Hustlers

Тэхен выронил телефон, когда его голова откинулась назад, а он сам отшатнулся на пару шагов из-за силы удара. Он поднял и приставил пистолет к лицу Чонгука еще до того, как телефон перестал скользить по асфальту, прежде чем младший успел моргнуть. Чон даже не вздрогнул, глядя на ствол, его грудь вздымалась, пока безумный, кроваво-красный гнев пульсировал в теле, каждый нерв горел, а каждый мускул напрягся. — Ты ублюдок. — сплюнул Чонгук, почти пугая самого себя звериным, скрежещущим, прямо-таки убийственным тоном своего голоса. За секунду, как он заговорил, Тэ щелкнул языком и скривился от боли, схватившись за лицо, прежде чем его тело заметно замерло при звуке голоса младшего. Рука Кима опустилась. Его глаза, налитые кровью и обрамленные слабыми линиями напряжения, пугающе широко распахнулись и оставили непрерывное розовато-белое кольцо вокруг его радужной оболочки. Тот небольшой румянец, который Чонгук заметил на чужом лице, исчез в одно мгновение, а его губы, приоткрытые в шоке, были ярко-красными на фоне пепельной, почти серой бледности щек. Все его существо потеряло цвет, от кожи до волос, которые были немного короче и выкрашены в мягкий блонд. Чонгук не знал, как к этому относиться, но, конечно, старший выглядел потрясающе, как и всегда, несмотря ни на что. Тэхен уставился на него с самым ужасающе открытым, взрыво-эмоциональным выражением, которое Гук когда-либо видел. Ким выглядел… Очень плохо. Чон удивился, что не порезал костяшки пальцев о его острые скулы, похожие на острие ножа из-за резкой, пугающей потери веса. Младший не был уверен, был ли безумный, затравленный, отчаянный блеск в глазах Тэхена вызван ужасом при виде Гука или же эффектом темных, темно-фиолетовых теней, которые, казалось, вдавливались в кожу под его дергающимися глазами. Он выглядел ужасно. Был просто разбит. Чонгук не был уверен, спал ли Тэхен вообще в последнее время, особенно видя эти мешки под глазами. Младший не был уверен, ел ли парень что-нибудь, учитывая впалые щеки и тонкую, хрупкую шею, которая казалась длиннее, чем обычно, из-за неестественной худобы. Чонгук почувствовал, как горькая ярость взорвалась в груди и снова захлестнула его с головой, когда он понял, что даже сейчас, когда Тэхен выглядел так, будто смотрел в глаза смерти в течении нескольких месяцев, все, что ему нужно было, это один взгляд. Одна секунда, одно мгновение, чтобы у него снова перехватило дыхание от того, как старший был красив. Как по-блядски жалко. Он вырвал себя из этого проклятого, жалкого, ненавистного, неизбежного момента пленения, когда снова сосредоточился на грубом страхе и боли, сталкивающихся и борющихся в невероятно больших глазах Тэхена. Чонгук выбил пистолет из его руки, не встретив никакого сопротивления со стороны трясущихся пальцев Кима. Младший двинулся вперед для еще одного сильного, тяжелого удара, прежде чем пистолет упал на землю, но Тэ также, казалось, немного вышел из транса, быстро уклоняясь в сторону. Он поднял руки, что были более тонкими, чем помнил Гук, чтобы блокировать внезапный шквал ударов, которые Чон не мог сдержать, когда гнев свободно потек от того места, где начал раздавливать его череп, до самых кончиков пальцев рук и ног. — Я. Собираюсь. Нахуй. Убить тебя. — прорычал Чонгук между ударами, от которых Тэхен отступал назад немного вяло, неуклюже, едва успевая уклоняться от каждого удара. Старший казался шокированным, глядя на Гука, как будто он был готов впасть в шок от одного вида его лица. Дышит ли он вообще? Чонгук не стал останавливаться на этом, ударив Кима кулаком в грудь, однако тот поймал его руку своей холодной дрожащей ладонью. Чон боролся в течении секунды, прежде чем наброситься и схватить шею Тэ другой рукой, используя момент шока и боли парня, чтобы оттолкнуть его назад. Старший отшатнулся перед тем, как споткнуться о бордюр, поднял руки, чтобы схватить пальцы Чонгука, обернутые вокруг его шеи, когда упал на спину. Гук упал вместе с ним, но его хватка была жесткой и безжалостной. Его колени сильно ударились о потрескавшийся асфальт, но он едва обратил внимание на боль, крепче сжимая чужую шею и медленно сдавливая ее, прижимая Тэ к земле собственным весом. Пальцы Тэхена царапали его руку, глаза и рот были широко открыты, когда старший изо всех сил пытался втянуть воздух. — Ч-Чон-гук… — Тэ едва сумел произнести беззвучным голосом, что был полон отчаяния и ужаса. Чонгук просто зарычал на него, пока толстый слой пульсирующего красного цвета затемнял все в его поле зрения. Чон собирался убить его. Не имело значения, как непостижимо великолепно выглядел парень, даже когда корчился от боли и страха. Не имело значения, что его глаза, хотя были и отчаянными, и умоляющими, были каким-то образом… Мягкими; каком-то образом со взглядом, слишком знакомым Чонгуку, что заставлял его думать о доме. Он