, избегая чужого прикосновения, не в силах поддерживать зрительный контакт со своим ничего не подозревающим, невинным парнем. Он знал, что Чонгук уже знал все это, но слова просто не переставали срывать с языка, служа предупреждением для них обоих, поскольку они висели непропорционально тяжелым грузом в неподвижном воздухе, что царил между ними. Азартные игры ― опасное занятие. Все это знали. Однако не все прислушивались к этому факту. Как Чонгук. Чон не сразу заговорил, глядя на Тэхена с каким-то приглушенным шоком, мерцающим в его широко распахнутых красивых глазах. ― Что.. Ты… Ты действительно хочешь прекратить? Ты это серьезно? Я не знал, что ты думаешь об этом… Я… Ты хочешь, чтобы я тоже прекратил играть? ― Гук спросил медленно, серьезно, когда перед мысленным взором старшего вспыхнули лица всех людей, которых он обманывал, сокрушал, пытал и убивал, и это было похоже на пощечину, когда Тэхен понял, что нет, он не говорит серьезно. Тэ слегка вздрогнул, как будто чужие слова только укрепили нежелательную, неприятную мысль, которую не следовало произносить вслух. ― Нет, я… Я не имел в виду… Я не… хочу действительно забросить это, я… Это была просто… Мысль. Просто думаю о… «а что, если, наверное». ― пробормотал Ким, медленно сдавшись, неуверенность и нерешительность удерживали его язык и шептали ему, чтобы парень передумал. Для него было уже слишком поздно открывать новую страницу. Он никогда не покинет подпольную мафию и знал это теперь, когда услышал слова Чонгука и понял, что действительно не хочет останавливаться. Тэхен был слишком поглощен жаждой крови. В какой-то момент кровь, запятнавшая кончики его пальцев, больше не вызывала отвращения, а наоборот ― возбуждала. В таком случае парень будет продолжать выполнять свою роль, держать рот на замке, и улыбаться ярко, легко. Однако… В конце концов, старший не мог так поступить с Чонгуком. Эта мысль была, как молния, ударившая его, снова воспламеняя разум убежденностью. Тэхен напрягся, резко подняв взгляд, чтобы встретиться с чужими глазами. Он собирался рассказать ему все, а остальное выяснить позже. ― Вообще-то… Мне нужно кое-что… У Тэхена зазвонил телефон. Он прозвенел отрывисто, диссонирующие ноты с треском пронеслись по комнате, наполняя ее непрерывным, неприятным жужжанием. Старший замер, слова застыли на кончике его языка, а убежденность и решимость исчезли в одно мгновение, мысли свернулись в клубок сами собой, заслонки от беспокойства и отвлечения лишили его сил продолжать. Это было похоже на то, будто внезапный шум заставил мир рухнуть вокруг него, и растерянное лицо младшего только подтолкнуло его вниз еще больше. Тэ моргнул, миллион слов, оставшихся невысказанными, исчезли с его языка и губ, и он оторвал свой взгляд от чужого магнетического, прежде чем Ким потерял себя в этих теплых глазах. Парень спрыгнул с кровати, нашел телефон и ответил на звонок. Это был Чимин. Тэ глубоко вздохнул, закрыл глаза и собрался с духом, чувствуя легкое головокружение. ― Джей… Алло? В чем дело? ― тихо произнес Тэхен, прижимая руку к груди и стиснув зубы, чувствуя, как под кожей учащенно бьется сердце. Ему пришлось взять себя в руки, чтобы помочь Чимину. Это определенно было что-то, связанное с Юнги. ― Т-Тэхен, прости… Я-Я тебя разбудил? Я… Пожалуйста, помоги мне… Это снова был Юнги… Мне… Мне больно. ― Чимин задыхался, голос был едва громче шепота, и Тэ понял все еще до того, как тот заговорил, на самом деле, поэтому просто постарался сократить этот разговор. ― Где ты? ― просто спросил он, чувствуя, как боль тянет его, слушая хриплое чужое дыхание, наполненное, как обычно, крошечными всхлипами. По крайней мере, его боль не могла сравниться с болью Чимина, болью, вызванной руками человека, которого он так любил. На бормотание «в казино», парень просто ответил. ― Я скоро буду. ― Что случилось? ― тихо спросил Чонгук, когда Тэхен отключился от звонка и переоделся. Старший замолчал, прикусив губу от пустоты в сухом тоне Гука. Он… Он вернется и исправит это, как только закончит помогать Чимину, и… И когда он почувствует, что может снова смотреть Чонгуку в глаза. ― У моего друга небольшие неприятности. Не возражаешь, если я возьму твою машину? Я скоро вернусь. ― Тэ ответил просто, и младший не стал настаивать, продолжая легко. ― Ключи на комоде.

