плоть

Ангел мягко давит на выключатель. Ангел открывает окно. Ангел сжимает в руке чёрный пластик. Так его не будет видно силуэтом со стороны улицы. Так воздух заберёт большую часть последствий. Так его лицо пересекается отрывистой вспышкой, а все мысли, что нельзя хранить в разуме светлом, горят и клубятся внутри. Курение не лучшая приобретённая привычка на Земле. Даже Кроули бы не одобрил — если бы знал, конечно. Нет, запрещать бы не стал, вряд ли бы даже сказал что — уважал чужой выбор, да и прекрасно понимал, что за шесть тысяч лет ангел способен и самостоятельно определиться в подобных вопросах. Но Азирафаэль бы точно почувствовал тонкий привкус волнения за него в чужой ауре. Молчаливый, с сопутствующими взглядами, а после — предложениями заменить лёгкие. Ангел бы не стал допускать демона до собственных внутренностей, особенно, если те расположены в области грудной клетки — Кроули бы точно, запутавшись в артериях, уложил ладони на дрожащее сердце. Но демон не знал, а Азирафаэль не планировал рассказывать. Он уже привык к обожженному горлу и мнимой тишине в черепной коробке. Дым вьётся вверх и в стороны, путается в кудрях и оседает меж пальцев. Ангел прячется в нём, вдыхая глубже, выдыхая медленнее. Армагеддон — изматывающее событие. Как и отданный на воспитание с конкретным уклоном ребёнок. И потерянная адская псина. Да и демон, если быть честным — ангел уже учится этому. Но последнее в хорошем смысле. Тягучем, что не хочется открывать глаза, а только жаться к теплу чужого тела. Пока же его тепло сползает к рукам и хочет облизывать обжигая. Он уже не хороший ангел, и это почти точно. Что бы ни говорил Кроули. Правильные ангелочки не сдувают дым сквозь чуть приоткрытые губы, заполняя белыми разводами мир вокруг, и льстят начальству. У Азирафаэля с самого начала не вышло. От этого тоже хочется скрыться, затеряться, покрыть голову и спрятать глаза. Чтобы не было того плохого ангела, что в огне не горит и лжёт в отчетах. И смог бы его различить лишь тот, кто достаточно близок. Кроули примет его любым: ангелом, демоном, сволочью редкостной и добродетелью вселенской. И Азирафаэль точно знает это. Знает, что в руках демона всегда будет место для его глупых мыслей: Кроули бережно соберёт их и сохранит каждую. Кажется, в этом и был весь смысл. Сигарета тлеет быстро, каждый раз торопясь куда-то и озираясь, и Азирафаэль тушит её коротким щелчком, обещая, что на этот раз точно остановится после счастливой. Хотя бы ради демона. Обещания, к сожалению, ангел сдерживает достаточно плохо, зато любит по-настоящему.