Предвестники воспоминаний

Предчувствие, что польёт дождь, нарастает весь день до самого вечера − так в глухой тишине ожидаешь первый пугающий отзвук грома. Совместная прогулка затянулась на много часов, выторговать у времени свой досуг удаётся всё реже, поэтому давят из открывшейся возможности по максимуму даже теперь. По улицам то и дело снуёт принесённый циклоном сильный ветер, от которого Протагонист кутает шею в тёплый ворот пальто, Нил же подтягивает выше свой шарф. Они мало говорят, просто наслаждаясь компанией друг друга. Идут дальше и дальше, никто не собирается останавливаться, словно шагают ради того, чтобы стать недосягаемыми для всего остального мира. Небо быстро темнеет, подгоняемые ветром капли врезаются в кожу ледяными, колючими иглами, в конце концов срываясь откуда-то с вышины туманным покровом. Предусмотрительные прохожие раскрывают зонты, часть людей спешит спрятаться от разыгравшейся стихии под ближайшими навесами. Всё вокруг выцветает на глазах, блекнут краски. Нил встрепенулся первым, хватает плотную ткань рукава и движением головы указывает на сумку Протагониста: − У тебя зонт с собой? − спрашивает, повысив голос. Настигшая непогода притупляет слух. − Бесполезно. Улетишь, как Мэри Поппинс. Немного дождевой воды попадает Нилу в рот пока он коротко, но несдержанно смеётся. − Где-то нужно переждать. − Согласен. Они продолжают путь, собирающиеся под ногами лужи брызгают на обувь, пачкают брюки. Видно это очень хорошо, поскольку смотреть вперёд почти не выходит из-за встречных порывов ветра вперемешку с дождём. Неожиданное тепло обволакивает силуэты, две длинные тени, прибившиеся друг к другу, бросаются на асфальт – чёрные пятна посреди тёмно-жёлтого прямоугольника света большого окна. Протагонист тут же уводит за собой Нила. − Неплохо. Заведение, которое притянуло своей теплотой, внутри оказалось даже слегка душноватым. Красно-белые скатерти в мелкую клетку, дощатые стены из тёмного дерева и свежие цветы в маленьких фигурных вазочках − обстановка навевает мысли то ли о Провансе, то ли о кафе в итальянской глубинке, где вдоль загородных дорог растёт виноград. Всяко лучше, чем мокрый холод, успевший пронзить их тела и пропитать одежду. − Давай туда, − внимание Нила привлекает столик у самой стены в углу. Они тут же устремляются к нему, как дети торопятся скорее усесться на стулья перед праздничным тортом, боясь не успеть. Не без причины − посетителей действительно много, они кучками сбиваются к другим незанятым местам, встряхивают свои зонты, дышат на поднесённые к губам ладони. Официантки растерянно курсируют между проходами, собирая заказы, понимающе переглядываются. Одна из девушек смотрит мимолётно через стекло на улицу. Вероятно думает о том, как добираться домой, если ливень не стихнет. − Лично я жутко голоден, − Протагонист листает страницы меню увлечённо, периодически вздыхая от накопившейся за время ходьбы усталости. Добирается до разворота с цветастыми фотографиями, взгляд ловит что-то похожее совсем рядом, фокусируется − Нил внимательно смотрит на те же самые листы. Дождевая капля замерла на кончике его носа. − У них есть паста. − Я за. И особенно хочу сейчас сладкого Нил поднимает глаза на Протагониста, улыбается в ответ на совпадение общего выбора кухни, пока каждый проговаривает свой заказ с некоторыми отличиями подошедшей официантке. Это не впервые. Но приятно не меньше. − Можно представить, что мы в Италии. Что промокшие исключительно от пота. И ещё у тебя бы точно была дурацкая шляпа. − Почему сразу у меня? Это ты у нас белый, как снег. Сгоришь первым. − Однажды такое было, − рот Нила кривится, он что-то вспоминает. Пригибается в шутливой попытке сползти от нелепых моментов прошлого куда-то под скатерть. Будто в противовес сверкает яркая молния, вдогонку за которой приходят раскаты грома. Протагонист сидит к окну спиной, но замечает, что Нил дёрнулся, понуро принимая проигрыш в этом споре между воображением и категорично дающей о себе знать природой. Часть его лица осветилась, в последнее время он плохо спит. Под глазами на долю секунды вспыхивают гротескно-отчётливо фиолетовые полумесяцы, настольный светильник лишь усиливает эффект, углубляет и затемняет эти следы. − Хотя бы поедим, − утешительно заверяет Протагонист. − Здесь уютно. И не промокнем. Ждать пришлось не так долго, как представлялось. Нил разрезает ножом очередной грибной равиоли, Протагонист ловко крутит на зубья вилки карбонару. Спустя пару минут дают друг другу попробовать заказанные блюда, одобрительно покачивают головами, строя из себя серьёзных экспертов, но в итоге заливаются глупым смехом. – Очень недурно. Завело же нас сюда, – покончив со спагетти гораздо быстрее, рука Протагониста тащит по столу небольшую тарелочку с треугольником черничного пирога. Нил любуется интересным сочетанием синеватых ягод и тёмной кожи, жуёт один за другим округлые листья шпината. − Они ведь совсем безвкусные. − Мне нравится. Тело покачивается туда-сюда, напоминая маятник, длятся эти движения недолго, пока не слышится тихий шлепок. Чувствуя секундой позже холодный носок ноги, Протагонист понимает, что произошло – чужие пальцы осторожно ведут по лодыжке, такой же вымокшей, несмотря на высокие гольфы. В своеобразную отместку кусочек выпечки застывает перед губами Нила, пока он не съедает его, жмурясь от в самый раз сладости. По маленькому, ввинченному почти в потолок над их головами телевизору показывают белых медведей: истощённые, они занимаются каннибализмом, лёд вокруг окрашен алой тёмной кровью, солнце на горизонте бледной точкой светит на удручающую картину. Диктор сочувственно произносит, что это последствия глобального потепления. Нил замер, кажется, совершенно поглощённый тем, что в данный момент происходит на экране. Лицо спокойно, только пальцы по стеклу прозрачного стакана с мохито и долькой лайма на ободке стали бегать, хватают то выше, то ниже. Загнанное беспокойство эхом пробивается через неубедительную сдержанность. − Мать съела погибшего медвежонка. Протагонист отвлекается от более детального разглядывания вазы с цветами на столике, выворачивает шею, смотрит не очень сосредоточенно на угнетающие кадры, потом назад − на Нила. − Он спас ей жизнь. Временно. Нил странно переменился − счастливая улыбка на парадоксально печальном во всём остальном лице. Взгляд бродит по столешнице, по неспешно исчезающему черничному пирогу, после скользит на абстрактную картину в золотистой пыльной рамке на стене. Он явно начинает усердно о чём-то думать, ловит хаотичные всплески мыслей в собственной голове. Кружит среди них, ищет, извлекает известный исключительно ему смысл, вот-вот потеряет контакт с реальностью, уже погружается в топь. Протагонист всерьёз намерен окликнуть, вернуть в прежнее русло, не до конца понимая, в чём дело. Но вдруг слышит: − Кто знает. Может, он затем и явился на свет?