Hustlers

Тэхен рассеяно гладил Хару по шерстке и слегка улыбнулся, когда тот уткнулся мокрым носом ему в грудь. Парень вздохнул и обнял пса, свернувшись калачиком на холодном жестком кожаном диване. Он пришел в BigHit после того, как Чонгук покинул его квартиру ночью, поскольку не знал, как долго сможет просто просидеть на кровати в полном оцепенении, прежде чем тишина начнет давить на него. За те три месяца, что Чон прожил в BigHit, младший еще ни разу не виделся и не проводил время с Хару. Впрочем, Тэхен не винил его за то, что тот не думал об этом. Было до боли очевидно, что Чонгук не мог ни на чем сосредоточиться после того, как покинул больницу: ни на пистолете, дрожащем в слабой руке, ни на словах Тэ, приказывающего выполнять задание, ни на крови, что забрызгала старые рубашки Сокджина, которые Гук одолжил. Затем, два месяца спустя, Ким застал конец жаркого разговора, наполненного ядовитыми колкостями, между Чонгуком и Юнги после того, как Намджун выгнал их из своего офиса, и это, казалось, вернуло немного жизни и огня в Чона. Тэхен был несказанно этому рад, даже если младший все еще смотрел по сторонам так, как будто он мог представить, как пламя пожирает стены и обугливает кожу и плоть. Парень был рад, даже если это означало, что ему придется сдерживать слезы каждый раз, как Чонгук касается его; если в результате пострадает его собственное тело. Тени под глазами Тэ наконец начали пропадать, пока он все дольше находился рядом с Чоном и мог ежедневно собственными глазами видеть, что с ним все в порядке. Головные боли становились все более редкими изо дня в день. И все же с февраля Тэхен ни разу не чувствовал себя по-настоящему счастливым. Чонгук потерял неотъемлемую часть своей души, что было мучительно заметно старшему. Гук был почти как незнакомец для него. Он говорил с Тэ так, как будто предпочел бы быть где-нибудь в другом месте и делать что-нибудь другое, хотя чужие глаза горели медленным огнем в очевидной потребности в присутствии старшего. Чон смотрел на Тэхена так, словно тот был волшебным произведением искусства, запертым в стеклянной витрине с авторской подписью самого Чонгука. Это заставляло Тэ чувствовать себя незаменимым и важным, словно он действительно имел какое-то значение для младшего, но каким-то образом это одновременно заставляло его чувствовать себя ничтожным одноразовым мусором, которой был меньше его собственной личности и больше собственностью Гука. Именно он сделал это с Чонгуком. Этот неопровержимый факт каждый раз напоминал о себе, когда младший смотрел ему в глаза. Тэхен до ужаса хотел перестать нуждаться в Чоне, как будто тот был ему нужен вместе с воздухом в организме, хотел, чтобы ему удалось разлюбить его и перестать спотыкаться в бесцельном состоянии приглушенной, подавляющей паники каждый раз, когда он проводил день без Гука или без его голоса. Хару прервал поток его размышлений, облизнув лицо, поскольку, возможно, почувствовал его тревогу. Тэхен выдохнул и улыбнулся своей драгоценной собаке, которая любила его только самым невинным, простым образом. Старший был благодарен Чонгуку за то, что тот оставил Хару с ним. Было, конечно, больно видеть его, поскольку пес напоминал Чона, но объятия с ним помогали Тэ успокоиться, когда время от времени он нервничал из-за стресса. Ким ласково почесал Хару за ушами. Пес становился все больше и больше. Однако, конечно, прошел почти год с тех пор, как Чонгук купил ему щенка в подарок на день рождения. Целый год. Месяцы выскользнули из пальцев Тэхена, как быстрые песчинки, и все же ему было страшно вспоминать о них или о том, как он переживал и выживал каждый невыносимо долгий, несчастный день без улыбки младшего. Тэ нужно было подумать о себе. Прошло два года с момента, как он присоединился к Бантан. И что же парень делает сейчас? Он забыл, что изначально собирался делать, не говоря уже о достижении своей цели. Однако… Теперь это была просто его жизнь. Какой бы дерьмовой и болезненной она не была, у него больше не было возможности повернуть назад. Тэхен рассеянно посмотрел на свой телефон. Было чуть больше девяти. Чонгук не вернулся в BigHit, значит, он уехал по личным делам. Старший поймал его, тупо уставившегося на список контактов в своем телефоне, ранее утром. Большой палец Чона будто в раздумье завис над именем Джину. Должно быть, младший пошел к нему. Тэхен не знал, что почувствовал при этом осознании. Он был немного удивлен, что это заняло так много времени. Ким знал Чонгука и то, что младший никогда не будет довольствоваться своей судьбой, что он никогда не согласится просто поклониться Намджуну и Бантан из-за необходимости. В конце концов Чон даст отпор и заставит их всех заплатить за все. Связаться с Джину было логичным средством для достижения этой цели. Парень вспомнил, как нервничал, когда Чонгук впервые начал сближаться с Джину. Теперь его опасения, что Гук объединиться с заместителем Джэгук и станет врагом Бантан (и его собственным), были действительно обоснованы. Но сейчас… Тэхен больше не боялся такой перспективы. Он думал об этом и… разве это не было действительно выгодно и полезно в некотором смысле. Тэ решил притвориться, что ничего не понял, и скрыть это от остальных исполнителей и Намджуна. Парень вздохнул, его тело немного расслабилось при этом, пока он вспоминал то холодное ноябрьское утро год назад за несколько дней до того, как они с Чоном впервые поссорились из-за Джину. Тэхен проживал каждый день, делая все, что должен был сделать, в оцепенении, будучи уставшим и истощенным до костей, пока Джину не мог найти лучшего времени, чтобы ждать его возле BigHit для разговора.

