Октябрьский вызов

      Четыре часа ночи и пять часов утра — худшие часы в сутках. Если бы они отправлялись в три или два, то Тим мог бы не ложиться спать и всю ночь перенести на ногах. Если бы выезд назначался на шесть, тогда он, конечно же, избрал бы другую стратегию — пораньше лёг спать, постарался бы выспаться. Но завтра ему нужно было вставать в четыре, выезжать в пять. Тим был раздражён до предела.       — Лавандового молока, сэр? — спросил у него дворецкий, заметив его хмурость. Юноша яростно замотал головой. Он не маленький. Ему шестнадцать — обойдётся и без чужих утешений.       — Как прикажете. Во сколько вас разбудить?       — В четыре, — сквозь зубы прошипел Тим.       Ему учтиво поклонились и наконец-то оставили в покое. Дворецкого звали Говард.       Сам по себе он был мужчиной средних лет, с лица которого не сходила печать усталости, но Тимом воспринимался не иначе как пережиток прошлого. Бабушка держала его из прихоти, потому что могла себе это позволить, также как горничную, повара и садовника. Будь Тим главным, он продал бы семейный особняк и переехал жить в город — к цивилизации, но пока что у него не было не то что прав, но и голоса, оставалось, только молча потакать родителям, которые, в свою очередь, старались показать себя в лучшем свете перед бабушкой, надеясь получить крупную часть её наследства. Если бы на месте родственницы оказался он, то не дал бы своим родителям ни копейки, но пожилую леди, застрявшую в восемнадцатом веке, кажется, такой расклад устраивал.       В их особняке было шумнее обычного. Приехал дядя с женой и какие-то дальние родственники с двумя детьми. Все хотели выслужиться перед его бабушкой и оказаться в её завещании. Они с родителями завтра собирались ехать в город за лекарством для неё, дело важное и благородное, Тим этого не отрицал, но для выполнения такого несложного задания было достаточно одного человека, в крайнем случае, двух, его же брали с собой лишь для вида — показать, как они пекутся о здоровье родительницы. Возможно ещё для того, чтобы он не сболтнул достопочтенной Миранде Готшип чего лишнего. Тим засыпал, думая о семье и своей злобе.       Прошёл час, два, три — никто его не будил. «Неужели Говард обо мне забыл? — в полудрёме подумал юноша, и эта мысль уязвила его самолюбие, — не мои проблемы!» — он из принципа не стал покидать постель и проверять в чём дело, решив спать как можно дольше. К удивлению Тима утром его тоже никто не разбудил. Он встал ближе к полудню, когда лежать на кровати ему просто-напросто надоело, умылся, оделся и пошёл в столовую. Комната пустовала и, судя по всему, на общий завтрак никто ещё не собирался. Тим заподозрил неладное. Особняк будто замер в ожидании бури.       — Вы! Вы убийцы! Убили его! — донеслось до юноши из главного холла.       Тим побежал на голос и вскоре увидел всех обитателей поместья. Всклокоченные, напряжённые, они хмурой толпой обступили хозяйку дома. Юноша осторожно приблизился к родителям.       — Что случилось? — спросил он шёпотом у матери. Женщина замялась, не зная, что ответить сыну.       — Что же ты молчишь, Аврора? — Миранда Готшип скривила губы. — Не хочешь сказать сыну, что вы сделали? Вы убили Говарда! Он мёртв!       Тим не сразу осознал услышанное, с недоумением посмотрел на поникшую от замечаний бабушки мать, дождался её кивка и уставился себе под ноги. Как же так! Ещё вчера дворецкий предлагал ему выпить лавандового молока, а сегодня, выходит, его уже и нет? Совсем нет?       — Мама, Аврора этого не делала! — взял слово отец. — Я уверен, что никто из присутствующих здесь — тоже. Давайте вызовем полицию и предоставим это дело профессионалам?       — Нет! — жёстко ответила женщина. — В моём доме никогда не будет не то что ноги, но и духа этих полицейских крыс! Вы сами сознаетесь, кто убил Говарда, иначе не получите ни цента из моего состояния!       Не успел Тим внутренне оплакать смерть дворецкого, как его душой снова завладело раздражение. «Опять эта семейка за старое, — с неудовольствием подумал он, — теперь будем играть в детективов?».       — А где…       Хотел спросить он у матери, но ответила ему бабушка:       — В саду. Среди кустов с розами. У вас есть сутки.       