собирался убить его. Парень прижал шею Тэхена еще сильнее к асфальту, наблюдая, как чужие глаза полузакрылись, выражение лица исказилось от агонии, пока старший изо всех сил пытался сфокусировать взгляд на Чоне. Несколько раз Ким безуспешно пытался произнести слова, но силы покидали его и без того ослабевшие пальцы, а глаза начали немного закатываться, хотя ему все-таки удалось произнести только одно слово. — П-Пожалуйста. Когда мягкая просьба о пощаде соскользнула с губ Тэхена, внутренняя борьба покинула тело младшего, оставляя его в дезориентирующем шоке. Каким бы тихим произнесенное слово ни было, оно обрушилось на уши Гука и парализовало все тело. Это было схоже с эффектом от ведра ледяной воды, выплеснутого на младшего, от которого он застыл, медленно ослабляя хватку, прежде чем полностью отпустить чужую шею. Чонгук немного откинулся назад, наблюдая, как Тэхен ловит ртом воздух и глотает огромные, отчаянные глотки кислорода, его грудь вздымалась, когда он хрипел, а удушливый кашель сотрясал все его тело. Вены выступили на шее, на которой уже начинали появляться последствия подобной тяжелой травмы — слабо проявлялись красные и пурпурные пятна. Руки младшего дрожали, и до него это дошло в тот момент, когда он медленно вцепился ими в рубашку Тэ. Тот быстро сглотнул, прежде чем его красные, блестящие и такие соблазнительные губы снова приоткрылись, чтобы дать ему шанс втянуть воздух. Чонгук ничего не мог с собой поделать. Два оттенка красного снова вспыхнули перед ним, поглощая его тело целиком, красный цвет ярости и ненависти и еще один красный, означающий его безумное желание, потребность. Младший наклонился и поцеловал Тэхена излишне яростно, смяв чужие губы с такой силой, что стало больно. Ким снова поперхнулся воздухом, а отчаянный, несчастный, пронзительный скулеж, появившийся из глубины его горла, был проглочен в поцелуе. Чонгуку было все равно, кровь кипела в его венах и угрожала прожечь кожу, разум превратился в огненное месиво, когда он скользнул языком между губ парня, впитывая и жадно крадя очаровывающий вкус. Тэхен вскрикнул от боли и дискомфорта, но звук был приглушен губами младшего, которые отказывалась отпускать свою жертву даже тогда, когда Тэ толкал Гука в щеки и челюсть, изо всех сил пытаясь отодвинуться и разорвать поцелуй. Чон снова схватил его за шею не столько для того, чтобы подчинить, сколько чтобы предостеречь, укладывая собственный большой палец под челюсть, и наклонил чужую голову вверх. Тэхен замер из-за этого жеста, но его грудь вздымалась все быстрее и быстрее по мере того, как потребность в кислороде усиливалась. В тот момент, когда Чонгук почувствовал, как слеза, скатившаяся по щеке старшего, упала на его палец, он, наконец, уступил ему, подняв голову и разорвав поцелуй. Голова Кима с глухим стуком откинулась на асфальт, пока глаза на несколько мгновений закатились, пока он делал глубокий, прерывистый вдох. Чонгук дышал в такт с ним, адреналин искрился в его венах дрожащими всплесками возбужденной энергии, отчаянно желая быть каким-то истраченным. Парень закрыл глаза и с трудом сглотнул, склонив голову над длинной шеей Тэхена, на которой ошейник из недавно образовавшихся синяков был открыт для взора всего мира. Темно-красные пятна вспыхнули за его закрытыми глазами, и голова закружилась с удвоенной силой, поскольку в черепе младшего и в его груди не было достаточно места, чтобы вместить все беспорядочные, сталкивающиеся эмоции. Младший обнаружил, что плачет. Он почувствовал себя слабым и дрожащим, ему нужно было опустить голову, чтобы прижаться лбом к вздымающейся груди Тэхена, подсознательно пытаясь черпать силу из того самого существа, которое вызывает его слабость. Это было слишком. Все, что произошло за последние месяцы, было слишком. Гук больше не мог с этим справиться. Его трясло, пока он плакал, сжимая в кулаки руки с зажатой чужой рубашкой. Он плакал слезами разочарования, печали, боли и горького одиночества. — Почему? — выдохнул Гук, обращаясь одновременно и к Тэхену, и к самому себе. Почему он не смог закончить все? Парень был так близок. Еще несколько сантиметров, и шея старшего могла бы сломаться. Почему одного слова было достаточно, чтобы поколебить его решимость? Почему он не мог вынести вида единственной слезы старшего, выдавленной от боли, что была из-за рук Чона? Почему он не может отстраниться? Почему вдыхал запах Тэхена, как сумасшедший, даже когда ненависть кричала ему, чтобы он избегал близости с ним? Почему Чонгук все еще любит его? — Я пиздец как сильно ненавижу тебя. По-блядски ненавижу. Ты… Ты сделал это со мной. — дрожащим голосом проговорил Чон сквозь стиснутые зубы низким, скрипящим и резким голосом. Его кожа зудела, тело горело от неконтролируемого гнева и страшного, дикого желания причинить и позволить телу Тэхена ощутить вкус боли, которую он