Дилогия "Дежурный Ангел". Книга 2 "Алмазный Круг"

Он отправился в путь, вслед за Ангелом смерти, в ту сторону, где находилось Хранилище душ. Доставленные туда, души должны были находиться там до наступления Страшного суда. Кадмиил потерял много времени, но не сожалел об этом, надеясь, что его сочувствие хоть отчасти уменьшит горе юного Ахиана. Но удастся ли ему теперь настичь Азаила? Лишь приблизительно он знал дорогу в Хранилище, потому что никогда ещё ему не приходилось бывать в этом месте. Уже отчаявшись, он подумал, что, видимо, всё-таки заблудился — вокруг были незнакомые созвездия и даже Млечный Путь скрылся куда-то… Но вдруг далеко впереди показался силуэт, который был темней окружающего его мрака, и в то же время контуры его сияли ярче, чем близкие звёзды. — Азаил!!! — вскричал, приставляя ладони к губам рупором, Кадмиил. — Подожди, Азаил! Его плечи и спина совершенно онемели, крылья уже с трудом совершали взмахи, но Азаил, услышав зов, остановил свой полёт и, расправив крылья, обернулся, свободно паря. Из последних сил Кадмиил приблизился и произнёс слова приветствия. Подняв глаза, он впервые в жизни взглянул на Ангела смерти. Свет близкой жёлтой звезды освещал его. Архангел рисовал в своём воображении некоего монстра, наводящего ужас на окружающих… но Азаил был прекрасен, как все Ангелы. Его короткие пепельные кудри были украшены серебряной диадемой — обручем, в который были вплавлены драгоценные чёрные опалы. Чёрными были и его одежды — от узкого короткого камзола с серебряным шитьём на груди — до высоких, по колено, ботфорт. Длинный плащ за плечами сливался в темноте своими очертаниями с огромными крыльями, отливающими чёрным металлическим блеском. Жезл с шестиконечной звездой на конце был приторочен к поясу, точно кинжал, а в руках Азаил держал сосуд чёрного стекла, похожий очертаниями на древнюю амфору, но с плотно завинчивающейся крышкой. На сосуде была эмблема с письменами на древнейшем из Ангельских языков, и сквозь стенки поблескивало золото: душа умершей девочки… Глаза Азаила и впрямь были бездонными, как Вселенная, лицо исполнено сурового спокойствия и неумолимости. От его одежд исходил едва заметный запах ладана. — Здравствуй, Кадмиил, — сказал он. Голос его был глубокий, низкий и властный. — Наша встреча не состоялась вовремя, потому что в последний момент сроки были перенесены. Тебя не успели предупредить. — Это неважно, — заметил Архангел. — Я тоже задержался… возле Ахиана. — Как он там? — помолчав, спросил Азаил. — Когда я забирал душу девочки, он вёл себя очень мужественно. — Я застал Ахиана, горько оплакивающим её. — Он утешится в своей печали. Это тяжёлый удар для него, но он был необходим, как урок. Неизвестно, чьим Хранителем он станет в следующий раз, а душа этой девочки, по крайней мере, попадёт в Рай — я в этом почти не сомневаюсь… Кадмиил, тебе придётся стать моим сопровождающим до Хранилища душ — я должен попасть туда как можно скорее, а потом мы поговорим. — Как угодно, — Кадмиил склонил голову. — Я исполняю волю Езекииля. И они отправились в дальнейший полёт — Азаил впереди, Кадмиил позади него, почти касаясь развевающихся пол длинного чёрного плаща Ангела смерти. …Врата Хранилища тоже охраняли два Херувима. Кадмиил остановился в отдалении — ему пути туда не было. Увидев же Азаила — Херувимы расступились, опустив сверкающие мечи. Он произнёс несколько слов на том древнем языке, слова которого были запечатлены на рисунке его амфоры — и прикоснулся ладонью к Вратам. Тяжёлые кованые ворота легко распахнулись, точно от поворота ключа. Ангел смерти скрылся за ними, а сопровождающий его Архангел остался снаружи в ожидании. …Как теперь он относился к Азаилу — увидев, переговорив с ним, преодолев бок о бок огромное расстояние? Он больше не боялся предстоящего разговора и был готов выслушать всё, что Ангел смерти сочтёт нужным сказать ему. Наконец Азаил вышел из Врат Хранилища и, подойдя к Кадмиилу, молча указал ему на звёздную тропу, огибающую громаду Хранилища, предлагая следовать за ним. Они молча шли по изгибам призрачной тропы, подвешенной прямо в глубинах Космоса и не принадлежащей ни к одной из планет. Кадмиил не решался первым нарушить молчание, и тогда это сделал Азаил: — Ты хочешь о чём-либо спросить меня? — он пытливо взглянул ему в лицо. — О многом. Но, прежде всего, о том — почему Езекииль дал мне этот совет — увидеться с Ангелом смерти? — Потому, Кадмиил, что именно я был тем Ангелом, который унёс с собой душу твоей Лизы. Ноги Архангела сами собой подломились и он, пошатнувшись, остановился. Вихрь воспоминаний вновь с головой захлестнул его — воспоминаний и страшных картин, сменяющих одна другую. Тропа точно начала уходить из-под ног и мгновенная слабость охватила тело. — Присядь, — Азаил заметил, как побледнело лицо Кадмиила, и указал на высокий полупрозрачный