Что в Неизведанном живёт

Паром они нашли неожиданно, всего через пару часов после того как вышли из странного дома. Вернее, реку и указатель, под которым ждали ещё неполные сутки самого транспортного средства. Палуба была занята негусто, и каждый общался с соседом или спокойно курил трубку, не задавая лишних вопросов, так что на Кассандру и на Вэриана особого внимания не обращали. Пейзаж был однообразен, и время до вечера занять было особо нечем. Они сидели, свесив ноги с окружённого условными перилами борта. Кассандра сложила голову на руки и уныло оглядывала проходящий пейзаж. Вэриан вполголоса разговаривал с енотом и перебирал имена, но ничего, по его мнению, питомцу не подходило. С Кассандрой он не советовался упорно, с самого первого дня пути – то ли оттого что не доверял её мнению, то ли слышал, что свою собаку она назвала Собакой. Кассандра же считала его достаточно взрослым, чтобы справиться самому, и в разговор не влезала, тем более что компанию мальчишке теперь составляла Адира. Плыть по реке было скучно, и Кассандра почти заснула, пока не начало темнеть – она слушала краем уха, но её спутники уже перешли к беседе, ни дать ни взять, старые друзья. Хотя Адира скорее смахивала на склочную тётушку, чем на подругу. Из обрывков разговоров оказалось, что раньше она была человеком. Никто не удивлялся, и Кассандра только представила высокую громогласную мадам, которая не даёт никому жить спокойно что на ногах, что на крыльях. Вэриан уже не первый день терзался, что его давно ищут, а у отца слабое сердце, и мать наверняка волнуется. Адира зачем-то расспросила его о семье, хотя не сказать чтобы была участливой и понимающей, и сказала, что друзья у неё такие же – наверняка разум потеряют, если она вовремя не вернётся. Кассандра следила за огоньками, мелькавшими тут и там в чаще. Если она и хотела сбежать, лучшего способа ей было не найти. На берег они сошли затемно и расположились на ночлег у самого края пастбищ – развели костёр, приготовили ужин – не ели с утра – и решили, что к знакомой Адиры, которая знает дорогу в город, пойдут утром.

***

Кассандра не спала, просто лежала на боку и не ворочалась. Она сразу услышала шорох, когда птичьи крылья спорхнули с бревна. Когда Кассандра села на лежанке, от птицы осталась только точка на фоне тёмного неба над пастбищем. Она толкнула в плечо Вэриана, и пока тот сонно моргал и вылазил из-под плаща, она уже собрала вещи. Трава доходила почти до груди, и в лунном свете казалась ненастоящей – под ветром, заставлявшим плясать её, будто волны. Это нереальное место казалось ещё более нереальным, и Кассандра смахнула странное оцепенение. И инстинктивно зажала нос, поднеся рукав к лицу. На ладони остались белёсые следы какой-то пыльцы. – Лишний раз не вдыхай, – сказала она Вэриану через плечо. Вдалеке замаячил сполох – кто-то не спал в одиноком доме посреди пастбища. Лачуга в окружении разбитого и заросшего травой забора из валунов в темноте казалась совсем покосившейся и непригодной для жилья, однако за плотными шторами освещено было достаточно ярко, чтобы решить, что там остановился случайный прохожий. Кассандра коснулась дверной ручки, но не торопилась открывать дверь – она прислонилась к ней ухом, но слов было не различить, зато отчётливо слышались несколько раз взмахи крыльев.

