Дилогия "Дежурный Ангел". Книга 2 "Алмазный Круг"

Иосиф вышел из Купола к нетерпеливо ожидавшим его Адриэлу и Кадмиилу. Они ждали его так долго, что почти не сомневались уже: не миновал он Неопалимой Купели. Это этой мысли Кадмиила пробивал озноб. Оба они испытали неимоверное облегчение, увидев, наконец, своего собрата целым и невредимым. Мало того, Иосиф просто сиял от радости и глаза его излучали счастье — словно не Испытание он проходил, которое отнимало треть жизненных сил, а…  — Друзья мои! — он обнял сначала Адриэла, потом — Кадмиила.  — Впервые я вижу, чтобы кто-то выходил таким счастливым от Езекииля, — с некоторым удивлением заметил Адриэл.  — Такая тяжесть с души свалилась! — радостно объяснил Иосиф. Кадмиил от всего сердца поздравил его и, коротко улыбнувшись, заметил:  — Ну что ж. Теперь, кажется, моя очередь… Он обернулся к Куполу и улыбка быстро сошла с его губ. Он хорошо понимал, что, как бы там Езекииль не разговаривал с Иосифом — с ним, Кадмиилом, разговор у него будет совсем другой… …Херувим сурово и бесстрастно смотрел на Архангела, смиренно склонившегося у подножия его трона. Ни страха, ни трепетного волнения, как у Иосифа — не было в нём. Одно только какое-то обречённое отчаянье. Езекииль знал его историю. Он подумал о том, что, если бы проводил Испытание двенадцать лет назад — несомненно, отправил бы Кадмиила в Очистительный Огонь, который выжег бы из его души ростки цинизма. Тогда тот не стал бы все эти двенадцать лет корить себя за то, что погубил девушку. Кадмиил бы её не погубил… Но также хорошо Херувим знал, что девушка всё равно бы погибла. По вине Архангела или по какой-то другой причине — она всё равно бы наложила на себя руки. Слишком сильны в ней были суицидальные наклонности, никто не смог бы удержать её от этого. Страшно звучит, но она была обречена. Были и другие причины, но и этих достаточно. Именно поэтому Кадмиил был прощён. Именно поэтому Даниил вырвал его из жутких объятий Обители Вечной Печали и на собственных крыльях перенёс обратно в Эмпирей. Но беда в том, что, уже прощённый Отцом — Кадмиил не смог простить себя сам. Да, он был виновен — но вина его заключалась совсем в другом.  — На колени, Кадмиил, — без предисловий и проволочек приказал Езекииль. — Начнём Испытание! …Херувим опустил и вновь поднял веки, вернув вглубь зрачков проницающее пламя. И позволил присесть обессиленному Архангелу. Он не встретил ни малейшего сопротивления, Кадмиил беспрепятственно впустил в свою душу его сознание. И душа эта была чиста, но не безупречна…  — В твоих помыслах нет ничего тёмного, — сказал Херувим. — Но понимаешь ли ты, что отчаянье — это тоже грех, за который я могу тебя покарать?  — Понимаю, — ответил Кадмиил надтреснутым голосом.  — Нет, не понимаешь! — возразил Езекииль грозно. — Ты уже прощён Отцом, но не хочешь верить в то, что прощение можно получить Даром, верно? Ты вбил себе в голову, что не заслужил этого Дара — но кто ты такой, чтобы самому себя осуждать и самому себе выносить приговоры? Разве ты мудрее Создателя? Может быть, ты больше Него знаешь или дальше Него видишь? Разве судьбы людей и Ангелов в твоей руке? В отчаянье может впасть человек, которому Падший помутил разум и тот не осознаёт присутствие Создателя в своей жизни. Такому человеку кажется, что ему не на что уповать, не на что надеяться. Но впасть в отчаянье тебе! Ангелу! Тому, кто сам служит Творцу! Отчаянье — это не просто твоя минутная прихоть, это — отсутствие веры в справедливость Творца! Тебе ли — Ангелу — предаваться сомнениям? Отчаявшись, подобно утратившему веру человеку — какой пример ты подаёшь собратьям?! Ты обещаешь мне избавиться от отчаяния, Кадмиил — или я разожгу для тебя пламя в Неопалимой Купели?! «Нет, — думал между тем Херувим. — Я никогда не заставлю его войти в Очистительный Огонь. Кого угодно, но только не этого Архангела. Он слишком много выстрадал… Но, к сожалению, он не понимает другого языка, кроме языка суровости — потому что совершённая однажды ошибка заставляет его быть беспощадно требовательным к себе…» Кадмиил поднял на него глаза. В них была мука и решимость.  — Обещаю, — сказал он. Езекииль поудобнее перехватил посох.  — В таком случае, я знаю средство, которое принесёт тебе покой. Ты должен поговорить с одним из хранителей Чёрного жезла.  — Чёрного жезла?.. — пролепетал Кадмиил.  — Да. Я оставлю Иоилю распоряжение для тебя: координаты и точное время, когда ты должен будешь туда явиться. Ты сделаешь это?  — Всё, что ты повелишь, — ответил он, склоняясь.

