Как друзья

Рэю шесть. Почти семь, и на завтрашний день рождения мама обещала подарить ему билет в музей древнего оружия. Рэю радостно и немного стыдно: билет стоит дорого. Он знает, что маме приходится много работать, а платят ей, хоть она и пытается это скрыть, совсем мало… В Мидхейзе неплохо; намного лучше, чем в их родном городе. И мама снова начала улыбаться – Рэй так любит её улыбку… Ему кажется, что теперь всё обязательно будет хорошо. Его бывшие родители точно не смогут достать их здесь. И больница, куда мама ходит, когда у неё начинает сильно кружиться голова, здесь намного лучше, чем в их родном городе… Жалко только, что даже в лучших додзё столицы опять не нашлось никого, с кем он мог бы тренироваться в полную силу… В последней школе меча ему очень понравилось. Учитель так интересно рассказывал о старых временах, а ещё был очень добрым… Лучше бы он бил учеников палкой за ошибки, как мастер в предыдущей школе. Тогда, расстроенно думал Рэй, не было бы так стыдно, когда он случайно победил в поединке. Но он ведь совсем не хотел этого… Просто вдруг вспомнил один из снов – тот, где был демон с седыми волосами и странным, двигающемся словно по своей воле мечом в руках. Тот самый, где после нескольких пропущенных ударов он сумел всё-таки достать противника. Он хорошо запомнил это: и движение, которым он отбил летящий к его груди чужой клинок, и ощущение расступающейся под собственным мечом чужой плоти… Хорошо, наверное, что запомнил. Иначе не успел бы остановить руку, когда приснившийся приём неожиданно удался. Но всё равно – очень, очень стыдно. Он ведь на самом деле совсем не умеет управляться мечом… Это – просто случайность, неожиданно проснувшаяся память кого-то другого, кого-то, кем он был когда-то давно. Но какая разница, если мальчишки, с которыми он успел подружиться в додзё, теперь боятся его? И не берут больше в свои игры – а ведь так весело было махать вместе мечами, воображая себя знаменитыми демонами Великой Войны… Иногда он с грустью думает, есть ли в мире ещё хоть один демон, который в шесть лет чувствует себя так же одиноко?.. *** И снова – оплавленный камень нависающего над долиной нагорья. Хрустящая под ногами горелая крошка: не понять, то ли угли сгоревших деревьев, то ли останки павших людей и демонов, что сражались здесь совсем недавно… Канон шёл навстречу противнику, опустив меч в нижнюю стойку и настороженно разглядывая знакомую фигуру. Он был уверен, что убил его в прошлом поединке. Ошибки быть не могло: он точно помнил, что его меч пронзил сердце противника. Ровно за миг до того, как с неба рухнул чёрный огонь, заставляя бросить все силы на защиту и на последнем издыхании, с единственной уцелевшей основой, отступить под защиту стен Гейрадита. Впрочем… Если уж он сам способен возродиться после смертельной раны, то почему нельзя допустить, что на это же способен и демон? У противника, видел Канон, лишь одна основа. Но демоны, в отличие от людей, владеют тайной воскрешения павших воинов. Так чему удивляться? Он шёл вперёд, не сбавляя шага. Не тратя времени на сомнения и сожаления. Седые волосы могли сбить с толку в первый раз. Как бы ни жестока была война, ему, простому мальчишке из большой сельской семьи, непросто было поднять оружие на старика. Больше таких ошибок он не совершит. Демон может выглядеть прекрасной юной девой или дряхлым старцем, но это не делает его ни более слабым, ни более миролюбивым. Враг остановился первым. Окинул героя тяжёлым, бесстрастным взглядом сощуренных глаз. Медленно опустил руку – и в ладони сам по себе, словно повинуясь мысленному приказу, появился уже знакомый узкий клинок. - Моё имя Шин Реглия, - глухо произнёс демон, не отводя взгляда. – Права рука тирана-владыки Тьмы, господина Аноса Волдигода. Ты неплох в бою, герой Канон. Сумел сразить меня* – прежде это удавалось лишь моему повелителю. Больше я не позволю тебе этого. Сегодня я уничтожу не только твоё тело, но и твои основы, все до одной. Он помолчал, и закончил равнодушно: - Ты можешь отступить, если желаешь. Я не буду тебя преследовать. Канон ощутил слабое удивление. Надо же, он, оказывается, с самим генералом короля демонов справился… Не слишком-то честно это было, если говорить откровенно: легко побеждать, когда тебе достаточно убить противника лишь раз, а ему тебя – целых семь… Но это война. Как бы не хотелось ему скрестить клинки в честном поединке, померяться силами с достойным противником, не помня каждый миг о тех, кто погибнет, если он не устоит – как бы сильно он не желал этого, а этому не бывать. Слишком неравны силы людей и демонов. Слишком многое поставлено на карту… Он невесело усмехнулся. - В нашу прошлую встречу я тебя убил, а не ты – меня. Так кому из нас стоит отступать? Впрочем, и это лишь часть правды. Прошлого боя не пережили они оба. Только он спасся благодаря пожертвованным другими людьми частицам основ, а Шин, должно быть, был возрождён тем, кто послал в него Джио Грейс. …Демон, судя по всему, об этом подумал тоже. А может, просто не пожелал спорить. Не произнося больше ни слова, он двинулся вперёд, поднимая перед собой меч. Канон молча вскинул Эвансману. И, не дожидаясь, когда противник приблизится, сам бросился навстречу. За спиной – Гейрадит и обескровленное войско людей, которому нужен ещё хотя бы день, чтобы оправиться от недавнего