***

― Теперь ты в порядке? ― пробормотал Тэхен, вставая с кровати. Чимин скрестил под собой ноги и рассеяно кивнул. ― Ага. Спасибо, что остался, как обычно, со мной. Поторапливайся и возвращайся к Чонгуку. Уже утро, он будет волноваться. ― прошептал Пак, и Тэ некоторое время молча смотрел на него, гадая, завидовал ли друг ему когда-нибудь. Ким повернулся и направился к двери темной маленькой комнаты, открыл ее, когда Чимин снова заговорил. ― Оно того стоит? Тэхен замолчал, повернувшись, чтобы встретить затравленный взгляд парня. Он задал себе тот же вопрос. ― Я не знаю.

End of flashback

Тэхен невесело улыбнулся, тут же прервав свое путешествие по тропе воспоминаний. Он держал глаза закрытыми, когда в его голове мелькали непроизвольные образы полного и безграничного шока, предательства и непреодолимой боли, сливающихся с ослабевшим, откровенно убитым горем выражением лица Чонгука. Зачатки пустого гнева начали мелькать сквозь ошеломленное недоверие в чужих широко раскрытых глазах, когда младший смотрел на Тэ с того места, где его держали лакеи. Тэхен не знал, как он собирался продолжать жить с самим собой. Однако парень должен был продолжать это делать. Его работа еще не была закончена. Мистера Чона посадили за решетку, но дел еще оставалось очень много. Чонгук… Чонгук был всего лишь маленькой, не относящейся к делу частью плана, как и исполнитель мафии, работающий в BigHit.

***

Чимин впервые встретил Юнги в BigHit. Он просто был обычным невинным мальчиком, который в одиночку переехал в большой город, чтобы учиться в колледже, услышал о стиле и великолепии одного из самых больших казино в городе ― BigHit ― и решил однажды попытать счастье. Пак был довольно хорошим игроком в карты, совсем не таким, как Чонгук, когда только начинал, но все же этого хватало, чтобы медленно, неуклонно завоевывать признание, позволяя своей голове всплывать над волнами наличных. Однако он обнаружил свои способности в качестве игрока только тогда, когда встретил Юнги. В тот момент, когда парень обнаружил Мина, что-то изменилось. Тогда он понял, что его жизнь уже никогда не будет прежней. Пак никогда не знал, во что это превратится, но даже так, Чимин ни о чем не жалел, если это означало возможность быть рядом со старшим. Юнги подошел к нему первым, не пытаясь скрыть опасность, кипящую в его улыбке, не пытаясь быть кем-то, кем не был, и Пак влюбился в него сильно. Младший знал, что придется заплатить за это, но полагал, что это будет небольшая цена. ― У тебя действительно невинное лицо. ― легкомысленно прокомментировал Юнги, слегка улыбаясь, глядя на Чимина, который ухмыльнулся и поднял бровь, подвинувшись вперед и положив подбородок на плечо старшего. ― Хм, ну, оно же милое? ― Думаю, можно и так сказать, ― ответил Мин с легким намеком на веселье в голосе и легонько ткнул Пака в щеку костяшкой указательного пальца. Чимин не смог бы остановить свою неудержимо расширяющуюся улыбку, даже если бы попытался, все его тело было легким и пластичным, когда он купался во внимании старшего. ― Знаешь, ты мог бы попробовать блефовать во время игры в карты. С таким-то лицом ты, наверное, неплохо справишься. Я мог бы научить тебя. ― Юнги слегка ухмыльнулся. И поэтому Чимин начал учиться блефовать во всех играх, отходя от основ, которым научил его Юнги, и используя свое «невинное» лицо, чтобы проложить ему путь. Младший начал развивать свой собственный стиль игры и оттачивать мастерство до совершенства, точно изучая, как и когда заманивать противников, посылая всегда правильные, небольшие визуальные сигналы, как будто он полностью контролировал игру и отпугивал их нераскрытыми картами. Мин познакомил его с громким именем в казино, Пустой Картой ― с Сокджином, и тот научил Чимина читать игроков, как знать, какую тактику использовать, чтобы приблизиться к противникам: начиная с совершенно забывчивых людей до параноиков, что подозревали каждую мелочь. Парень выигрывал все свои игры незаметно, постепенно, намеренно забывчиво, чтобы никто никогда не догадался и не раскусил его. Вскоре он заработал себе место среди других громких именем, наряду с Сокджином