Flashback

— Ты настроен серьезно насчет Чонгука, верно? — Намджун говорил тихо, медленно, постукивая пальцем по столу. Тэхен стоял неподвижно, склонив голову, не доверяя самому себе, чтобы ответить. Прошло четыре месяца с тех пор, как он впервые встретил Чонгука, и он даже не подозревал, что сможет споткнуться и упасть в яму любви так глубоко. Сокджин стоял в тени за креслом Намджуна, быстро взглянув на Тэхена, пока его собственное выражение лица было безупречно бесстрастным, как всегда. Джун снял очки и, слегка прищурившись, откинулся на спинку кресла, излучая опасность и угрозу, словно осязаемую силу, которая душила комнаты, несмотря на его спокойное, нейтральное выражение. — Отвечай мне. — Да. Это так. — Тэ ответил почти неслышно, как будто признавался в чем-то постыдном и безобразном. Парень ненавидел принижать свои чувства к Чонгуку таким образом, но у него не было выбора. Он должен был начать серьезно принимать это головой и сердцем, поскольку было необходимо подготовить себя к тому, чтобы в конце концов отпустить чувства. Тэхен всегда знал, что должен сделать это, но никогда не думал, что ему не хватит сил. — Джокер. Только не забегай вперед. Я не делаю для него исключения из-за твоих чувств. Я не пощажу его, что бы ни произошло, и на этом этапе мы покончим с этой игрой. Поэтому тебе нужно подумать о том, кому принадлежит твоя верность, и принять решение в ближайшее время. Надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор. — ледяным тоном произнес Намджун, и Тэхен закрыл глаза, подавляя дрожь. — Ты… Ты хочешь, чтобы я расстался с ним, босс? — тихо спросил Тэ, на что Джун выгнул брось, уставившись на него, как на идиота. Скорее всего, именно таковым он и был. Тэхен не мог нормально думать ни о чем из того, что сказал старший. Он понятия не имел, что собирается делать, чего от него ждут и что он должен делать, и, что еще хуже, в последнее время его отношения с Чонгуком стали немного шаткими. Тэхен едва мог сосредоточиться на чем-либо каждый день, когда выходил из дома с кислым привкусом во рту, пока младший молча лелеял собственное привычное похмелье. Парень так сильно устал. Он не знал, что ему делать. — Конечно, я не хочу, чтобы ты с ним расстался. Ну, мысленно, да. Однако ты — главное связующее звено и эмоциональная связь между ним и BigHit. Ты — причина, по которой мы знаем, что он будет продолжать приходить сюда, где мы можем следить за ним, и если нам нужно заставить его что-то сделать или согласиться участвовать в той игре с нами в будущем, ты будешь тем, кто попросит его об этом. Тебе нужно не просто только поддерживать с ним отношения, но и делать это хорошо. Отныне я буду давать тебе меньше работы, заданий и других обязанностей, связанных с Бантан, так что проводи с ним спокойно время и не позволяй ему ничего заподозрить. — Намджун почти снисходительно приказал, как будто это было так просто, и Тэхен сжал пальцы в кулаки, смотря вниз. Он ненавидел себя за то, что его слегка трясло, пока сглатывал. Ненавидел тошнотворное чувство в животе и тяжесть своего усталого, измученного тела. — А что, если… А что, если я не смогу? — прошептал Тэ, и Намджун замолчал, пока его взгляд окаменел. Опасность и угроза, душившие воздух в комнате, удесятерились, стали плотными и неподатливыми. В течение нескольких долгих напряженных мгновений полной тишины никто даже не осмелился дышать. — Если ты не сможешь сделать даже что-то подобное, то что ты вообще здесь делаешь? Ты же член мафии. Ты преступник. Твоя работа заключается в том, чтобы лгать и обманывать людей. Я поручил тебе это задание, потому что это то, в чем ты хорош. Я думал, что могу доверить тебе справиться с этим. И все же ты проебался, пошел и обрел настоящие чувства к нему. Он всего лишь очередной парень, с которым ты познакомился пару месяцев назад. Как ты думаешь, Чонгук все еще будет любить тебя, если узнает, сколько людей ты убил? — Намджун говорил тихо и прямо, пока каждое его слово было измерено и взвешено на острие лезвия. На этот раз Тэхен заметно вздрогнул, поскольку чужие слова вонзили в него боль. Парень снова опустил глаза на свои ноги, закусив губу и стараясь не дрожать и не пошатнуться от головокружения, вызванного высказыванием старшего. Ким сказал правду. Если бы Чонгук знал, кем Тэ является на самом деле… Он бы больше не любил его. Младший почувствовал бы себя обманутым, шокированным, возможно, даже испытал бы отвращение. Возможно, он даже возненавидит Тэхена. Только одна мысль об этом вызывала ужас. — Намджун. Ты немного резковат. — пробормотал Сокджин, шагнув вперед и положив руку на плечо Джуна. Тот вздохнул, похлопывая старшего по руке, что было, казалось, инстинктивно, даже когда раздражение волнами скатывалось с его напряженной позы. — Я должен быть резок с чем-то настолько нелепым, как это. Отношения иногда возникают между преданностью человека и решимостью по отношению к мафии, но Тэхен? Один из моих исполнителей? Тот, который… Должно быть, уже привык играть с чувствами людей? Тот, о котором, как я думал, мне придется беспокоиться меньше всего? — Намджун раздраженно вскинул руки, и что-то щелкнуло в груди Тэ, пока гнев и негодование вырвались наружу внезапным резким всплеском. — «С чем-то настолько нелепым, как это»? Ты считаешь это нелепым? Что я, оказывается, тоже имею чувства? — Тэхен злобно зашипел и тут же пожалел об этом, когда глаза Кима вспыхнули смертоносным пламенем. — Да, я так считаю. Особенно если эти чувства мешают тебе делать свою работу. Ты хочешь сказать, что больше не в состоянии выполнить поставленную перед тобой задачу? — Намджун угрожающе зарычал, и Тэ тут же опустил голову, борясь с желанием сделать шаг назад, а его сердце в страхе колотилось о грудную клетку. Черт, Джун был зол на него больше, чем он предполагал. Те, кто «больше не был способен» на что-то в Бантан… были вырезаны. Буквально. Никто из исполнителей никогда не получал подобных слов от босса. — Нет, босс. Простите меня, я хорошо справлюсь со своим заданием. — Тэхен ответил спокойно и серьезно, на что Намджун медленно выдохнул, откинувшись на спинку кресла, прижав пальцы к виску и закрыв глаза. Выражение лица Сокджина дрогнуло, и старший нахмурился, заметно сжимая плечо Джуна. Черт, Джин действительно пугал, когда позволял своему недовольству или гневу отразиться на лице. — Намджун. — Ким говорил с легким раздражением в своем низком тоне, и парень напрягся, повернувшись и недоверчиво уставившись на него, очевидно, тоже уловив немного властную нотку в голосе старшего. Ох, отлично, мамочка и папочка Бантан снова собирались поругаться. На этот раз из-за Тэхена. Сокджин обычно не принимал его сторону так открыто, когда это означало идти против Намджуна, поэтому Тэ был немного озадачен. Может быть, старшему действительно было его