Сказав это, Миранда Готшип царственно удалилась в свои покои, а их семейство всей толпой ввалилось в сад. Недолго побродив по декоративному лабиринту, они нашли труп мужчины. Тим не хотел подробно его рассматривать, да взрослые и не дали бы, отметил лишь то, что он был заколот одним из столовых ножей. «И как он это вообще сделал, — удивился Тим, отходя от «места следствия» подальше, — кончики ведь тупые». Решив, что взрослые сами разберутся с проблемой, юноша направился в сторону кухни — голод давал знать о себе. Ещё не открыв дверь, он уже почувствовал, что в комнате происходит какая-то возня — слышался смех и громкие голоса.       В кухне действительно творилось нечто необъяснимое, их повар Отто скорее всего занимался утешением своей хозяйки, а в его "царстве" хозяйствовала энергичная девушка в розовом фартуке и какой-то долговязый парень, который подавал ей специи с полок.       — О, привет! — поздоровалось блондинистое чудо в переднике. — Я Клэр, это мой брат Лукас. А ты кто?       — Тим, — обескураженно представился он.       — Приятно, — ответил ему Лукас, подавая очередную банку с чем-то непонятным своей сестре, — яичницу с беконом будешь?       — Буду.       Клэр ловко разбила яйца на сковородку, кинула сверху несколько ломтиков мяса и посыпала шкварчащее месиво специями. Если бы Отто увидел, что сотворили в его отсутствие, то упал бы в обморок, но Тим признал, что хотя блюдо Клэр и выглядело не очень изысканно, вкус у него был отменным.       — Ты хорошо готовишь, — похвалил девушку Тим, — спасибо.       — Не за что! Не сидеть же нам голодными из-за того, что все с ума сошли из-за этого наследства?       — Вот-вот, — Лукас кивнул головой, соглашаясь с сестрой.       На сердце у Тима потеплело — он нашёл единомышленников. Пока взрослые играли в детективов в саду, осматривали труп и прилежащие окрестности, подростки собрались в гостиной и болтали ни о чём, стараясь скоротать время до вечера.       — Он, кстати, не умер, — решил поделиться своей догадкой Тим.       — С чего ты решил?       — Во-первых, его никто не убивал. Это абсурдно, — начал излагать свою теорию юноша.       — Верно. Мишенью могла бы стать Миранда Готшип или кто-нибудь из её наследников. Какой прок в убийстве дворецкого? — согласился с ним Лукас.       — Может быть, это было предупреждение? — усомнилась Клэр.       — Вряд ли. Кто бы из наших подлиз стал так рисковать?       — Да, Тим, ты прав, продолжай.       — Во-вторых, место убийства. Я говорил с Говардом перед сном, то есть где-то около одиннадцати вечера. Моя семья должна была сегодня отправиться в город, а дворецкий обещал разбудить меня в четыре часа утра. То есть, на отдых и прочие дела у него было всего пять часов. Зачем ему понадобилось бы идти в лабиринт из роз? Если его убили где-нибудь в другом месте, то его волочили бы по земле, должны были остаться следы. И, наконец, в-третьих, нож. Это обеденный нож с закруглённым кончиком. Ни у кого не хватило бы сил проткнуть им сперва ткань его костюма, а потом и грудь. Это невозможно.       — Звучит логично, — сказал Лукас, — значит в кустах муляж?       — Наверное, — пожала плечами Клэр, — наши родители слишком брезгливы, чтобы прикасаться к трупу. И считают, что это опасно.       — Мои тоже, — улыбнулся девушке Тим, — но, думаю, они сразу обо всём догадались и просто разыгрывают очередную сцену.       Когда настал вечер, уставшие, злые, грязные и голодные взрослые вернулись в особняк. Они виновато потупили взоры, бабушка смотрела на них с холодным торжеством. Далее была сцена выяснения отношений — крики, слёзы, оправдания. Тим внимательно слушал перепалку взрослых, и кое-что даже записывал, мало ли, вдруг пригодится. Когда страсти улеглись, Миранда Готшип приказала всем выметаться из её дома, правда напоследок распорядилась по поводу хорошего ужина и свежих постелей. На самом деле бабушка осталась довольна их представлением. Тим ликовал — наконец-то они свалят из этой дыры.       Он оказался прав — Говарда никто не убивал. Когда Тим заехал в особняк следующим летом, то дворецкий встретил его, как ни в чём ни бывало, будто бы и не знал о своей смерти от рук вероломного предателя. В следующий раз Тим оказался в особняке уже через десять лет, в сопровождении своей супруги и её брата. Кажется, все, кроме них были в трауре и по привычке заламывали руки, чтобы продемонстрировать окружающим свою скорбь. Со спокойствием удава дождавшись, когда нотариус дочитает завещание, улыбающийся Тим Готшип, сперва посмотрел на Клэр, которую взял в жёны три года назад, потом подмигнул её брату и, наконец, сказал:       — Ну, кто же из вас убийца? Бабушка ведь не могла умереть так скучно.