и боссом ― Ким Намджуном, став Двуликим Блефом. Поначалу это прозвище немного беспокоило его, но Чимин воспринял его спокойно, как только Юнги похвалил его мастерство. Пак держал все в тайне и оставался неясным, смутным и скрытым существом в казино, кем-то, кого все знали по имени, но не в лицо, как советовал ему Мин. В противном случае, если бы парень был известен всем, его противники начинали бы играть с закрытыми глазами и оставались бы в состоянии повышенной осторожности все время, ожидая, что Чимин блефует, делая его работу намного сложнее. В этом Юнги был прав, как и во всем. Синяки начали проявляться на его коже все чаще, пока парень все дольше оставался рядом с Мином, и сначала младший ничего не думал об этом, закрывая глаза на мгновенные вспышки тьмы, иногда пересекающие лицо старшего, притворяясь, что не слышит иногда угрожающего тона. Однако, когда однажды Чимину стало любопытно, куда это Юнги всегда исчезает из казино, он последовал за ним и увидел то, чего не должен был видеть. Старший больше никогда не обращался с ним так, как раньше. ― Ю-Юнги. ― Чимин судорожно вздохнул, делая дрожащие шаги назад, рука медленно поднялась, чтобы прикрыть рот в чистом шоке. Юнги вскинул голову, и его ужасающий, дикий, огненный взгляд встретился с чужим в момент удушающей тишины. Желудок Пака скрутило, а зрение слегка дрогнуло. Бледные пальцы Мина были покрыты густой темной кровью, капли которой скатывались по остро сверкающему ножу и ритмично капали, образуя крошечную темную лужицу, что бесконечно росла на грязном и потрескавшемся бетоне. На кончиках челки старшего виднелись крошечные красные пятнышки, создавая иллюзию кровоточащих глаз, блестевших в тени его лица. Распростертое на полу тело дернулось один раз, прежде чем замереть. Еще мгновение Юнги просто смотрел на Чимина, стоящего над телом, столь же жутко неподвижного, как и труп. Затем он заговорил самым опасным, угрожающе низким голосом, который младший когда-либо слышал. ― Ты собираешься бежать? После этого Пак просто молча покачал головой, будучи слишком потрясенным и напуганным, чтобы по-настоящему осознать то, чему он стал свидетелем, поэтому позже, когда Юнги потащил его обратно в казино, старший объяснил все в огромной комнате, спрятанной в глубине, которая выглядела, как заброшенный склад: как Мин был частью мафии, как он убивал людей, чтобы заработать на жизнь, как он уже забыл имя и лицо человека, которого только что убил, как то, что он был одним из крупных игроков в казино, означало, что парень являлся исполнителем. Старший рассказал ему все о BigHit, о боссе Намджуне, о внутренней работе казино, даже о том, как он изначально подошел к нему, потому что тот выглядел так, будто может быть полезен в будущем. Чимин не знал, что заставило его согласиться присоединиться, особенно после того, как Юнги сказал, что он может игнорировать все увиденное и услышанное той ночью. Парень встретился с Намджуном, поклялся хранить тайну, прошел через необходимые процедуры и испытания, включая совершение своего первого хладнокровного убийства – все это промелькнуло как в тумане, и, таким образом, младший стал Двуликим Блефом, исполнителем мафии. Пак поднялся до положения владения силы в мгновение ока, после того, как доказал свою ценность сразу и в картах, и в совершении тошнотворных, грязных дел подпольного мира, не дрогнув из-за отсутствия колебаний и неуверенности в том, что делал все, о чем говорил ему Юнги. Чимин познакомился с другими исполнителями: Хосоком и Тэхеном. Они вместе были еще страшнее, чем Мин или Намджун. Эта парочка убивала людей с яркими, сияющими и радостными улыбками на лицах. Несмотря на это, Чимин быстро подружился с Тэхеном, тот стал тем, к кому парень всегда обращался после того, как переживал один из приступов ярости Юнги. Тэ никогда не жаловался и никогда не намекал, что плохо думает об их отношениях, несмотря на все явные проблемы. Если бы Чимин открылся, к примеру, Чонгуку, его другому лучшему другу, с которым он познакомился в колледже, в прошлой жизни, когда Пак грелся под лучами солнца, парень был уверен, что младший не понял бы, почему он