жаль. — Тэхен, ты можешь идти. — пробормотал Джун, не глядя на него, поскольку пристальный и напряженный взгляд был направлен на Сокджина, отчего в комнате за долю секунды исчезли любые следы тепла. Тэхен был очень рад покинуть офис. Тэ закрыл за собой дверь и медленно выдохнул, слегка покачав головой. Он повернулся и пошел по извилистому коридору в оцепенении, едва замечая окружающее, пока двигался по главному этажу казино, что было пустым в утреннем свете. Парень полностью проигнорировал Хосока, который убирался на одном столе и выкрикнул приветствие, и вяло брел прямо к двери. Ким поморщился от ярких лучей солнца, пронзивших его глаза, и снова поморщился, но уже по другой причине, когда зрение приспособилось и сфокусировалось на человеке, прислонившемся к стене рядом со входом. — Доброе утро, Джину. — тихо произнес Тэхен, поскольку появление Джину было подобно ведру холодной воды, что выплеснули на него, возвращая ясность в голову. Он не хотел разговаривать с ним прямо сейчас. Джину скрестил руки на груди и посмотрел на Кима немигающими ледяными глазами. Тэхен моргнул, будучи более чем немного озадаченным. Вся напряженная, замкнутая чужая поза кричала о враждебности и опасности, а в его пугающе каменном, непривычно холодном выражении лица не было и следа привычной беззаботности и сухого юмора. Тэ почувствовал, что невольно делает шаг назад, пока волосы встают дыбом в предвкушении, казалось, драки. В глазах Джину появился убийственный блеск. — Доброе утро, Тэхен. Или лучше сказать Джокер? — скромно поприветствовал его Джину, слегка сверкнув глазами. Тэхен почувствовал, как его рот слегка приоткрылся, но он не был так уж удивлен в целом. Парень знал, что Джину не идиот, и у него было достаточно ресурсов, чтобы найти любую информацию о подполье, поэтому он знал, что Джину в конечном итоге обнаружит его личность как исполнителя Бантан. Тэ ответил не сразу, выдержав ледяной взгляд Джину. — Никто так меня не называет, кроме босса и подчиненных. — Тэхен проговорил спокойно, пока Джину фыркнул, оттолкнувшись от стены и засунув руки в карманы, заставляя глаза парня проследить за движением и метнуться вниз к явно похожему на пистолет силуэту. Ким снова поднял взгляд, сохраняя непостижимо нейтральное выражение. Было только восемь утра. Вне всякого сомнения, Джину не собирался стрелять прямо здесь и сейчас. — А твои враги или те, кто более невежественны, называют тебя V. — медленно, чуть насмешливо произнес Джину, скривив губы, и отвернулся, уходя от входа и спускаясь по широким мраморным ступеням. Тэхен распознал в этом жест, приглашающий его следовать за ним, и не стал суетиться, легко подчинившись. Он не хотел причинять неприятности буквально на пороге Бантан в такую рань, когда блаженные, ничего не подозревающие прохожие могут попасть под перекрестный огонь. Тэ подумал о том, чтобы позвонить Хосоку или, может быть, послать сообщение Сокджину, чтобы кто-то знал, где он находится, и о возможности его драки с заместителем Джэгук, но у него было такое чувство, будто Джину не отреагирует нормально, если он вытащит свой телефон. Тэхен ускорился, шагая в ногу рядом с парнем, когда тот позволил ему идти впереди, и изображал идеальную картину безразличия, даже если от кипящего рядом с ним намерения убийства напрягался каждый волосок на его теле. — В твоем случае ты был и тем, и другим: и врагом, и невежей. Знаешь, я был удивлен, что ты не узнал моего имени, когда я впервые представился как V. — Тэ говорил непринужденно, хотя и без выражения. Джину насмешливо фыркнул, послав ему уничтожающий взгляд. — С чего бы мне его узнавать? Я узнал об этом только после того, как поискал информацию о тебе. Тот самый серийный убийца, помечающий своих жертв буквой «V». Однако мы все здесь серийники. Думаешь, ты настолько знаменит? — насмешливо протянул Джину, а Тэхен с легкой улыбкой наклонил голову, следуя за ним по узкой тропинке к замкнутому лабиринту переулков, пересекавших территорию позади BigHit. Возможно, именно разговор с Намджуном прямо перед этим сделал его таким оцепенелым и отстраненным от всего, поскольку тени окутывали их двоих и усиливали эхом шаги. Они были вдвоем в таком месте, где никто не мог услышать криков или каких-либо признаков борьбы. Неужели его убьют? При нем не было пистолета. — Нет… Конечно, нет. Я далеко не настолько знаменит, чтобы великий заместитель Джэгук слышал обо мне. — тихо ответил Тэхен, после чего его улыбка стала шире даже без толики юмора в голосе. Джину бросил на него взгляд через плечо и его глаза блеснули в полумраке. — Значит, ты знаешь… Нет, знал, кто я и что я принадлежу Джэгук. Ты мог бы изучить внутреннюю информацию и следить за всем через меня. И именно по этой причине ты впервые подошел ко мне, верно? — медленно спросил заместитель, поворачивая голову назад и продолжая двигаться дальше в толстое одеяло из отсутствия людей и звуков. Это вызывало тревогу. Джину нашел то, что Бантан любил называть одним из мест для казни, расположенное прямо в центре огромного пространства заброшенных, обветшалых зданий. Одно из немногих мест в городе, где было благословенная тишина… по крайней мере, до тех пор, пока не начнется стрельба из пистолетов. — Именно. Неужели ты думаешь, что я действительно хочу быть твоим другом? Нет, конечно же, ты так думал. Иначе почему бы тебе не вспомнить то прошлое, когда мы впервые встретились? Я выглядел и говорил так дружелюбно и безобидно. В какой-то смысле мы очень похожи. Все, что мне нужно делать, это улыбнуться и никто ничего не заподозрит. — сухо произнес Тэхен, улыбаясь еще шире, когда Джину бросил на него взгляд полный неприязни. Он остановился, когда они вошли в неровное, свободное пространство, используемое для казни. Пятна крови, разбрызганные по земле с прошлой недели, были такими же яркими и неаккуратными, как и всегда. Тэхен почувствовал, как Джину медленно напрягся, и решил не сопротивляться, не тогда, когда у него не было с собой оружия. Он заговорил тише, спокойно глядя в чужую спину. — И поэтому все так: так злятся, когда приходит осознание. Джину развернулся и ударил согнутой рукой в шею Тэхена, прижав его предплечьем к потрескавшейся и шершавой бетонной стене. Ким поперхнулся, когда весь воздух из его легких вырвался от одного удара, и затем поморщился, судорожно закашлявшись от сильного, болезненного и непреклонного давления на горло, когда Джину надавил сильнее. Тэ позволил себе остаться неподвижным и безвольно прислонился к стене, видя, что заместитель другой мафии был осторожен и держал свой пистолет в кармане вне его досягаемости. Он легонько похлопал Джину по руке и молча посмотрел на него, показывая, что у него нет намерений драться. Тот скривил губы и наклонился ближе, пока опасный огонь плясал в его глазах, даже когда давление