* * *

Испытание длилось несколько дней, непрерывно. Езекииль не делал передышек для отдыха и вкушения пищи. Почти всё время неподалёку от него находился и Иоиль, сообщая Херувиму сведения о приходящих к нему Архангелах. Каждый из них во время сеанса терял почти треть жизненной силы. Увы — она переходила к Езекиилю в конце одного Испытания, но в значительной степени расходовалась им же, чтобы начать каждое последующее. И всё равно крылья Херувима сияли и потрескивали, искрясь от избытка энергии… Воспользовавшись вынужденной передышкой и помня совет Езекииля быть внимательнее во время дежурств, Адриэл расспросил всех Архангелов, когда-либо посещавших окрестности его участка сектора — кто из них являлся вместо него к Наташе… Но никто не признался в этом, и неясно почему это тревожило его. Обычно о таких визитах Ангелы сообщали друг другу, да и делались такие визиты исключительно по просьбе, а не самовольно… Кадмиил, поклявшись Езекилю покончить с отчаяньем, старался сохранять в себе спокойствие и безмятежность… которых на самом деле не испытывал. Ведь Херувим приказал ему встретиться с хранителем Чёрного жезла… с Ангелом смерти. «Я знаю средство, которое может принести тебе покой», — сказал он. Неужто и вправду такая встреча может принести покой? — горько размышлял Кадмиил. И не потому ли Херувим дал ему такой совет, что сам Кадмиил когда-то принёс с собой смерть… во всяком случае, подтолкнул к ней? Какой уж тут покой? Избавленный от Очистительного Огня, увы, он был тревожен так же, как и Адриэл. Все Ангелы были обессилены встречей с Огненным Херувимом, им тяжело стало даже подниматься в воздух. И однажды Иосиф робко спросил у Адриэла — что же теперь будет? Неужели всё так и останется? Пока идёт Испытание, самым слабым помогает Иоиль, делится с ними энергией — но он ведь не всемогущ, не может помочь всем…  — Потерпи немного. Энергию Езекииль вернёт, когда всё закончится, — объяснил Адриэл.  — Каждому?  — Всем сразу… Ангелы остались в неведении относительно того — кто был осуждён войти в Очистительный Огонь — и был ли вообще кто-то осуждён? Лишь Херувим, Иоиль и сами осуждённые знали об этом. Но наконец, всё было позади, Силы могли вздохнуть с облегчением. В последний день Испытания они собрались у Хрустального Купола и по знаку Иоиля встали вокруг резиденции Главы Сил. Адриэл в двух словах объяснил стоящему рядом Иосифу — что нужно будет сделать. … Езекииль вышел из Купола и, взлетев на искрящихся крыльях, поднялся над ним. Опустившись на вершину, он громко произнёс Светозарную молитву и с последними её словами несильно ударил своим золотым посохом в Купол… раздался мелодичный звон, и все Ангелы одновременно возложили ладони на стены и колонны резиденции Иоиля. Иосиф ощутил под рукой лёгкую вибрацию: это энергия, выплеснувшаяся из посоха Херувима, концентрическими кругами равномерно расходилась в стороны, возвращаясь в души служителей Неба… Иосиф никогда даже не слышал о том, что энергия может возвращаться ТАКИМ способом. Он помнил, что Езекииль обещал ему поговорить по поводу него с Иоилем, хотя и не знал — о чём именно. Но тот ничего ему не сказал, а сам Иосиф не решился его расспрашивать. Последовала совместная вечерняя благодарственная молитва; вслед за этим Херувим распрощался с главой чина Сил и покинул Круг.