испытал. Однако парень не мог. Не прямо сейчас, когда Тэ слабо пошевелился под ним, а его дыхание постепенно замедлялось, сердце беспорядочно колотилось о кожу, к которой младший прижимался лбом. Не сейчас… Когда знакомый головокружительный и безнадежно увлекающий аромат старшего оседал на кончиках пальцев и опутывал разум. Прошли месяцы. Месяцы в одиночестве, отчаянном желании почувствовать парфюм Тэхена, вкус его губ, ощущения мягкой кожи под ладонями и его тела под собственным. И теперь, когда все это снова было в руках Чона, это подавляло его. — Двадцать пять… — слабо прошептал Чонгук, содрогаясь от безмолвного рыдания, сотрясающего его тело, делая вдох, который превратился в дрожащий всхлип, когда он крепче зажмурился. — Миллионов. — Тебе… — прохрипел Тэхен болезненно ломким и задыхающимся голосом, сглотнув и снова закашлявшись. — Тебе осталось выплатить… Три с половиной… Верно? И… Осталось три недели, чтобы погасить долг? — Спасибо, что напомнил. — ровным голосом произнес Чонгук, чувствуя, как отчаяние охватывает его тело и грозит поглотить разум. Три с половиной миллиона долларов, которые нужно заплатить за три недели. Сейчас у него даже не было денег на еду. Тэхен на секунду задержал дыхание, словно решая, стоит ли что-то говорить. — Я… Я мог бы помочь тебе заплатить. — В обмен на что? — Чон напрягся, открыв покрасневшие глаза. — Н-Ничего. — голос Тэ был тихим и кротким, почти испуганным, как будто он ожидал подобного ответа. Гук застыл, мышцы напряглись сильнее, вызвав слабый отзвук боли, когда костяшки его пальцев впились в грудь старшего. Тело Чонгука снова затряслось, но на этот раз от недоверия и ярости. — Ты что, блять, издеваешься надо мной? Отъебись уже. Я не приму от тебя никакой помощи. Мне не нужна твоя жалость. — Гук зарычал, подняв голову и угрожающе прищурившись на парня, который вздрогнул и прикусил губу, хотя его опущенные глаза, казалось, знали ответ младшего прежде, чем тот успел его произнести. — Ты… — Тэхен тихонько начал, сглотнув, и уставился на Чонгука широко раскрытыми глазами, которые никогда не переставали заставлять парня чувствовать слабость в конечностях и превращать чужой мозг в бесполезный шар, полный статики. Даже сейчас, когда они тонули в огромных багровых лужах, были красными от устало и явного непрерывного плача. Тэхен продолжил еще тише, едва ли не шепча. — Ты умрешь. Они убьют тебя, если ты не вернешь все вовремя. — Ох, «они»? Не говори, блять, так, как будто это не имеет к тебе никакого отношения. Я скорее сдохну, чем стану терпеть оскорбление от того, что ты заплатишь долг, в который сам же меня впутал. — прошипел Чонгук, на что Тэ снова вздрогнул, но он, казалось, не удивился презрительному, непреклонному отказу. Ким снова прикусил губу, склонив голову набок, когда его взгляд пассивно метнулся в сторону, казалось, не в силах выдержать жар чужого взгляда. — Я… Я так и думал, что ты это скажешь. Однако… В любом случае, я должен был предложить помощь. Забудь, что я сказал. — пробормотал Тэхен, быстро моргая. Гук остановился на мгновение, чтобы проанализировать покорное, испуганное поведение старшего. Он рассматривал возможность, что Тэ не переживал о нем ни разу за все время, но, похоже, это было не так. Ким казался… Испуганным, но в основном виноватым и, возможно, сожалеющим. Чонгук ненавидел то, что заметил это сразу же, но слезящиеся глаза Тэхена горели непреодолимой, шокирующе сильной, почти безумной болью и тоской. Старший все еще хотел его или просто нуждался в нем. Он ведь тоже все еще был влюблен, верно? Складывалось впечатление, что чувства Тэ были еще глубже, ведь что-то было опасно навязчивым в его голодном, затравленном взгляде. Казалось, его чувства к младшему только разгорелись ярче, возвысились, обострились и усилились до предела с тех пор, как они виделись в последний раз. Без сомнения, причина того, что тело парня и, насколько мог судить Чон, его разум и душа явно разрушались и рассыпались на осколки, заключалась в долгом отсутствии младшего на протяжении нескольких месяцев. Чонгук чувствовал онемение по всему телу, с головы до ног, пытаясь впитать в себя то, что он видел перед собой, пытаясь уловить головокружительную, обжигающую потребность, кипящую в красных глазах Тэ. Это было чем-то нездоровым. Любой мог это заметить. — Но тебе… Тебе ведь нужно где-то спать, верно? По крайней мере… По крайней мере, позволь мне помочь с этим. Останься со мной, пока что-нибудь не придумаешь. — Тэхен говорил тихо, поворачивая голову и поднимая неуверенные, настороженные глаза, чтобы встретиться с чужим взглядом. Чонгук почувствовал, как разум обволокло туманом после этих слов. Остаться с ним? — Я только что пытался убить тебя. Я бы убил тебя, но… Я… Ладно, похуй. Ты уверен, что хочешь быть рядом со мной прямо сейчас, пока я все еще обдумываю твои слова? — спросил Чонгук