на горло Тэхена уменьшилось, позволяя ему дышать. — Оправдываешься? — Вовсе нет. — прошептал Ким, и Джину фыркнул, слегка наклонив голову, когда в его взгляде блеснул вопрос. — Зачем вызывать у меня подозрения? Почему бы не продолжить улыбаться и притворяться моим другом, оставляя меня в неведении? В какой-то момент любой мог бы сказать, что ты задумал что-то против меня. Каждый раз, когда мы встречались, твое лицо становилось все мрачнее и мрачнее. — Джину вспоминал их прошлое медленно и невозмутимо, пока вспышки воспоминаний мелькали на дне его глаз, пока выражение лица напряглось еще больше. Затем что-то вспыхнуло в его взгляде, возможно, осознание, и он остановился, расслабившись и отступив назад. Заместитель медленно опустил руку, пока грозовые тучи, повисшие на его лице, исчезли, оставив его спокойным и безразличным. Тэхен не был дураком. Джину говорил тихо, почти шепча. — Ох… Это все началось после того, как я познакомился с Чонгуком, верно? — Оставь его в покое. — Тэ напрягся и у него невольно перехватило дыхание. Он сжал пальцы в кулаки, когда желудок скрутило, и был способен только на шипение. — Похоже, я прав. Ты не хотел, чтобы мы с ним стали друзьями, потому что боялся, что я расскажу ему о Джэгук и его отце, поскольку Чонгук мог захотеть присоединиться. Ты боялся, что я перетащу его на другую сторону, прежде чем Бантан решит, что с ним делать. — голос Джину звучал весело, все еще мягко и снисходительно. Тэхен замер, а его глаза лихорадочно метались по чужому лицу в попытке проанализировать легкую насмешливую улыбку. Как ему удалось узнать о их ситуации с Чонгуком? — Как много ты об этом знаешь? — тихо спросил Ким, и заместитель пренебрежительно махнул рукой. — О мыслях Бантан по поводу Чонгука? Немного, но этого достаточно, чтобы догадаться, о чем вы, исполнители, вместе с Ким Намджуном думаете. То есть, я хочу сказать, что на твоем месте поступил бы точно так же. Держать Чонгука под наблюдением и рядом в качестве дополнительной гарантии на случай, если мистер Чон что-нибудь предпримет. Звучит заманчиво, не так ли? Парень такой талантливый, в конце концов. Однако тогда у меня есть грустная новость для вас всех: оказывается, мистеру Чону на него абсолютно плевать, да и они далеко не близки. Какая жалость. — Джину заговорил своим привычным легким, дьявольски небрежным тоном, сделав несколько неторопливых шагов в сторону и засунув руки в карманы, изображая небрежность. — Да, мы поняли это некоторое время назад. — Тэхен ответил натянуто, пока Джину рассеяно покачивался с пятки на носок, как будто больше не был заинтересован в разговоре. — Но имя Чонгука все еще прописано в контракте мистера Чона, чтобы он выплачивал долг, если что-то случится, поэтому парень все еще полезен для Бантан. Даже если вы не сможете или не захотите принять его в свои ряды, вы никогда не позволите ему перейти на сторону врага. — заместитель пожал плечами, снова повернув голову к парню, который ненавидел возможность видеть в чужой позе то, что тот все еще очень насторожен. Было бесполезно пытаться нападать на него в тот момент, когда он отвернется. — Нет, конечно. — Тэхен смог ответить коротким бормотанием. — Следовательно, мое присутствие, которое было некими вратами в другую мафию, было помехой и угрозой. И поэтому ты начал отдаляться от меня в надежде, что я сделаю то же самое или, возможно, что Чонгук тоже начнет так делать. Однако чем больше ты хотел, чтобы он держался от меня подальше, тем ближе мы друг другу становились. Рискованно и неприятно, верно? — Джину остановился и, повернувшись всем телом, замер, уставившись на Тэхена своим опасно пустым взглядом. Ким подавил рычание, чувствуя, как гнев и раздражение шевелятся под толстым слоем усталости, которым было покрыто все его тело. Да, Джину был прав. Заместитель рассмеялся над чужим выражением лица, после чего его поза снова стала расслабленной, а он сам склонил голову набок. — На данный момент я обладаю определенной властью над тобой. Хотя не то, чтобы ты не знал, что Чонгук проводил со мной каждый день в течение последнего месяца. Он рассказал мне все о твоем отношении к нему в последнее время и о том, как ему это надоело. Сейчас Чонгук, вероятно, захочет выслушать меня, а не тебя, и встанет на мою сторону, особенно потому, что ты, кажется, склонен немного раздражаться, когда речь заходит обо мне. — Джину говорил явно специально провокационным тоном, который был в равной степени самодовольным и гордым, пока его губы изогнулись в невыносимой удовлетворенной улыбке. Тэхен знал, что тот просто пытается спровоцировать его, но было трудно держаться, когда речь зашла о Чонгуке. Внезапно безрассудная атака на Джину показалась очень привлекательной идеей. Горечь плескалась в груди Тэхена, потому что он знал, что чужие слова были самой настоящей правдой. — Он тебе даже что-то подобное говорил? — Тэ заговорил сквозь стиснутые зубы, а Джину неприятно ухмыльнулся, подойдя поближе, чтобы показать ему свое насмешливое, фальшиво извиняющееся выражение лица. — Ревнуешь? Я бы предположил, что в какой-то степени да, но не переживай. Мои намерения, в отличие от твоих, совершенно невинны. У меня нет никаких скрытых мотивов в том, чтобы быть его другом, и у меня нет никаких других мыслей по отношению к нему. — заместитель заверил его тошнотворно сладким голосом и деликатно вздохнул, поднимая взгляд к небу. — Но это может измениться. Теперь, когда я точно знаю, что ты только притворялся моим другом, чтобы попытаться использовать меня для победы над моей мафией, не говоря уже о том, каким гордым и безжалостным ты кажешься… Проще сказать, я ненавижу тебя за это. Я искренне верил, что ты мой друг. Как ты посмел меня так одурачить? Мне удалось узнать, что все те люди, которые недавно пытались убить меня, были посланы тобой. Как ты смеешь пытаться убить меня, чтобы я замолчал? — Это реальность, Джину. Та, что бывает в подполье. Наверняка ты уже несколько раз сталкивался с чем-то подобным. — пробормотал Тэхен с натянутой, ужасно неестественной улыбкой. Джину фыркнул, пренебрежительно качая головой. — Сталкивался. И те люди закончили не очень хорошо. Но ты мне действительно очень нравился. Теперь же мне хочется, чтобы ты страдал. Я не могу напасть на тебя самостоятельно, поскольку это равносильно войне против всех Бантан. Однако я провожу так много времени с Чонгуком, а он так легко доверяет людям и сам по себе такой милый паренек. Я мог бы просто заманить его куда-нибудь ночью, где никто не услышит выстрелов. — чужая ухмылка стала еще шире, пока глаза заместителя горели безумным, голодным пламенем и жаждой крови. Тэ впервые почувствовал, как ошеломляющий и парализующий страх резко окутал его при виде такого обычного взгляда. Нет. Джину не может этого сделать. Он не причинит вреда