***

Адира влетела в чердачное окно и спорхнула на балку. В комнате горело множество свечей, и, как будто было недостаточно их, жарко трещал огонь в очаге. На кровати под горой пуховых одеял воздвигалась её старая знакомая, с которой черти угораздили их связаться, как будто она не огребла от птицеловов достаточно неприятностей. Адира терпеть не могла ведьм, но нарывалась на них с незавидным постоянством. – Я и не ждала тебя, – сказала ведьма. Глаза сквозь огромные стёкла её очков смотрели обманчиво-дружелюбно. Эдакая безобидная старушка-пастушка с седыми косами – она ждала, пока Адира принесёт ей плату за собственную свободу. – Твои проблемы, – огрызнулась Адира. – Сделка отменяется. Нет в этом чёртовом лесу новой крови, так что отдавай яйцо и закончим. Я на это не подписывалась. – Я тебя не заставляла, – ответила ведьма. – Ты сама решила выпить чаю с моими дорогими друзьями. Смирись, Адира, что только я могу расколдовать вас. – Сомневаюсь, – сказала та. – Не бери меня на испуг. Вашего поганого рода много по лесу лазит. – Что ж, поищи, – предложила ведьма, не обидевшись. – Когда-то ведьм было больше, но почти всех прибрал лес. К примеру, моя сестра, добрая душа, тебя бы послушала, но она отдала возможность творить колдовство, а что взамен? Так и не может иметь детей. Тоже попила не того чая, – она прищурилась на Адиру. – Тебе так не нравится быть птицей? – Хочешь попробовать? – взвилась та. – Валяй, преврати меня, я тебе заварю. Ведьма неприятно рассмеялась себе под нос и взбила за спиной громадную подушку. Она чувствовала себя вполне комфортно. – Ты уже достаточно показала свой характер, – сказала она. – Но уговор есть уговор, а твои друзья не могут долго оставаться в сознании. Ты, кстати, тоже – чем дольше ты птица, тем меньше у тебя времени сохранить человечий мозг. – Поэтому расколдуй меня, чёртова ведьма! – взвилась Адира. – Приведи мне двух человек, – пожала плечами та. – Новых, которые ещё не пили из наших колодцев. – Пили они, – проскрипела Адира. – И жрут будь здоров в каждом встречном трактире, они тебе не подходят. – Так ты нашла! – ведьма изменилась в лице. Как раз в этот момент, расслышав несколько фраз, в дом вошла Кассандра. Лицо ведьмы как будто вытянулось. Она медленно, как показалось со стороны, повернулась к ним, и глаза её заволокла полусонная пелена, а рот искривился в улыбке. Странной. Подобострастной. – Вот вы и мои, – протянула она, растягивая уголки губ. Кассандра непроизвольно сжала кулаки и отошла на шаг в сторону, закрывая Вэриана, топтавшегося в дверном проёме. – Адира, – её голос раздался чётко, и был единственным, что прорезало сонную пелену этого дома. – Ты завела нас к сумасшедшей ведьме – и ещё предлагала тебе доверять? Ведьма привстала и откинула одеяло, стекла с кучи перин на пол и засеменила к двери. – Заходите, – сказала она, заметив Вэриана, и поманила его к себе пальцем. – Не стой в дверях, мальчик. – Отойди, Вэриан, – повинуясь чувству опасности, Кассандра повысила голос, и только тут спохватилась, что назвала его имя вслух. Гримаса на лице ведьмы мелькнула и погасла – тени от сотен оплывших свечей в канделябрах сделали её лицо жутким. Глаза заблестели, и она прикрыла веки, будто вслушиваясь в ночь. – Идём, эта старуха безумна, – Кассандра схватила Вэриана за запястье и отступила в дверной проём, но ещё до того как она обернулась, дверь захлопнулась со стуком. – – Я повинуюсь её приказам… Это голос в ночи, – произнесла она тихо и почти мечтательно. – Это Тварь. Она обернулась, и взгляд приобрёл чёткость. В два прыжка старуха схватила кочергу и замахнулась. Вэриан отлетел к стене. На руке, прижатой к челюсти, алела кровь. Ведьма замерла, и без того неприятное выражение на вроде бы добродушном лице сделалось каким-то звериным. – Кровь, – она облизнула губы длинным языком и выронила кочергу, а потом с неожиданной для её возраста скоростью кинулась к лежащему на полу мальчишке. Кассандра действовала инстинктивно, в один прыжок сбивая старуху ударом плеча. Она сразу обернулась к Вэриану, чтобы проверить, в сознании ли он, когда почувствовала палёный запах. Долг говорил Кассандре защищать людей, беспомощных, старых и одиноких. Но она повернулась к старухе спиной, схватила Вэриана, который едва стоял на ногах, зажимая зубы, и с силой распахнула дверь. И закрыла её за собой. Если Адира нашла, как влететь, найдёт и как спастись, решила Кассандра зло. Дом был обнесён каменным забором, пусть и не прочно, и они поспешили убраться с пастбища, если преграда не удержит огонь, который уже пожирал лачугу и упавшую в очаг сумасшедшую ведьму.