бесцветным, ровным голосом, и Тэхен моргнул, закусив губу. Гук действительно хотел, чтобы тот перестал это делать, потому что ему нужно было сосредоточиться. Что-то грубое и уязвимое промелькнуло в глазах старшего, когда он снова отвел глаза, как будто боялся увидеть чужую реакцию. — Я… Я скучаю по тебе. — прошептал Тэхен едва слышным голосом, наполняя поднявшийся ветер слабыми и робкими словами. Чон медленно моргнул, внезапно на мгновение лишившись возможности дышать. Тишина, воцарившаяся между их неподвижными фигурами, была густой и удушающей. Ким осторожно взглянул на него, явно боясь сказать или сделать что-то еще, но он поднял дрожащую ладонь к лицу Гука, чтобы коснуться его щеки. Парень поймал чужую руку и одним быстрым, резким движением отвел ее в сторону на сантиметр. Тэ дернулся, но не выглядел удивленным или обиженным на то, что его остановили. Чонгук испытующе уставился ему в глаза, гадая, что он видит. Младший прижал чужое запястье к асфальту, наклонившись, чтобы поцеловать Тэхена снова, но в этот раз значительно медленнее и более сдержанно. Мягкие губы старшего раскрылись навстречу его губам, приглашая. Голова Гука пульсировала, а грудь болела, когда он немного отстранился, прежде чем потеряться во вкусе Кима и потерять контроль. Чон наполовину открыл глаза, глядя на закрытые веки Тэхена, и заговорил прямо в его губы. — Поехали к тебе?

***

Чонгук подождал всего две секунды, пока Тэхен закрывал за ними дверь, чтобы затем развернуть старшего лицом к себе и притянуть ближе. Он вовлек его в поцелуй с отчаянным пылом, который испугал его самого, сжимая рукой чужую тонкую талию. Тэхен издал тихий звук удивления, но крепко обхватил руками шею парня, прижимаясь настолько сильно, как будто он никогда не насытится их близостью, никогда не будет достаточно близко, пока ему не удастся проникнуть прямо под чужую кожу. Все идеально, без излишней нежности. Чонгук сжал шею Тэ сзади, впиваясь пальцами в затылок, когда он заставил губы старшего раскрыться еще шире, проникая языком в сладкий рот, наслаждаясь вкусом одновременного блаженства и острой жажды, что едва ли не кровоточила от потребности. Гук жаждал большего, желал этого так, как будто Ким был его наркотиком, дозу которого младший не получал месяцами. Тэхен издал череду отвлекающих, восхитительных вздохов и всхлипов, когда Чон резко облизал и прикусил его мягкие губы, вызвав немного крови, которую он практически вдохнул, втягивая горячий и влажный язык старшего в свой рот. Парень уже был пьян от одного присутствия Тэ, но этого было недостаточно. Нужно больше. Нужно ближе. Чонгук попятился спиной назад по коридору, когда расстегнул чужую рубашку, а пока он боролся с пуговицами, нетерпеливые пальцы царапали теплую кожу. Тэхен застонал, задыхаясь, в рот младшего в тот момент, как тот сорвал с него рубашку. Гук провел жадно, по-собственнически ладонями по этому совершенному телу, хватая за тонкую талию, проводя ногтями по всей длине спины и впиваясь ими в плечо. Ощущение обнаженной кожи Тэхена под кончиками пальцев заставляло его ощущать головокружение. Он с легкостью нашел спальню, даже будучи с закрытыми глазами, ведь его тело помнило дорогу, пока парень сосредоточился на том, чтобы подхватить руками легкое тело старшего, сжимать ими бедра и задницу, ощущая, как длинные ноги обхватывают его талию. Чонгук прижал Тэхена спиной к стене, прикосновения были жестче, чем было необходимо, и Тэ бессмысленно стонал при каждом движений его ладоней, легко поддаваясь навстречу грубости, граничащей с жестокостью, с некой эйфорией. В этом действительно не было необходимости, но Гук держал его до боли крепко, наверняка оставляя после себя синяки, отпечатывающиеся на хрупком теле, как будто предупреждал старшего не убегать. Он практически вдавливал тело Тэхена в стену, пока мучительно сильно терся о него пахом, заглатывая все чужие сдавленные, отчаянные стоны своим хищным, требовательным поцелуем. Чон, отпрянув, втянул воздух, жадно наблюдая, как старший распахнул свои остекленевшие глаза, хватая ртом воздух, а его губы распухли и покраснели, блестя от слюны. Этого было недостаточно, ведь жар бушевал в теле парня и кровь зудела в венах. Чонгук повернулся и бросил Тэхена на кровать, не давая ему возможности сориентироваться, прежде чем нагнуться над ним, утягивая в очередной собственнический поцелуй. Младший провел жесткой ладонью вниз по телу Кима, рыча, когда почувствовал, как тот выгибается навстречу, слыша, как он беспомощно скулит, как будто этого болезненного прикосновения все еще было недостаточно. Гук отпрянул, разрывая поцелуй, и сделал глубокий вдох перед тем, как поцеловать старшего в шею, почти одержимо посасывая и покусывая мягкую кожу. Тэхен задыхался и соблазнительно, отвлекающе извивался под ним, царапая ноготками спину. Губы Чона спускались вниз по шее и не