Чонгуку. Посмеет ли он? — Джи… Ты… — бесполезно начал парень, когда пятна черного и уродливого красного мелькали, дразня край его зрения, а страх пронизывал все его тело до самых костей. — Мне бы даже не пришлось убивать его. Хватило бы всего несколько выстрелов в руку или ногу, хотя я мог бы прострелить ему позвоночник и навсегда оставить калекой. До тех пор, пока он бы испытывал боль и мучения, ты бы никогда не оправился от чувства вины и боли. Я могу представить, как сильно ты о нем заботишься и волнуешься. — Джину продолжил легко, даже легкомысленно, веселая улыбка танцевала на его губах. Тэхен слышал, как кровь гудела в ушах, когда он шагнул вперед и крепко схватил Джину за воротник, обнажая зубы перед чужим лицом. — Даже, блять, не смей. Не смей трогать хотя бы один волосок на его теле. Оставь его в ебанном покое. — Тэ зарычал смертоносно, злобно, дернув заместителя другой мафии на себя и чуть не столкнувшись с ним лбами. Его сердце бешено и отчаянно колотилось у основания горла, отчего он едва мог дышать, дрожа от неконтролируемого страха и гнева, вызванных возможностью того, что Джину выместит свою враждебность к нему на Чонгуке. Младший не имел к этому никакого отношения. Джину ничего не сделает с ним… Он не может. Заместитель глухо рассмеялся и оттолкнул руку Кима от себя. — Это заставило тебя побеспокоиться. Но я не трону его. Не потому, что ты так любезно об этом попросил, а потому, что я тоже забочусь о нем. Для меня он как младший брат. Я не причиню ему вреда. Вместо этого я мог бы рассказать ему, кто ты есть на самом деле. Поведать о том, что ты лживый и обманывающий людей убийца, что в конечном итоге он станет одной из твоих жертв. Рассказал бы все о Бантан и о существовании Джэгук, где ему самое место. Это поставило бы крест на ваших планах, не так ли? Заставило бы его возненавидеть тебя, верно? Ты не можешь этого допустить, да и не справился бы с этим, да? — промурлыкал Джину, пока Тэхен невольно сделал шаг назад, широко распахнув глаза и приоткрыв в шоке рот. Нет… Этого Джину не мог сделать тоже. Если Чонгук узнает обо всем… Во-первых, Намджун сдерет с Кима кожу живьем, во-вторых… Что Тэхен увидит в глазах Чонгука, когда в следующий раз встретиться с ним? Он не может позволить Джину рассказать ему. — Что ты хочешь от меня? — Тэ спросил коротко и натянуто, на что Джину презрительно фыркнул, бросив на него равнодушный взгляд, как будто говоря, что ему явно ничего не нужно из того, что тот мог бы ему дать. — Я хочу, чтобы ты оставил Джэгук в покое. Хочу, чтобы ты никогда больше не разговаривал со мной и паниковал, отчаивался и жил в постоянном страхе, что однажды, если у меня будет плохое настроение, мне просто захочется рассказать обо всем Чонгуку. Я хочу, чтобы ты пожалел о том, что разозлил меня. — прошипел Джину, чьи глаза сверкнули недоброжелательным блеском. Тэхен так сильно прикусил щеку, что почувствовал на кончике языка привкус крови. — Ты не скажешь ему. — Разве так просят об одолжении? Я ведь не обязан тебя слушать. — лукаво предупредил заместитель, а его голос разнесся по кругу из зданий и заполнил собой пустое пространство. Тэхен сглотнул, чувствуя, как горькая обида вместе с унижением окутывают его разум и ползут по всему телу. Когда он вернется в BigHit, парень будет обязан убедить Намджуна в том, что им нужно как можно скорее избавиться от заместителя Джэгук. — … Пожалуйста. — Тэ выдавил это слово из себя с таким трудом, что ему стало физически больно. Джину отошел назад, снова успокоившись, и смотрел на парня в течение нескольких пустых мгновений молчания, прежде чем скука пересекла его лицо, заставляя отвести взгляд. — Пошел к черту. Пока я ему ничего не скажу, но это не ради тебя. Вы, ребята, собираете что-то с ним сделать, верно? Я дождусь этого. Тогда он тебя по-настоящему возненавидит.

End of flashback

Блять. Прошел уже год, но воспоминания все еще оставались такими кислыми на вкус. Тэхен надеялся, что когда-нибудь именно ему удастся выстрелить Джину в голову. Как только Чонгук закончит с ним.

***

Чонгук молчал добрых полчаса, пока Джину вел машину и говорил. Он рассказывал о Джэгук, о том, как мафия функционирует, о ее влиянии и уровне власти в стране, о ее политике и способе ведения дел… А еще про его отца. Чон старший создал мафию двадцать лет назад, казалось, без особой причины. В отличие от Бантан, чьим главным фокусом в подпольном мире было казино — следовательно, незаконные азартные игры, — у Джэгук был гораздо более обширный список бизнеса. Вымогательство, контрабанда и торговля оружием, сутенерство, ростовщичество и, конечно же, азартные игры, но основное внимание уделялось производству и распространению наркотиков. После Джину вкратце перечислил влиятельные компании, в которые был вовлечен Джэгук, и рассказал, были ли эти отношения основаны на взаимной выгоде или на вымогательстве и игре на факторе страха. Чонгук одобрительно кивнул на эту часть; грозный вид Джэгук был устрашающе многообещающим, что, на ряду с его стабильным основанием, дополнялось всеми его широко распространенными и прочными связями, которые простирались по всей стране до Пусана и Кванджу. Парень уже знал об этом, получив информация о ситуации в подпольном мире за время его пребывания в мафии, но Джэгук и Бантан были на грани полномасштабной войны где-то в ближайшем будущем. Она имела место быть, чтобы определить, кто правит подземным Сеулом и, следовательно, имеет свободу расширять собственные территории, чтобы включить другие города в свое правление. Чонгук знал, что Намджун был решительно настроен уничтожить всех до единого члена Джэгук, обрезать им связи и забрать их себе. Казалось, что с попаданием отца в тюрьму угроза и грозная сила Джэгук уменьшились до половины его привычной славы. Именно в это шаткое, хрупкое и крайне неустойчивое время, пока идет смена босса, у Бантан было больше всего шансов одержать победу в этой войне. Чонгук должен был предотвратить это. Каким-то образом убедив Намджуна и Бантан в обратном, касательно другой мафии, и укрепив силу Джэгук до того уровня, который был раньше, и даже больше. У Джину не было другого выбора, кроме как взять на себя обязанности временного босса с тех пор, как отец Чонгука был арестован, и ему с трудом удавалось сохранять всегда сильный, грозный и мощный фронт. Вид, который успешно обманул всех посторонних, включая Бантан, заставив думать, что непоколебимая империя не дрогнула из-за отсутствия босса. Однако это не было окончательным решением, поскольку союзники и партнеры Джэгук как в бизнесе, так и в преступном мире, ожидали дальнейших действий и ответов, а большинство из них отвечали исключительно старому, харизматичному, всемогущему и внушающему страх боссу. Джину просто не был создан для того, чтобы идти по его стопам, а