валун, лежащий на дороге — осколок ли метеорита, остывшая капля взорвавшейся звезды? Сам он уселся прямо на тропу, свесив ноги в чёрных ботфортах вниз, в бездну пространства. — Да, я был тем Ангелом, который забрал душу твоей Лизы… и я был тем Ангелом, который стоял возле неё наготове, когда в первый раз она занесла перочинный нож над веной… Но в тот раз ты помешал мне, выхватил нож — и тогда Создатель запретил мне вмешиваться. Твоей Лизе решено было предоставить ещё один шанс. Шанс ей — и тебе. Ты старался, Кадмиил. Ты сделал всё, что мог. Но она, в конце концов, предпочла то же решение — не жить, а уйти из жизни. Один раз ты отвёл её руку — и мой жезл вместе с ней. Но никому Создатель не даёт вторично такого же шанса. Поэтому во второй раз ты опоздал… Потрясённый, Кадмиил слушал его. Потом, словно пронзённый внезапной мыслью, спросил: — Так душа Лизы тоже сейчас там? В Хранилище? Рядом с душой умершей сегодня девочки? — Нет, — покачал головой Азаил, — душа Катерины — в Сокровищнице Хранилища — там, куда попадают невинные души. Её душа сияла золотом, когда я забирал её. Ты сам видел это сверкание. Душа же Лизы — там, куда попадают души всех самоубийц, и никогда не оказаться ей рядом с чистой невинной душой Катерины. Она была чёрной, душа Лизы, как сама земля — когда мой жезл раскрыл её сердце. Понимаешь ли ты эту разницу, Кадмиил? — Азаил внимательно глядел ему в лицо своими бездонными глазами. — Души самоубийц осуждают себя сами, заранее. Они и во временной жизни не хотели видеть Света, они погасли и для временной жизни, и для вечной. Они подняли руку на самый Божественный Дар, который был дан им — на Дар собственной жизни… и если они отвергли её — должны ли они заслужить жизнь вечную? Азаил помолчал, потом заговорил снова, поскольку его собеседник продолжал хранить безмолвие: — Знаешь ли ты, Кадмиил, какое это Чудо — субстанция души человеческой? Ведь жизнь — это то, что может быть создано только самим Творцом. Много веков люди бьются, изучают разные науки, учёные ставят тысячи опытов — пытаясь открыть секрет Жизни. Люди изобрели мощнейшие микроскопы, сумели заглянуть внутрь атомного ядра, смогли расщепить его… Они могут точно описать состав живой клетки, вывести формулу её ДНК… не могут лишь одного — создать такую клетку, добиться, чтобы она начала делиться, размножаться. Субстанция жизни, субстанция души — это то, чего не увидишь и в самый мощный микроскоп, не уловишь приборами, не создашь в самых комфортных лабораторных условиях. Это действительно — Чудо! Чудо, право распоряжаться которым есть только у Создателя, эту жизнь дарующего. А твоя Лиза попыталась перечеркнуть его перочинным ножом, точно небрежный рисунок — пером ручки… Рассуди, Кадмиил — и, может быть, ты перестанешь терзать себя понапрасну. — Ты во всём прав, Азаил… — глухо сказал Архангел, не поднимая глаз. — Но забываешь — ведь это я подтолкнул её к этому чудовищному решению… — Нашёлся бы другой, не будь тебя. Она существовала на грани… Невозможно всю жизнь водить человека за руку, без конца удерживая от опрометчивых решений. Когда-то нужно начинать жить самостоятельно. Ты пытался научить её, но она не усвоила этого урока и не смогла перейти в следующий класс. Не все с этим справляются, и ничего здесь не поделаешь. Кадмиил молчал, впитывая всё услышанное, и Ангел смерти спросил: — Я ответил на все твои вопросы, или ты ещё что-то хочешь знать? — Да, — Архангел с усилием поглядел в глаза Азаилу. — Скажи… тебе не страшно исполнять свою работу? — Много ума не надо — задать такой вопрос Ангелу смерти, — холодно отозвался Азаил. — А тебе никогда не приходило в голову спросить то же самое у Ангела-Хранителя? Ведь не каждому из них выпадает на долю охранять такое невинное дитя, каким была Катерина у Ахиана. А если бы ему довелось хранить жизнь человеку недостойному? Тому, кто, следуя наущениям беса и собственным склонностям — вырос в преступника? Насильника? Убийцу? Тогда как? Ведь дело Ангела-Хранителя — не судить, а охранять своего подопечного, кем бы он ни был. Не страшно это — как ты считаешь, Кадмиил? Каждую секунду находиться рядом, видеть каждое совершаемое деяние? Их служба, — понижая голос, сказал Азаил, — ничуть не более приятная и ничуть не менее тяжёлая, чем наша — служба Ангелов смерти… Кадмиил опустил голову, потом покаянно проговорил: — Твой упрёк совершенно справедлив. Прости меня — я заблуждался. К сожалению, эмоции и чувства у меня зачастую берут верх над разумом… Я благодарен тебе за эту беседу, ты помог мне многое понять. — Хорошо, если так, — Ангел смерти поднялся. — А теперь мне пора возвращаться к своей службе, а тебе — к своей. Служи спокойно, собрат. — Спасибо тебе, Азаил, — Архангел тоже поднялся. — Ну что ж. Тогда прощай, мне пора! — Прощай, собрат, — Кадмиил сделал прощальный поклон, и Ангел смерти первым покинул его.