оставляли ни одного дюйма кожи без каких-либо меток, что было некой одержимой потребностью — заявить о себе как о хозяине. Тэ вскрикнул от боли, все его тело дернулось, когда парень укусил его за шею так сильно, что чуть не прокусил кожу, и чуть не захныкал от удовольствия, когда тот зализал то место. Боже, Тэхен был так взвинчен и на грани слез, а они едва ли начали. Однако Чонгук не жаловался, стремление старшего так легко разваливаться под его пальцами захватило его разум с подавляющей и захватывающей силой. Младший расстегнул молнию на чужих джинсах и нетерпеливо стянул их, что вышло немного лучше, чем он привык, поскольку и без того тонкие ноги Тэ были тоньше теперь, чем парень помнил. На самом деле, все тело старшего было заметно худым: ключицы, обтянутые кожей, выступающие ребра, создающие борозды теней, выступающие и острые тазобедренные кости. Чонгук не останавливался, чтобы обдумать это, стягивая боксеры Тэхена вниз и оставляя его полностью обнаженным. Он едва замер, чтобы оценить это зрелище как раньше, прежде чем начать безжалостно оглаживать чужое тело, издавая бессмысленно громкие, задыхающиеся проклятия и стоны, когда Тэхен дергал за его рубашку. Это напомнило ему, что Чон все еще был полностью одет, и хотя он ощущал зуд желания ощутить соприкосновение кожи с кожей, что-то в отчаянии и голоде, искрящемся в глазах старшего, заставило его остановиться, чтобы удержать того на месте, пока глаза сверкали в молчаливом предупреждении, чтобы он следовал за его темпом и повиновался. Гук не мог терпеть сейчас ничего большего, чем полное и абсолютное согласие на все прямо сейчас. Тэхен вздрогнул, его глаза расширились от удивления от незнакомого утверждения и неожиданного отрицания, прежде чем чистое возбуждение вернуло пламенный взгляд, который усилился еще больше. Отлично. Похоже, Киму нравилось, когда его ставили на место. Чонгук был более чем счастлив угодить. — Смазка? — пробормотал Гук, прижимаясь губами к измученной шее Тэхена, обхватывая рукой болезненно крепко чужой возбужденный член, из которого уже сочились жемчужные бусинки предэякулята. Старший застонал глубоко и низко, выгнув спину, и яростно тряхнул головой, словно пытаясь очистить разум, чтобы ответить. — П-Первый ящик. Прик… Агх... Прикроватная тумбочка. — выдохнул Тэ, его голос дрогнул из-за вырвавшегося хныканья, когда Чон слегка сжал руку, вызывая более восхитительные, опьяняющие короткие звуки, которые ему так отчаянно хотелось услышать, сорвать с чужих губ. Чонгук потянулся за смазкой, но остановился, увидев гору разорванных пустых упаковок, брошенных в мусорное ведро рядом с прикроватной тумбочкой. Он медленно взял пару неиспользованных упаковок смазки из ящика вместе с презервативом, повернувшись к Тэхену с опасным, убийственным взглядом, кипящим в глазах, который даже парень сам мог почувствовать. Старший вздрогнул, смущение и страх промелькнули на его лице, когда Чон молча смотрел на него в течении секунды, сохраняя абсолютно пустое выражение, хотя чувствовал, как вены пульсируют на виске и шее. Тэ неуверенно открыл рот, чтобы что-то сказать, в тот момент, как Гук наклонился и схватил его за челюсть, заставляя вздернуть подбородок, и впился жесткими пальцами в шею. Младший оскалил зубы прямо перед его лицом, когда ядовитая ярость и отравляющее, сводящее с ума собственничество прожгли его тело. — Кому ты позволял прикасаться к себе, кроме меня? — опасно прошептал Чонгук, понимая, что он сам ужасный, гнусный лицемер, однако в свою защиту он мог сказать, что спал с различными девушками, чтобы выжить. И ему было плевать на все остальное. Тело Тэхена принадлежало только ему, и парень собирался заставить его запомнить это раз и навсегда. Глаза старшего широко распахнулись, страх и замешательство усилились вместе с искрой боли от крепкой хватки Чона. — Никому. — дрожащим голосом ответил Тэхен, в его тонком голосе звучало полное недоумение, и Чон раздраженно зашипел, резко махнув головой в сторону мусорного ведра. — Тогда что это за ебаная куча упаковок из-под смазки? — Чонгук зарычал и еще сильнее сжал чужую шею. Старший поспешно покачал головой, широко раскрыв глаза, умоляюще глядя на него, пока задыхался и пытался сделать жалкие подобия вздохов. — Н-Нет, я… Я… Все время думал о тебе. И… Я просто… Я так скучал по твоим прикосновениям, и все дошло того, что я просто… — Тэхен замолчал, его щеки слегка покраснели, когда он отвел взгляд. Гуку потребовалось мгновение, чтобы осознать это, ослабив хватку и остановившись. — Ты трахал себя пальцами, думая обо мне? — бесстрастно спросил Чон, приподняв бровь. Тэ смущенно дернулся, его щеки заалели еще больше. Младший не был уверен, что должен был чувствовать прямо сейчас. Это было… Это было чертовски горячо, подумал он, если бы обстоятельства были адекватными. Однако они не были таковыми. Чонгук