настоящий новый босс еще не был назначен. В конечном итоге это должно было произойти, но нынешняя неопределенная ситуация, в которой не было известно, что правильно, а что — нет, была вызвана тем, что исполнители мафии явно беспокоились и переживали о текущем единственном кандидате на должность босса. Джину не объяснил почему. Чонгук спросил его, почему он так уверен, что Джэгук примет его, незнакомца, как своего босса, тем более, что единственное, что связывало младшего с этой мафией, его родственная связь с отцом, мало что значило, когда, конечно же, каждый член знал, что Чону старшему на него плевать. — Ох, это… Это немного сложно. Все, несомненно, преданы мистеру Чону, но уже довольно давно есть люди, которые тайно обсуждают, что хотят сменить босса. Конечно, моя работа заключалась бы в том, чтобы избавиться от этих предателей, но я покопался и, по-видимому, подавляющее большинство членов мафии разделяют это чувство. — Джину задумчиво начал, а Чонгук задумался, разделяет ли он это желание. Или кандидату на место босса было неуместно высказывать свое мнение по этому поводу? — Мой старик оказался не тем, кем должен был быть? — протянул младший, и заместитель одарил его быстрой улыбкой, прежде чем продолжить. — Я уверен, что помимо этого существует масса других факторов, но главная причина, похоже, заключается в том, что они не могут доверять его мнению о следующем кандидате на место босса. Поэтому, даже если твой отец не одобряет или не признает тебя, это не окажет большого влияния на мнение участников Джэгук о тебе. Мистер Чон… Сильно предвзят по отношению к человеку, которого одобряет, по личным причинам. Никто из нас не понимает, почему он, который, кажется, не любит никого на всем свете, обожает этого человека. — Джину говорил медленно, немного неуверенно и от его слов брови младшего взлетели вверх. — Мой отец серьезно заботится о другом человеке? Охуеть… Кто бы мог подумать. Кто же этот человек? Он, должно быть, очень милый и похож на настоящее солнце, раз ему удалось растопить холодное, как камень, сердце моего отца. — задумчиво проговорил Гук сухим тоном, пытаясь представить старшего… любящим. Кто же этот счастливчик? — Ну… Ты сам все увидишь, когда встретишься с ним. Возможно, вы даже знакомы. Но в том-то и дело, что он настолько далек от любви, насколько это возможно. Никто из нас не понимает, что он… очень отличается от мистера Чона. Ему всего девятнадцать, а его любимое хобби — вырезать глаза как минимум трем людям перед завтраком. Я понимаю, что многие из нас в подпольном мире искренне наслаждаются убийствами и пытками, мы все в этом проебались, но… ему это очень нравится, он наслаждается этим. Кровопролитие, вероятно, является источником его жизни, и если он в конечном итоге возглавит Джэгук в будущем, мы рухнем и развалимся на части в мгновение либо от его рук, либо из-за бесконечных и ненужных драк и войн с другими криминальными организациями. — Джину скривил губы, пока говорил, и его пустой взгляд твердил каждую его мысль об этом человеке за него так громко, как только мог. Заместитель излишне крепко вцепился в руль, когда в его глазах промелькнуло что-то похожее на остаточную боль и страх, негодование и, возможно, отчаяние, а лицо значительно потемнело. Костяшки его пальцев побелели. Он сглотнул, прежде чем заговорить снова, внезапно ссутулившись. — Он… он не очень-то хорошо относится и к нам тоже. — Господи. Звучит довольно безумно. Но почему у тебя такой… затравленный вид? Неужели ты так его боишься? Или ты ненавидишь его по личным причинам? — медленно спросил Чонгук, ни на секунду не отрывая глаз от Джину. Младший никогда раньше не видел такого напряженного, испуганного выражения на лице его друга. Насколько же ужасающим был этот парень? — Я… Он… — Джину действительно заикался, отчего брови Чона медленно поднялись. Заместитель мрачно выругался себе под нос и отвел взгляд в сторону, ослабив хватку на руле. — Пиздец, наверное, что остальные члены Джэгук знают об этом. Он, эм… Он играет со мной. Часто. Я не могу сказать «нет». — Что? — тупо спросил Чонгук, не совсем понимая, что в данном контексте означает «играет». Джину вздохнул и тихо, раздраженно застонал, поджав губы. — Мне обязательно это говорить? Он хочет заниматься сексом со мной, а я нет, но в итоге мы все равно занимаемся этим. Он мой начальник и все такое, поэтому я должен делать все, что он говорит, если мне не хочется, чтобы он или мистер Чон пустили мне в голову пару пуль. По сути, этот парень трахает меня против моей же воли. — Джину пояснил прямо, решительно, пока Чон не смог сдержать свой шок, а его глаза широко распахнулись. Его друга… — Ты имеешь в виду… Он тебя насилует? — прошептал Гук нерешительно и неуверенно, и заместитель жевал губы, пожимая плечами, как будто это не имело никакого значения, хотя напряжение по-прежнему сковывало его тело. — Да, наверное. В последнее время секс интересует его слабее, поэтому он любит издеваться и надо мной. Хочешь посмотреть? — Джину слишком ярко улыбнулся и на секунду убрал руку с руля, чтобы закатать рукав до локтя. Чонгук рефлекторно выругался в ужасе намного громче, чем ему хотелось, когда он увидел ужасающий вид глубоких, неровных порезов, пересекающих чужую кожу, и следы от сигаретных ожогов, разбросанных тут и там. — О боже… Твою ж мать. — выдохнул Чон, его зрение немного дрожало, когда он с каким-то отталкивающим очарованием уставился на раны, которые были достаточно темными для создания иллюзии все еще свежей крови. Джину лишь снова пожал плечами, опуская рукав. Должно быть, это было чертовски больно, но младший вообще не замечал, что тот испытывает боль. Джину, должно быть, хорошо умеет и привык скрывать ее. — Довольно неприятно, да? Что тут скажешь, в последнее время у него появился кинк на использование ножа. — заместитель ответил легкомысленно, как будто это ничего не значило, и Чонгук медленно покачал головой, будучи потрясенным. — Как ты… — он замолчал, поскольку был не в состоянии закончить фразу, потому что никогда раньше не сталкивался с чем-то подобным. Что парень должен был сказать? — Как я могу позволить ему это делать? Неужели ты думаешь, что я бы согласился на это? Ты не понимаешь, Чонгук. Никто не может пойти против босса, и, конечно, это включает желания его любимчика. — Джину презрительно выплюнул слова и быстро посмотрел на Чонгука извиняющимся взглядом, возможно, за собственный тон, на что младший слабо улыбнулся. Черт… — Ты хочешь, чтобы я занял место босса, иначе для тебя все станет хуже, верно? — спросил Чон, подняв бровь, и заместитель рассмеялся, уверенно кивнув. — Конечно. Никакое действие или решение не мотивируются без эгоизма или мысли о личной жадности и выгоде в нашем мире. Однако я не врал тебе. Я действительно верю, что из тебя