отказывается уйти от Мина. Чон определенно попытался бы убедить его расстаться для его же блага. Чимин знал, но тем не менее… Ему не хотелось этого слышать. Неважно, сколько раз он убивал, обманывал и лгал или принимал участие в холодных наблюдениях за различными ужасными казнями, совершаемыми обычно Хосоком, Тэхеном или Юнги, Пак никогда не мог привыкнуть к этому. Парень никогда по-настоящему не хотел быть частью всего этого. Теперь ему хотелось сбежать. Однако он не мог заставить себя выбрать свободу вместо Юнги. Тот рассмеялся, напомнив ему о его лицемерии. ― Ты больше не хочешь этим заниматься? Ты ненавидишь обманывать людей? ―… Да. ― Не будь ебанным идиотом. Что ты делал все это время? Как ты думаешь, что значит носить маску блефа? Когда Чимину поручили познакомить Чонгука с картами и привести его в казино, чтобы в конечном итоге разрушить его жизнь в долгосрочной перспективе, независимо от исхода, это был первый раз, когда он остановился, чтобы задуматься над тем, что говорит сделать ему Юнги. Намджун не был слишком взволнован, когда парень проявил признаки сомнения и нежелания, но после нескольких резких слов Мина, Пак просто проглотил свое внутреннее сопротивление и приступил к работе. В тот момент, когда Джун переложил роль лжеца на Тэхена, Чимин вздохнул с облегчением. Не только потому, что ему больше не хотелось лгать Чонгуку, ему становилось все труднее и труднее поддерживать улыбку, но и потому, что он хотел отдалиться. Пак мог сказать, наблюдая за игрой младшего, что Юнги определенно возненавидит его. Как только Мин встречался с Чоном, он злился на Чимина за то, что тот дружил с ним. Поэтому парень некоторое время подумывал о разрыве дружбы с младшим, а потом случайно столкнулся с мистером Чоном в доме Гука. На мгновение Чимину показалось, что ему сейчас выстрелят в голову. Он не ожидал увидеть Чона старшего в таком месте, где его не будет защищать мафия. Отец Гука, несомненно, узнал его. Чонгук же был сбит с толку до бесконечности, а подозрение вспыхнуло в глазах, когда Пак случайно проговорился, что думал, что мистер Чон все еще был в Америке. Чимин не должен был знать этого, и хотя скрывал это, подозрение во взгляде младшего не уменьшилось ни на йоту, за что нельзя было его винить. После этого все решилось для Пака. Он не мог и больше не хотел оставаться рядом с Чонгуком. Поэтому старший решил заблокировать его номер и постарался никогда не связываться с ним, избегая встреч с ним любой ценой, когда бы он не пришел в казино. Темперамент Юнги со временем только ухудшался, и Чимин не собирался звонить Тэхену так часто, но ничего не мог с собой поделать. Затем, несколько месяцев назад, он позвонил Киму ночью, вот только ответил Чонгук. Пак не ожидал, что Чон будет с ним, учитывая, что в то время Тэ целую неделю сидел взаперти в казино с красными от слез глазами и напряженным выражением лица. Когда Чим случайно сообщил ему о характере своих отношений с Юнги по телефону, Гук, как и ожидалось, обругал Мина и насмешливо отозвался об их отношениях. Удар пришелся слишком близко к сердцу, когда тот небрежно бросил слово «абьюзивный». Чимин никогда не слышал, чтобы кто-то сказал это ему вслух, особенно из уст Тэхена, который так спокойно принимал все, отчего это было похоже на то, будто его окотили холодной водой. Это заставило его говорить вещи, которые Пак на самом деле не имел в виду, но фактически оттолкнули Чонгука от него навсегда. Чимин говорил себе, что не имеет значения то, что думают другие, пока у него есть Юнги. И теперь, когда Чонгук яростно сплюнул на карточный стол, будучи едва сдерживаемым лакеями, что-то щелкнуло внутри парня и выпустило ужасающий ад ярости наравне с Юнги в его плохие дни. Чимин едва мог смотреть кому-либо в глаза и меньше всего Мину. Услышав резкие, верные слова Чона, точно описывающие их отношения, брошенные в открытую, Пак почувствовал, что сейчас потеряет сознание от данного удара. Он больше не мог сосредоточиться на остальной части разговора, после того как Юнги вылетел из комнаты. Чонгук широко раскрытыми глазами смотрел на Намджуна, когда узнал, что его отца арестовали.