медленно отпустил шею старшего, чувствуя, как гнев немного отступает, поглаживая кожу почти созерцательно перед тем, как вернуться к тому, на чем они остановились. Он разорвал упаковку и выдавил смазку на пальцы, сразу же вводя один в старшего без всякого предупреждения. Тэхен вздрогнул, его тело напряглось от подобного жеста. Глаза Гука почти закатились из-за ошеломляющего напряжения всего этого тепла, давящего на его палец. Ким зажмурился, брови сошлись вместе из-за боли, пока он сам кусал губы, пытаясь расслабиться и протягивая руки, чтобы обхватить младшего за плечи. Чон почувствовал, как во рту скопилась слюна от невыносимого жара, медленно скользя пальцем глубже, двигаясь медленнее, чем ему хотелось. Тэхен застонал от боли, когда его тело изогнулось в попытке избавиться от давления. Чонгук почувствовал, как его дыхание участилось, пока он пытался сохранять спокойствие, выражение лица исказилось в хмуром напряжении. — Ты… Ты такой узкий. — парень дышал, пока сердце бешено колотилось, а голова начинала кружиться. Тэхен ничего не сказал в ответ, откинув голову назад и, казалось, заставляя себя постепенно расслабляться, пока Чон, пробуя, скользил пальцем туда-сюда. Он сходил с ума от ожидания, добавляя второй палец медленно, останавливаясь, чтобы позволить телу старшего привыкнуть. Раньше Тэ так хорошо переносил растяжку, но теперь Ким вскрикнул перед тем, как прикрыть рот ладонью и заглушить звук, пока его тело дрожало. Возможно, этого и следовало ожидать. Чонгуку и это казалось медленным, но парень обычно растягивал того еще гораздо медленнее, стараясь убедиться, что нет никакого дискомфорта; возможно, тело старшего успело забыть его прикосновения в подобном ключе, классифицируя теперь это, как нечто чужое и нежеланное. Гук нахмурился еще сильнее. Он скользнул пальцами еще глубже, слегка согнув их над тем местом, которое должно было свести Тэ с ума. Тэхен вздрогнул, и из его горла вырвался громкий сдавленный стон. Наконец-то. Чонгук скользил пальцами вперед-назад, возвращаясь и покидая этот жар, постепенно набирая темп, пока стоны Кима усилились и от удовольствия, и от желания. Сам же Тэхен царапал его спину ноготками, молча призывая к большему, потому Гук добавил третий палец, добавляя еще больше смазки, чем он привык это делать раньше. Его собственный член, возбужденный и позабытый, болел и пульсировал под тканью джинс, но парень заставил себя быть более терпеливым, иначе бы он поторопился и остановился на полпути, чего ему не хотелось делать. К счастью, Тэхен уже был настолько взвинчен и отчаянно нуждался, что ему не потребовалось слишком много времени, чтобы превратиться в стонущее, извивающее месиво, стоило младшему только добавить третий палец. Гук был почти уверен, что если будет продолжать растягивать его, Тэ, вероятно, может кончить только от этого. Опять же, ему не хотелось этого. Он снова надавил пальцами на чужую простату, обхватывая другой рукой основание члена старшего, чтобы остановить оргазм, который, как можно было заметить, приближался, когда спина Кима выгнулась над матрасом. Младший вытащил пальцы, когда Тэхен вздохнул и уставился на него в немом обвинении в предательстве, пока изо всех сил пытался приспособиться к внезапному отрицанию оргазма и потере стимуляции, а его тело дрожало. Чонгук пронзил его взглядом в немом предупреждении оставаться неподвижным, отстраняясь и стягивая с себя рубашку. Старший немного приподнялся, но замер из-за чужого взгляда, кусая губы и тихо всхлипывая, пока его отчаянные глаза впитывали столько вида тела Гука, сколько могли, как будто он видел его в первый раз. Чон снял джинсы и нижнее белье, не теряя ни секунды, чувствуя, как глаза Тэхена обжигают кожу, когда он скатывал вниз по члену презерватив и небрежно поправил волосы. Он снова нагнулся над телом старшего, дав ему только секунду прежде, чем выровнять свой член с его дергающейся дырочкой и протолкнуться внутрь, резко втягивая воздух из-за головокружительной тесноты. Тэхен взволнованно обвил руками спину Чона, притягивая ближе, тихо застонав от ощущения, как их обнаженная кожа соприкасается. Гук прижался лицом к чужому изгибу шеи, нуждаясь в мгновении, чтобы вдохнуть и привыкнуть самому, не думая о Тэ, к такой восхитительной, граничащей с болью тесноте, которая была даже после растяжки. — Черт, ты… Как часто ты сам себя растягивал, если ты такой узкий? — выдохнул Чон, проводя ладонью по боку старшего, чтобы отвлечься и не наброситься на него с грубым темпом. Парень, кажется, обнаружил, что у него был нездоровый… Интерес увидеть Тэхена, испытывающего боль, но при этом он не был настолько жестоким. — Я… Каждый… Почти каждый день. — Тэ выдавил из себя напряженный шепот, и Чонгук дернулся от удивления, приподнявшись и глядя, как напряжение медленно покидает хрупкую фигуру старшего, когда он, наконец, привык