получится отличный босс, поскольку ты научился руководить, управлять и организовывать дела в своем отделе и в компании в целом так быстро, что это пугало. Мне кажется, у тебя есть такие завидные и достойные восхищения природные лидерские качества. — промурлыкал Джину, глаза которого немного сверкнули, и Гук фыркнул, немного откинувшись назад. Ему было приятно получить небольшую лесть. — Ну спасибо. Все это произошло под твоим заботливым наставничеством. — протянул младший, а Джину улыбнулся ему, сморщив нос. — Отъебись. В любом случае, ты должен быть чертовски способным к работе в мафии, иначе Бантан никогда бы не назначили тебя исполнителем. Я поделился этими мыслями с другими членами, с которыми относительно близок, и довольно многие в Джэгук интересуются тобой. Я рассказывал им только хорошее о тебе. — радостно сообщил ему Джину, и Чонгук снова фыркнул, улыбаясь. Он был просто… счастлив из-за того, что жив, выбрался живым из этого беспорядочного года и снова мог спокойно разговаривать со своим другом. — Прими мою благодарность. База Джэгук находилась на противоположной стороне города в огромном, внушительном здании, напоминающем отель, посреди других роскошных, причудливых высоток, составляющих развлекательный район, который явно предназначался исключительно для отвратительных богачей. Чонгук понятия не имел, почему все спокойно относятся к соседству с тем, что было базой одной из главных мафий города; устрашающее здание с часовыми, одетыми в темные очки и безупречные костюмы со спрятанными в карманах и во внутренних частях пиджаков револьверами, что охраняли главный вход. Возможно, это все было из-за вымогательств под предлогом защиты. В любом случае, этот район и, предположительно, эта половина города, вполне очевидно, принадлежала Джэгук. Неудивительно, что парень раньше не слышал о них до того, как его вовлекли в этот преступный мир; у него никогда не было причин приезжать в эту часть города, несмотря на то, что Чон сам был миллионером. Джину припарковал машину прямо перед величественными мраморными ступенями и жестом велел младшему выйти. Тот, прежде чем послушаться его, посмотрел на охранников, стоящих по обе стороны вращающихся дверей. Как все по шикарному. Чонгук предположил, что стекло было либо пуленепробиваемым, либо такова была сила Джэгук, что уровень защиты у входной двери мог позволить себе иметь только нескольких мужчин, а при этом не было никаких угроз нападения. Он остановился у подножия невысоких ступенек, наслаждаясь величием всего этого. Его отец хорошо справился с этим, что было понятно для всех. И скоро… все будет принадлежать ему. Джину поднялся по ступенькам, а Чонгук последовал за ним. Охранники подняли свои пистолеты и прицелились прямо в него, когда младший приблизился, пока их крепкие хватки не противоречили напряжению, исходящему от их жестких фигур. Чон остановился, прищурив глаза и окинув мужчин взглядом, который оставался спокойным и сдержанным, несмотря на наличие опасности со всех сторон, пока его сердцебиение учащалось, а инстинкт драться угрожал взять верх над ним. Джину поднял руку, и охранники на долю секунды замерли, после чего опустили оружие и отошли в сторону, отведя глаза. Чонгук продолжил идти за другом, подняв подбородок и расслабившись, игнорируя холод искренней жажды крови, омывающей его с головы до ног, когда проходил мимо неподвижных фигур охранников. Похоже, его лицо уже было известно членам Джэгук как исполнителя Бантан. Это ничего не значит. Джину почти ничего не говорил, пока вел Чона через большое, ярко освещенное здание, ведя его на нижний этаж. Они вышли из быстрого и бесшумного лифта в огромное открытое пространство, тусклую, затененную комнату размером с два бассейна. Она выглядела очень похожей на складское помещение рядом с секцией приватных комнат в BigHit. Однако комната была заполнена людьми, слоняющимися и отдыхающими на кожаных диванах, находившихся то тут, то там, группами, что образовывали кольца, из тех, кто сидел или притаился на полу, и дымом, поднимающимся в воздух и вьющимся в волосах и вокруг конечностей. Большинство участников Бантан носили костюмы или униформу работников казино каждую секунду ежедневно, поскольку Намджун очень заботился о внешнем виде. Но у Джэгук было сочетание мужчин в строгих костюмах и тех, кто бездельничал в рваных джинсах и футболках, поддерживая стереотипный образ уличной банды. — Вот здесь мы отдыхаем. Мы играем в карты в этом месте, если хочешь присоединиться. — Джину послал Чонгуку ухмылку, на что младший фыркнул, следуя за ним и не отвечая. Чон понятия не имел, были ли все люди, собравшиеся в этой комнате, членами Джэгук, но даже если бы это было так, количество было очень многообещающим. На первый взгляд все выглядели как крепкие, закаленные и способные бойцы. Несколько голов повернулись в их сторону, за чем последовали неизбежные двусмысленные взгляды, когда они увидели Чонгука, а осознание, кто это, и автоматическая неопределенная враждебность вспыхнули в глазах тех, кто был ближе к ним. Большая часть комнаты погрузилась в тишину, распространявшуюся все дальше по мере того, как все больше людей замечали Чона, стоящего рядом с Джину. Было неприятно, когда так много пар глаз одновременно смотрели на него так пристально, но младший оставался неподвижным, расслабленным, но настороженным. Эти люди были теми, кем ему хотелось руководить. Он должен был завоевать их сердца и преданность. Чонгук не был уверен, как все здесь работает, но парень хотел иметь возможность узнать и уважать каждого человека, если у него будет на это время. — Хэй, хэй, хэй. Может хватит пялиться, м? Возвращайтесь к тому, что вы делали до этого. Это Чонгук, исполнитель Бантан, хотя большинство из вас, кажется, поняли это и без меня. Он также тот самый Чонгук, о котором я иногда говорил, сын мистера Чона. Все запутано, но я объясню позже, просто знайте, что он не враг и со мной, поэтому вы все можете расслабиться. — Джину говорил небрежно, но бесспорно авторитетно, громким и четким голосом, что охватил людей, сидящих в самых дальних углах огромной комнаты. Головы начали опускаться и отворачиваться одна за другой, пока бывший гул бесчисленных разговоров от тихий дискуссий до шумного смеха, снова не заполнил комнату, хотя довольно много любопытных и изучающих взглядов осталось. Заместитель поманил Чонгука, который последовал за ним сквозь толпу людей к относительно замкнутому, тесному кругу, стоящему в стороне, где барная стойка была скрыта в тени. — Джину, в чем делом? — один парень в костюме, что сидел на барном стуле и облокотился локтями на стойку, приветствовал ленивым протяжным голосом, очень похожим на манеру общения Джину. Все пятеро мужчин открыто и беззастенчиво уставились на Чонгука, пара взглядов отчетливо напоминала