Маковое поле

  — Ах, Альфред совсем начал засыхать. Не понимаю... раньше были такие роскошные листья, а теперь... что-то с ним не так, может, может землю стоит заметить. Как считаешь? — спрашивала Мина у Микасы. Они были хорошими подругами. Дружили ещё с детства.   — Мина, этот фикус у тебя каждый год вянет и каждый год ты говоришь тоже самое. Не волнуйся, ничего с твоим Альфредом не случится, — ответила ей Микаса переворачивая страницу книги. Иногда раздражала её эта привязанность подруги к цветам. Несомненно, это было очень прекрасно, что у неё есть какое-то увеличение, но порой она относилось к ним как к настоящим людям.   — М, я, кстати, недавно видела как Жан тебя провожал домой. Он очень хороший, хороший стал парень, красавец... Почему ты смотришь на него так холодно?   — Мина, вот ты ухаживаешь за своим фикусом, вот и ухаживай дальше, а я сама решу как мне на кого смотреть и с кем быть. Тем более, я Леви уже как жена. Я люблю его и другие мужчины меня не интересуют, — уже показывая всё своё недовольство ответила ей Микаса. Столько раз ей уже говорили, что Леви давно мёртв и говорили забыть о нём, а она не теряла надежды и ждала его. Точнее будет сказать, что она знала, что Леви жив. С недавнего времени он часто ей начал писать письма в которых описывал свои будни, что нового произошло, а на фронте у них какие-то новые истории происходили каждый день. Он писал, что очень скучает по ней и ждёт встречи. Микаса отвечала ему тем же. Но с неделю назад пришло письмо, в котором Леви добавил, что бумага кончается и чтобы Микаса пока не писала. Всю неделю она не находит себе место.   — Микаса! — послушался мужской голос за окном. — Микаса! — повторилось вновь. Она встала из-за стола отложив книгу и отодвинув шторы выглянула в окно. На улице стоял Жан махая ей рукой и улыбаясь. С момента, как она попала на облаву прошло чуть больше месяца и всё это время Жан всячески ухаживал за ней: то цветок какой принесёт, то карточку на хлеб, то сам шёл стоять сутки с этом карточкой за хлебом, после чего приносил его Микасе. Йегер в свою очередь никак не реагировала на это.   — Только не он... — пробубнила девушка закатывая глаза.   — Кто там? — поинтересовалась Мина тоже выглянув в окно.   — Спустишься к нему?   — А куда я денусь?   «Интересно, не окажись меня здесь, он бы долго как идиот стоял под окнами и орал?» – думала Микаса накидывая на себя пальто. Она вышла на крыльцо резко открыв дверь тем самым заставив Жана обратить на себя внимание.   — Ох, Микаса, — он подбежал к двери и протянул ей букет цветов, — это тебе. Надеюсь, тебе нравится бархатцы, — Микаса не спешила принимать подарок Жана и лишь с презрением смотрела на него стараясь всем своим видом показать ему, что явно не очень рада его визиту.   — Как ты узнал, что я тут? — коротко спросила она.   — Твоя матушка сказала, — продолжая улыбаться ответил ей Жан. — Может хочешь пройтись?   Микаса тогда сама не поняла, что ей двигало, но согласилась на предложение Жана.   Солнце светило ярко, но не смотря на это было холодно. Февраль. Снега было выше колен. Микаса ступала по дороге в сапожках которые три года назад подарил ей Леви. Это был дорогой подарок и первое время Микаса постоянно ругала Леви за это, но подарок приняла и вот третий год ходит в них. Обуви у девушки не было с рождения. Леви это знал и поэтому решил помочь ей.   Они шли. Жан говорил о своём, а Микаса не слышала его, так как была погружена в свои мысли. Она думала, как там Леви. Они живут в то время, когда жизнь человека ничего не стоит. Каждый день может стать дня них последним. *** Марийская Дуга 26.03   — Товарищ капитан, так дайте бронебойные, — откликнул Эрвина Леви.  Эрвин смотрел на него лишь пару секунд после чего выдал бронебойные патроны. Он зарядил автомат, встал на ноги и уже собирался прицелился, так где-то сверху послушался шум. Он поднял голову и увидел над собой пролетающие вражеские самолёты. Все по команде легли и прижались с стенкам траншей. Послышался противный свист, а за тем взрывы гранат, которые скидывали с самолёт. Некоторые долетелали до земли и взрывались, а некоторые, не долетев взрывались в воздухе. Всё происходило быстро. Не успела взорваться одна граната, как катали ещё и ещё из-за чего они взрывались по очереди без интервалов. Какие-то взрывались рядом с траншеями из-за чего солдат засыпало сухой землёй. Взрывы отдавались этом и поднимали плыть, из-за которой ничего не было видно. Бросив автомат который засыпало землёй, Леви пополз по траншее — нужно было подойти ближе. Он быстро полз и уже его не пугала отвратительная картина окровавленного живота раненого солдата. Первый раз когда он увидел ужасное месиво из органов, не на шутку испугался, однако сейчас подобное стало для него нормой и его никак не смущает зрелище разорванного живота товарища с выпавшими наружу органами.   Он полз на гору и видел, как падают на землю убитые вражеской пулей солдаты. Враги наступали и были уже совсем близко. Леви спустился обратно в траншею и ему повезло найти автомат засыпанный землёй. Он вытащил его из-под тела мертвого солдата, которого разорвало на части. Встав на колени он оглянулся. Вновь послышался взрыв и солдата который стоял впереди Леви разорвало на части.   Впереди шёл танк. Леви прицелился и собравшись с мыслями выстрелил. Смотровое стекло треснуло. Повторный выстрел, стекло треснуло и его осколки попали механику в лицо. Танк загорелся и остановился. Из него вылез весь в огне механик. Он спустился с танка и катался по земле громко крича и корчась от боли. Только Леви обрадовался, как рядом с ним взорвалась граната. Он упал закрыв уши руками. Наступила гробовая тишина. Его затрясло. Он видел, как над головами ещё живых солдат пролетали пули, в небе летели военные самолёты сбрасывая граниты. Он видел как его товарищи падали замертво. Видел, как разливался рубиновый дождь свежей крови из ещё живого солдата, после чего он падал. Он ослаб. Хотел встать, взять автомат и продолжить стрелять, но тело его не слушалось. Сил не было. Всё как будто в тумане. Он закрыл глаза находясь всё в той же тишине. «Может это время сейчас такое, счастливое, и для меня и для Микасы. Скорее бы война кончилась... я всё сделаю, чтобы Микаса была счастлива. Я буду любить её до самой смерти. У нас будет дом, наш дом. Хочется каждое утро видеть её образ, каждый вечер засыпать рядом с ней...» Из записей дневника на имя Леви Аккерман