ко внутреннему давлению. — Каждый день? Чушь собачья. — сумел произнести Чон, медленно выходя из тела Кима, почти задыхаясь от непреодолимого, ошеломляющего чувства сопротивления. Тэхен ахнул, откинув голову назад и немного расслабившись из-за ощущения чужого ноющего члена, пока видимое удовольствие вырисовывалось на его расслабленных, великолепных чертах. — Я чувствую себя так, будто трахаюсь с девственницей. — Я… Мне всегда… Всегда было мало. — Тэхен изо всех сил пытался говорить сквозь всхлипы и рваные стоны, когда Гук начал медленно толкаться в него, останавливаясь лишь для того, чтобы проверить чужую реакцию. Старший хрипло застонал и крепче прижался к нему, подаваясь навстречу бедрами. — Не… Не останавливайся. — Осторожней. Если ты еще раз скажешь мне, что делать, то я просто встану и уйду. — тихо и угрожающе пробормотал Чонгук прежде, чем резко войти во всю длину. Тэхен вздрогнул, но не стал жаловаться, лишь беспомощно стонал. Младший набрал быстрый, безжалостный темп, ведь его терпение закончилось, когда явная потребность в большем количестве всего: запаха Тэ, его вкуса и ощущения его тела в своих руках, нахлынула на него. Как сделали это и противоречивые чувства — гнев и ненависть, возвышающиеся над всем. Его губы искривились, когда он обратил внимание на то, как приоткрытые губы Тэхена произносят его имя раз за разом, будто молитву, а пот стекал по его лицу и шее. Острая боль промелькнула на чужом бессмысленно довольном лице, когда прикосновения Чона стали грубыми от злости, напоминая старшему о его гневе. Чонгук наклонился и зашептал на ухо Тэхена, ни на секунду не прекращая резких движений бедрами. — Я ненавижу то, что ты сделал со мной. Ненавижу тебя. — тихо выдохнул он, даже когда хватка, после которой явно останутся синяки, усилилась еще больше, а его грубые толчки безошибочно попадали по простате Тэхена, не давая тому перевести дыхание и лишая дара речи, способности ответить. Руки старшего только крепче обхватили его спину, пока другой тип боли добавился к беспорядку на лице. Гук наклонился еще ниже, когда горечь пробежала по его телу, будто готовясь убить. — Лучше бы я никогда не встречал тебя. — прошептал Чонгук ядовито, жестоко, и снова Тэ ничего не произнес, кроме стонов, срывающихся с его пухлых губ, но одна из его рук опустилась, закрывая глаза. Гук ничего не сказал, не замедлился и не остановился, даже когда Ким прикусил губу так сильно, что она начала кровоточить, а его тело сотрясалось. Пусть он и продолжал стонать, хныкать от удовольствия, но младший мог сказать, что тот делает все возможное, чтобы сдержать слезы. Потребовалось всего пару движений ладони по члену Тэхена, чтобы старший кончил с красивым сдавленным вскриком, приподнимаясь на матрасе, чтобы прижаться к чужой груди. Чонгук последовал его примеру через несколько секунд, тяжело дыша, когда он опустил свой мокрый лоб на грудную клетку Тэ и попытался сориентироваться, ожидая, когда мир перестанет вращаться вокруг него, пока удовольствие пронзило тело. Чон ненавидел это чувство, от которого во рту остался неприятный привкус. Он чувствовал, что сейчас как раз тот момент, когда нужно осторожно выйти и привести их обоих в порядок, обращая особое внимание на то, что нужно проявлять особую заботу в обращении с истощенным, чувствительным телом Кима. Потом они раньше либо сразу засыпали в объятиях друг друга, либо вместе принимали душ, хихикая, будучи сонными. Чонгук обязательно бы нежно огладил каждый дюйм чужого тела и удостоверился, что ничего не болит и не приносит дискомфорт, извинился бы за любой синяк, оставшийся в пылу момента, а Тэхен безумно бы нежно целовал его. Однако этого не случилось. Парень просто вытащил, снимая презерватив и бросая его в мусорное ведро. Он поднялся с кровати и молча пошел в ванную, чтобы принять душ, оставив Тэ лежать на кровати в полном одиночестве. Смыв с себя всю грязь, пот и липкую сперму, младший некоторое время стоял под ровным потоком горячей воды, не шевелясь и просто размышляя. Он не ожидал увидеть Тэхена сегодня вечером просто так, будто из ниоткуда. Ну, очевидно, но не слишком, его пугало то, как легко Чонгук потерял контроль над собой из-за шока и опасной, сдерживаемой тоски, как сильно ему хотелось причинить боль и сломать чужое тело, как отчаянно ему хотелось большего. Его убийственная ярость при мысли о том, что Тэхен спал с кем-то еще, пугала, потребность контролировать, владеть и обладать была слишком тревожной. Это было совсем не похоже на то, что парень чувствовал, находясь рядом со старшим в прошлом. Всегда была равная, взаимная любовь и привязанность. Ему тогда не хотелось ничего другого. Он никогда не хотел доминировать над Тэхеном ни в каком смысле, кроме как в спальне. Рядом с ним Ким мог чувствовать себя в безопасности, как дома, и понимать, что Чонгуку не требовалось что-то