то, как хищники оценивают потенциальных жертв. Чон сразу же понял по атмосфере и грубой ауре, которую он ощущал от пятерки, что они были частью высшего круга Джэгу. Возможно, исполнители? — Дело в том, Минджун, что пока вы все сидели здесь и покрывались пылью, я нашел нам второго кандидата на место босса. — Джину хлопнул младшего по плечу, усмехаясь, а Гук лишь приподнял бровь. Вот так просто. Без всяких тайн. Парень, Минджун, выглядел ошеломленным, его глаза немного расширились, когда он уставился на Чона, как будто препарировал его с головы до ног собственными глазами. Чонгук выдержал этот взгляд молча, не двигаясь. Остальная четверка обменялась взглядами, и в одним из мужчин парень узнал другого человека, который однажды был с Джину на острове Чеджу. Теперь, когда он думал об этом, получается, что Гук видел спину своего отца? Неужели Джину нарочно встал между ними, чтобы заслонить его? Когда-нибудь младший обязательно задаст эти вопросы. — Ах, ты просто пришел и бросил эту новость нам в лицо. — парень весело ухмыльнулся, его отстраненное и серьезно лицо немного расслабилось, и Джину пожал плечами, сверкнув в ответ яркой улыбкой. Другой человек немного наклонился вперед, округлив глаза в чистом любопытстве. — Я имею в виду, мы все знали, что ты в конце концов приведешь его сюда, чтобы побороться за место, поскольку все время твердишь о том, что он Божий дар для человечества… — парень разразился ярким, веселым смехом, из-за чего заместитель грубо оттолкнул его, закатывая глаза. Чонгук догадался, что он должен чувствовать себя польщенным. Он бросил взгляд на Джину, на что тот лишь покорно улыбнулся. — Он такой молодой. И горячий. — другой неизвестный пробормотал немного покровительственно, ухмыляясь Чонгуку почти одобрительно, но младший уловил шутливый тон и просто легко улыбнулся в ответ. Последний из пятерки ничего не сказал, но улыбнулся яркой очаровательной улыбкой, когда Гук посмотрел на него. Он не обнаружил никаких следов враждебности со стороны кого-либо из людей в этом кругу и предположил, что должен будет поблагодарить Джину за это. — Чонгук, это Минджун, Хэджин, с которым ты уже встречался раньше, Гону, Соджун и Чанджун. Они мои товарищи и являются исполнителями Джэгук. — Джину указал на каждого из парней по очереди, на что те улыбнулись легко и приветливо помахали рукой. Чонгук не мог не почувствовать ощущение безопасности и мгновенного товарищества, что было очень похоже на то, что он испытал в первую встречу с заместителем. Эти пятеро мужчин были очень компетентными, надежными и заслуживающими доверия людей. Младший мог почувствовать это. — Приятно познакомиться. — вежливо произнес Чон, а Минджун ухмыльнулся, грубо пожав ему руку и хлопнув по плечу, как будто они уже стали друзьями. Младший не смог сдержать улыбки. Пиздец, они ему уже очень нравятся. — Я слышал много хорошего от этой вредины, так что ожидаю великих вещей. — Соджун поддразнил его дружелюбно и ярко, что Гук не мог поверить в собственную удачу. Он обязан будет как-нибудь угостить Джину ужином. Что его друг успел им рассказать о нем? — Хотя, какова твоя история, Чон младший? Мистер Чон никогда не рассказывал тебе о Джэгук, да? — с любопытством спросил Гону, склонив голову набок, а Чонгук замолчал, прежде чем говорить, собираясь на мгновение с мыслями, чтобы вкратце рассказать им все, что случилось с ним за последний год. Его самым большим аргументом, если так можно было сказать, была их взаимная заинтересованность в поражении Бантан, и он, который больше всего пострадал от их рук, скорее всего, будет более заслуживающим доверия, если изложит свои причины с самого начала. — Он… — Джину, вот почему я всегда говорю тебе оставаться рядом со мной. — шелковистый мягкий голос, от которого у Чонгука сразу же побежали мурашки по коже, раздался позади них, затыкая его. Парень повернулся и увидел человека, который, к его удивлению, был очень похожим на него самого. Это было все равно что смотреть в искаженное зеркало. Гук уставился на его опасную, едва заметную улыбку и высокомерно небрежную позу, прищурив глаза. Он видел его раньше. Однажды в здании компании. Человек, который выглядел немного моложе его, бросил на него пренебрежительный взгляд и шагнул вперед, протянув руку, чтобы погладить Джину по лицу. Чонгук старался не дать своим глазам выскочить из орбит, но быстро понял, что это, должно быть, тот человек, о котором говорил ему друг, судя по чужому тошнотворному выражению лица. Младший смутно заметил, что все вокруг затихли, и быстрый взгляд подсказал ему, что большинство людей, что находились рядом, проявили интерес к их группе, а трепет и любопытство загорались во многих пристальных глазах. Пятеро парней застыли, как и улыбки на их лицах, что излучали уже не тепло, а скорее напряжение и беспокойство. Казалось, этого человека нисколько не волновала атмосфера, царившая в комнате с его появлением, и то, что выглядело, как своего рода конфронтация. Чонгук догадался, что это был печально известный наследник. Тот продолжал говорить с Джину в тошнотворно покровительственной манере, один раз бросив взгляд на Гука. — Я отвел от тебя взгляд всего на секунду, а ты уже привел… это сюда. Чонгук моргнул, приоткрыв рот от удивлении, вызванным тем, что человек назвал его «это». Какого хуя? Он сощурился еще больше, а губы плотно сжались, когда он пробормотал. — Прошу прощения? — Думаешь, он сможет защитить тебя теперь, когда моего отца больше нет? Даже если ты ищешь себе защиту, ты должен придерживаться высоких стандартов. — человек полностью проигнорировал Чона и продолжил насмешливо разговаривать с Джину, пока издевательская улыбка искривила его губы, и Гук знал, что он встретил этого парня впервые, но, боже, он уже ненавидел его. И, блять, они были так похожи, что это его злило. — Джунсо, не говори о нем так, ведь он все еще твой.. — Джину ответил напряженно, тихо, но неизвестный поднял руку, не давая ему договорить, а его лицо стало жестким, раздражение вспыхнуло в его пустых глазах. — Помолчи немного. Я разберусь с тобой позже. — человек зарычал, и Джину стиснул зубы, его челюсть дергалась, когда он опустил глаза и сделал шаг назад, явно застыв от того, что должно быть кипящим гневом, негодованием и унижением. Теперь во всей комнате стало тихо, воздух был пропитан дымом и густым жужжащим напряжением, пока Чонгук не знал, что со всем этим делать. Он, конечно, понимал, почему у этой мафии были определенные опасения по поводу того, что он станет их боссом, но напряжение в комнате было абсолютно нелепым. Почему все они украдкой смотрели на него, словно оценивая реакцию? Даже Чанджун и Гону бросили на него быстрые взгляды. Человек повернулся к Чонгуку, засунув руки в карманы, склонив голову набок и презрительно улыбнувшись. — Ну, привет, хен.