***

Письма от Леви Аккермана для Микасы Йегер 08/08/41 года   «На меня  сегодня  напала тоска – давно неиспытанное состояние. Сейчас уже темнеет и я решил написать тебе письмо. Как всякая попытка с кем-нибудь поболтать письма помогают в таких странных случаях, когда на человека нападает тоска. Я жив, я не валяюсь где-нибудь в болоте. И в то же время – тяжкие воспоминания, совсем свежее, навсегда незабываемое ощущение человека, около которого совсем близко проходит смерть. С особенной горечью думалось о том, что никогда не увижу тебя. Кончаю. В общем, очень хорошо мне живется. Впрочем – все для фронта! Целую. Письмо пока не пиши.» 14/09/41 года   «Моя дорогая Микаса! Сегодня получил твое письмо. Ну, зачем давать волю плохим настроениям? Все твое потомство живо и здорово, а наша разлука – временна. Недалеко уж то время, когда мы свидимся. Кончится война, рубцы от ран к тому времени станут незаметными и нечем будет даже хвастаться. Помнишь последнюю главу из «Война и мир»? К Ростову приезжает Пьер с Наташей; прошли грозные годы, люди опять мирно зажили, растят ребят, и только в памяти остались мертвые. Читаю стихи. Прошу твоей памяти им. Никогда не теряй надежды в любви. Сократи темы сейчас. Мои товарищи шлют тебе ответный привет и пожелания, чтобы мы увиделись скорее.» 26/02/43 года «Привет, дорогая. Итак ещё одна страница моей жизни перевернулась. Я, как и в прошлом году удаляюсь из Марийской Дуги и неведомо когда вернусь. Пиши чаще. Беседуя в письмах, мы чаще вспоминаем друг друга. И твой любимый мною; такой родной и знакомый, образ навевает мне что-то светлое, и даёт надежду на будущее. Бумага кончается. Не пиши. Целую крепко. Твой муж Леви»