еще. Теперь же Чон боялся выпускать его из своего поля зрения. Он был порабощен желанием установить полный, абсолютный контроль и вбить в тело Тэхена мысль о том, что оно принадлежит ему. Каков пиздец. Гук прислонился головой к прохладной плитке, слегка дрожа и пытаясь обуздать самого себя. Нет, его желания не были чем-то хорошим. Они были отвратительны и ужасны, а Чонгук не мог позволить себе впасть в безумие таким образом. Однако он не знал, что ему нужно для этого делать. Гук одновременно ненавидел Тэхена до мозга костей, жаждал его прикосновений и подчинения и хотел видеть его яркую, красивую улыбку. Должно быть, из-за стресса он не мог уже ясно мыслить. Из-за месяцев, проведенных в вечном беге, из-за его неустойчивого психического и физического состояния. До тех пор, пока Чон не почувствует себя в безопасности, не вернет все на свои места, когда с долгом будет покончено, он решил не говорить с Тэхеном больше, чем необходимо. Он становился слишком слаб для поддержания решимости, если слишком часто слышал мягкий чужой голос или, не дай Бог, видел улыбку. Гук не был готов перестать ненавидеть Тэ, поэтому единственным выходом было впасть в ярость, осознав, что его неизбежное, жалкое желание, несомненно, будет только усиливаться с каждым милым, нежным жестом Кима. И что будет потом? Будет ли он продолжать угрожать задушить его, пока в конце концов не сделает это? Чонгук присел на корточки, поскольку ноги были слишком слабы, чтобы поддерживать его. Выключив воду и выйдя из душа, чтобы вытереться, Чон заметил стопку чистой одежды, лежащей около раковины. Тэхен, должно быть, зашел в какой-то момент и оставил вещи для него. Младший заставил себя не думать об этом, медленно одеваясь. Когда он вышел из ванной, Тэ сидел на краю кровати, рассеянно глядя в сторону. Старший, очевидно, тоже принял душ в одной из двух ванных, ведь его волосы были влажными и пушистыми, а кожа слегка порозовела. Его чересчур большая футболка соскользнула с одного костлявого плеча, обнажив довольно ужасающие синяки темно-красного и фиолетового цвета, покрывающие всю его шею и кожу до ключиц. Тэхен подпрыгнул на месте, когда дверь ванной хлопнула, и его взгляд метнулся вперед, чтобы взглянуть на Чонгука, который не двигался в течении секунды, уставившись на то, что он сделал с шеей старшего. Ким быстро встал, обхватив руками подушку и настороженно глядя на младшего. Казалось, ему нужно было набраться смелости, чтобы заговорить. Гук ненавидел это. — Я, эм, не задумывался о чем-то, когда предлагал тебе остаться у меня. Знаю, что у меня не так много прав, поэтому не ожидал, что ты согласишься. Но, э-эм, я думаю, ты можешь спать здесь, а я пойду на диван. Мне нужно уехать довольно рано утром, но в холодильнике и шкафчиках на кухне есть продукты. И, ах, ну, то есть… Я-Я думаю, мне больше нечего тебе рассказывать. Ты… Знаешь, где все находится. — Тэхен говорил тихо, немного заикаясь, и его голос дрожал, звуча неуверенно. Он уставился на парня из-под своей светлой челки, и Гук на секунду закрыл глаза, притворяясь, что не чувствует ни чужой боли, ни своей собственной. — Ты разрешаешь мне остаться у тебя, поэтому я не могу выгнать тебя из твоей собственной постели. — пробормотал Чонгук, а Тэхен напрягся, уставившись в замешательстве. Младший вздохнул, откинул одеяло и забрался в кровать, стараясь держаться на самом краю. — Спи здесь. Только не прикасайся ко мне. — Я… О-Ох. Хорошо. — Тэ выглядел совершенно сбитым с толку от удивления и просто стоял на одном месте еще несколько мгновений, крепче сжимая подушку. Чонгук выгнул бровь. — Почему ты так на меня смотришь? — раздраженно спросил он, пока усталость просачивалась сквозь его кожу и затмевала разум. Ему просто хотелось спать и не думать о чем-то какое-то время. Тэхен прикусил губу, его глаза немного заблестели прежде, чем он быстро сморгнул слезы. — Я просто… Я просто счастлив… Что ты здесь, что я вижу тебя перед собой. И я… Я рад, что у тебя все хорошо. Я… Я так боялся, что ты не сможешь встать на ноги после того, как я отвез тебя в больницу. Ты был так сильно избит. — тихо пробормотал Ким дрожащим голосом, пока Чонгук не отвечал в течении нескольких напряженных мгновений тишины. — Я так и знал. Значит, это был ты, а не Чимин, который говорил мне обратное. — тихо ответил Чон, а Тэ вздрогнул, опустив голову в попытке избежать чужого взгляда. — Я… Да. Прости, что заставил Чимин солгать тебе. — прошептал Тэхен, и Чонгук вспомнил успокаивающее тепло нежных прикосновений и поцелуев старшего в ту туманную ночь в больнице, что была более двух месяцев назад. Он вздохнул. — Поторапливайся и ложись уже. Я хочу спать. — пробормотал Гук прежде, чем перевернуться на бок, отвернувшись от Тэхена. Тот сделал, как ему сказали, не сказав больше ни слова. Тэ забрался под одеяло и лег на противоположном краю кровати.