Октябрьский вызов

      Мама встала с кровати, прошла на кухню и поставила чайник. Значит, уже где-то около семи. Значит, скоро её придут будить. Значит, начается новый день.       Алиса сильнее закуталась в одеяло, пытаясь растянуть последние минуты сна, но мама была непреклонна — включила свет, раздвинула шторы, сказала, что на завтрак их ждут оладьи.       Нехотя, но девушка встала, умылась, позавтракала, оделась и проснулась где-то к середине первого урока.       Прошло уже несколько дней после того, как они с Несашей вроде как начали встречаться, хотя, лучше сказать признали друг друга. Жар, несколько лет птицей шевелившийся в груди, сам собою угас. Теперь от других людей Алису отличали стихи и сам тот факт, что она является единодушником.       Девушка даже не сомневалась в том, что у Несаши появятся вопросы, которые он задаст ей в ближайшее время, и не ошиблась. Они снова сидели в местной «Шоколаднице», она взяла чай, он — кофе.       — Оно такое горькое, как ты его пьёшь? — спросила Алиса.       — Как и другие люди? — иронизируя, ответил Александр.       — Словно пришельцы с другой планеты, чаефилам никогда не понять вас.       Слово «не понять» как-то неприятно кольнуло обоих, они это почувствовали. Впрочем, к теме напитков решили больше не возвращаться.       — У тебя есть вопросы, верно? — решила первой начать Алиса. Юноша кивнул.       — Да. Что такое единодушники? Почему ты назвала их… нас ущербными? И способности. А ещё ощущения, — он махнул рукой, намекая на ледяную змею и огненную птицу, — пропали. Почему?       — Начнём по порядочку, — девушка отставила чашку с недопитым чаем, — как думаешь, сколько отношений, любовного характера, может иметь человек за всю свою жизнь?       Александр, не ожидавший такого вопроса, с недоумением посмотрел на собеседницу. Та была по-прежнему лукаво-серьёзна, и не отводила взгляда.       — Много, — наконец-то выдавил он.       — А какое количество ты мог бы считать нормой?       — Три…       — Угу. То есть на пути к окончательному выбору того самого, можно трижды по тем или иным причинам менять партнёра?       Александр кивнул. Уверенный тон девушки его поражал, она явно знала, к чему ведёт, и на какие рычаги стоит давить.       — А сам? На тебя эта норма распространяется?       — Нет, — не колеблясь, ответил он.       — Ну, вот в этом и заключается наша ущербность, — Алиса ему улыбнулась, — у людей, обычно, есть три, четыре или даже пять вариантов пары. То есть условный Коля будет одинаково счастлив и в браке с условной Машей и с Леной или даже Зинаидой. У единодушников вариант пары только один, пресловутая красная нить. Конечно, можно себя обмануть, выбрать кого-то другого, но это будет неправильно. Так что либо ты с «тем самым», либо один. Как-то так.       — Поэтому у нас есть связь? — задал следующий вопрос Александр.       — Да. И способности, чтобы как-то компенсировать этот недостаток.       — А что если «тот самый» находится в другой стране? — задумчиво произнёс юноша, — В Алжире, например. Тогда ведь шансов на встречу почти нет, а если случайно и получится, то…       Вслух мысль он высказывать не стал, Алиса поняла его и без выражения всех этих громоздких чувств. Взять хотя бы то, что если такие люди встретятся, они вряд ли смогут нормально поговорить, нечего и сравнивать с их уютными посиделками в кафе.       — Такое бывает редко. Единодушники ведь люди, которые в первую очередь понимают друг друга. Маловероятно, что судьба решит связать кого-то с несовпадающими картинами мира. Обычно пары находятся в пределах одной страны. С Россией сложнее, но, наверное, тоже есть какое-нибудь невидимые правила. Например, пара москвича вряд ли будет относиться к северным народам Сибири.       — Это радует, — сказал Александр, подумав, что в этом безумном мире всё-таки есть какая-никакая логика.       — Способности — приятный бонус, что-то вроде утешительного приза, всё ещё часть компенсации. Впрочем, ничего мощного, никакого читерства. Поджигание вещей, телепортация, да даже телекинез или телепатия, последние вещи максимум в зародыше. Обычно способности не очень полезны и не вызывают подозрений у остальных. Кто-то «чувствует» изменения в погоде, есть люди с сильной эмпатией, некоторые чуть более точно и часто догадываются о том, что думают другие люди, но это всё обычно списывается на «чутьё» и «чувствительность». Не погадай я по стихам, ты свою даже и не заметил бы. Хотя появление второй тетради должно было навести тебя на некоторые вопросы.       Если бы не его встреча с Алисой, он наверняка испугался, или хотя бы удивился. Оказалось, что его «бонус» — неосознанно притягивать «нужные» вещи, поэтому в его пенал сами собой возвращались потерянные ручки и карандаши (исчезновения которых Александр не замечал). Большие предметы он притягивать не мог, но расстояние, кажется, не было для него преградой, поскольку с недавнего времени в его комнате начали появляться вещи, явно ему не принадлежащие — тетради, несколько резинок и один раз миленькая расчёска с котиком. Всё это приходилось немедленно прятать и потом возвращать Алисе, которая в шутку называла его вором-извращугой, но всерьёз не злилась.       — Может быть, у тебя получится и обратно их отправлять. А вообще удобно, на случай, если нужно что-нибудь передать, — полушутя говорила она. Александр улыбнулся своим мыслям. И как один человек может совмещать в себе такую практичность и умение писать стихи?       — Ну, а с ощущениями всё просто. Мы ведь друг друга встретили, поэтому они больше не нужны.        - Ты поразительно много знаешь, - обдумав услышанное, выдал Александр, - есть какие-то сайты или потайные книги в библиотеках? Тайные общества?        Девушка засмеялась. Предположения собеседника не были лишены логики, но когда она представляла себе тайное общество единодушников, которое собирается по ночам в тёмных сухих подвалах и устанавливает связь с будущими адептами, то не могла оставаться серьёзной.       - Нет конечно. В интернете кое-что есть, но мало, о таком не кричат на каждом углу. Я узнала через стихи.        - Разве ты не будущее в них предсказываешь?        - Не совсем, - девушка задумалась, - знаешь о пифиях? Служительницы Аполлона, которые получали откровение бога, после чего жрецы превращали их слова в стихи. Они давали ответы на вопросы, иногда не заданные, если так посмотреть, обычное гадание. Я искала всё таким же образом.        Александр замолчал, обдумывая её слова. Несмотря на то, что Алиса ответила на большую часть его вопросов, она чувствовала, что его тревожит что-то ещё. Собравшись с мыслями, юноша спросил:       — Ты ведь начала чувствовать связь раньше, чем я, разве это не должно было произойти одновременно? И… мой холод, он как-нибудь связан с тем, что у тебя был огонь?       — Хотелось бы сказать «да», но холод и огонь не определяют друг друга. Александр насторожился. Девушка начала отвечать на второй вопрос, видимо, пытаясь избежать первого. «Если она свернёт с темы, подыграю ей, — решил юноша, — я и так беззастенчиво расспрашиваю её». Единодушники, душа, нельзя говорить об одном, не затрагивая другое. Худший расклад — если он по неосторожности узнает то, что ему не хотели говорить, или своими вопросами поставит Алису в неловкой положение. Душа вещь хрупкая, её легко разбить или ранить.       — Это ощущение не живёт само по себе, — тем временем продолжала девушка, — у меня был не просто огонь, а огненная птица. Как ты представлял свой холод?       — Ледяной змеёй, — очнувшись от своих мыслей, ответил он.       — Верно. Это всё связано с образами и восприятием, не стоит искать особой логики в этих проявлениях. Мне кажется, что у меня была огненная птица, потому что волосы рыжие. Ещё может быть чёрная кошка или мокрая жаба. У кого-то даже есть лошадь, гоняющая по телу табуны мурашек. В общем, просто совпадение.       На этом тема единодушников была закрыта, и их разговор свернул в нейтральное русло. Говорили о школе, идеях, фильмах, обо всём, что приходило в голову. Чашки давно опустели, время летело незаметно, сумерки уже протянули свои призрачные руки к городу. Улица встретила их лёгкой моросью дождя, тёмными лужами, блестящими в свете немногочисленных фонарей, и холодом.       — Поскорее бы снег, — сказал Александр, наблюдая за унылой картиной.       — Да.       Какое-то время они шли молча. Случайные прохожие, скорее всего, думали, что двое незнакомцев просто идут в одну сторону, вряд ли кто-нибудь мог вообразить, что ещё несколько минут назад они сидели в кафе и весело перебрасывались словами.       — У тебя ведь есть старшая сестра? — внезапно спросила Алиса.       — Да, Света. Ты, вроде, её даже видела.       — Вы часто вместе возвращаетесь домой. Дружите?       — Можно и так сказать.       Снова молчание, в этот раз напряжённое.       — Алиса, если не хочешь, то не нужно говорить, — прямо сказал юноша, не понимая, почему девушка решила вспомнить о его сестре, но чувствуя, что это прямым образом связано с вопросом, который он решился задать.       — Не знаю. Наверное, всё-таки хочу. Ты можешь сделать вид, что ничего не спрашивал, но ведь на самом деле будешь думать об этом. Лучше я сама скажу обо всём, всё равно равно или поздно сам догадаешься, —       Алиса попыталась улыбнуться, но было заметно, что она делает это через силу.       Должен ли он был её отговорить от этой затеи? Или, наоборот, поддержать её? Александр не имел ни малейшего понятия по поводу того, что обычно делают в такой ситуации. Он взял её за руку. Холодная. Внутренние ощущения действительно никак не совпадали с внешним миром.       — Эмоции, мысли, переживания, вот пища для зверя. Ты не всегда одинаково чувствуешь его «шевеление». Когда ты увлечён одним делом, забываешь о других. Чувства можно глушить. Они не шевелятся, если тебе хватает общения и чьей-то дружбы, если ты всем доволен, если не чувствуешь одиночества.       Александр оказался прав в своих догадках. Алиса была смущена. Она открыто рассказала о слабости, которую люди обычно стараются держать в секрете, чтобы не показаться другим жалкими. «Мне нужно бережнее относиться к ней» — подумал он, обнимая девушку.       Юноша чувствовал вину перед ней, но не мог попросить прощения. Нельзя, иначе её правда будет казаться неуместной, неловкой.       — Я рад, что мы встретились, — вместо этого сказал он.