поражения. Что бы не думал на этот счёт «правая рука владыки тьмы», а дальше этого каменного лба он сегодня не пройдёт. Пока он, Канон, жив. …Когда размытый в полупрозрачную ленту чужой клинок прорвался сквозь заслон, что плёл танец Эвансманы, он не успел даже вскрикнуть. Ослепляющая боль разорвала сознание, превратила мышцы в жидкий кисель. Едва не выронив меч, он повалился на колени, судорожно хватая ртом воздух. Минус один… Демон не солгал – его меч действительно способен пронзать не только тело, но и основу. Канон медленно, с трудом выпрямился, поднимаясь на одно колено. Встал, пошатнувшись и с трудом заставляя всё ещё дрожащую от выматывающей слабости ладонь удерживать рукоять меча. Шин Реглия не спешил наносить новый удар – хотя сейчас, когда он едва держится на ногах, легко мог бы уничтожить ещё одну-две его основы. Даже сейчас, в бою с превосходящим его врагом – по выносливости, не по мастерству, увы – Шин Реглия не желал преступать законов чести. И Канон невольно поймал себя на мысли, что восхищается спокойным достоинством этого демона. Как жаль, что они – враги, и им никогда не доведётся скрестить клинки в дружеском соревновании, без нужды отнимать чужую жизнь... - Ты недостаточно быстр, - глухо произнёс демон, когда Канон вновь поднял меч, приглашая противника к нападению. – Не рассчитывай на запасные жизни, они тебе не помогут. - Быть может, - устало согласился Канон, невесело усмехаясь. – Но зато у меня… Он вдруг сорвался с места, метя в открытое горло демона, а за миг до того, как клинки со звоном столкнулись, высекая искры, развернул меч, пытаясь достать оголившийся ради удара бок. - …будет лишний шанс исправить ошибки! Меч демона стремительно развернулся, отражая его удар и отбрасывая его назад. - Что ж, попробуй. Эвансмана и призрачный меч демонического генерала вновь встретились, зазвенели, выплетая сложнейшую вязь атак и защит. Удар, ещё удар, и ещё… - Но сомневаюсь, - даже не запыхавшись, процедил демон, - Что ты сумеешь. Страшный удар обрушился на священный меч, пригибая его к земле. И в тот же миг, словно для демонического клинка не существовало ни времени, ни инерции, размытая стальная лента пронзила живот Канона. - Кха-а-а… Он с хрипом обвис на вновь обретшим плотность мече, на миг потеряв способность и видеть, и слышать, и двигаться. - Вряд ли оставшихся основ тебе хватит, чтобы успеть чему-то научиться, - подытожил демон. Равнодушный, спокойный тон, в котором не было ни злорадства, ни даже простого удовлетворения удачным ударом. Канон услышал его, как сквозь густой, гасящий все звуки туман. Рвущая сознание агония почти погасила сознание. Почти. Не полностью. За сотни сражений он научился справляться с болью, какой бы сильной она не была. Даже с болью от разрушения основы. Чудовищным, почти интуитивным движением он рванулся назад, увеличивая дистанцию между собой и врагом. Остановился, задыхаясь и с трудом удерживаясь на ногах. Боль оглушала, лишала воли. Хотелось просто упасть и лежать, не чувствовать больше ничего, не продолжать эту пытку… Шин, помедлив, словно из вежливости, несколько мгновений, сделал выпад – и Канон почти машинально вскинул собственный меч, отражая атаку. И – ударил сам, спеша воспользоваться кратким мигом, пока противник ещё не ждёт от него серьёзного сопротивления. - Кха-а-ах-х! Он успел заметить движение. Но остановить летящую в грудь сталь дрожащие от слабости и боли руки уже не успели. Канон до крови прокусил губу, сдерживая крик, и вновь закашлялся, задыхаясь от заливающей горло крови. Сознание начало зыбко колебаться. Из тела, казалось, разом вынули все кости. Он почти обморочно завалился вперёд, против воли насаживаясь ещё глубже на прошедший насквозь клинок. И, почти теряя сознание, вдруг осознал, что его неловкое движение помешало противнику отойти на безопасное расстояние. Он яростно рванулся, выныривая из подступающего беспамятства, и ещё сильнее навалился грудью на вонзившийся по самую рукоять меч. Не обращая уже внимания на боль, не думая о том, что будет делать дальше. И бездумно, почти вслепую, ударил Эвансманой. Наотмашь, целя в правое плечо противника, скованное сейчас застрявшим в его теле мечом. И даже не ощутил радости, когда почувствовал, как клинок с хрустом входит в чужую плоть. Услышал только короткий сдавленный вздох демона – и с хрипом осел на колени, когда дёрнувшийся враг, вместо того, чтобы высвободить меч, рванул его влево, разрубая и едва успевшее восстановиться, благодаря исцеляющей магии, сердце, и ещё одну основу. Нестерпимая агония скрутила его в узел, окончательно гася зрение. И… *** - Рэй! Рэй, милый, проснись! Посмотри на меня, ну же, сыночек, это сон, просто сон! Он судорожно вздыхает, вырываясь из оков боли. Захлёбывается прохладным, свежим воздухом. Бездумно мечется, не осознавая ещё, где находится, и в панике пытаясь вырваться из обнимающих его рук. - Рэй! Рэй, милый, это я, ну же, посмотри на маму! Он замирает. Память возвращается. …Память утекает, неохотно отползает в потаённые закутки разума. Тот, второй – привыкший убивать и умирать, смертельно уставший от войны, жестокий против своей воли – послушно отступает в тень, отпуская на свободу его-настоящего. Семилетнего Рэя Грандори, беззаветно любящего мечи и сказки об Эпохе Мифов. - Ма-а-ама… - без голоса всхлипывает он, безвольно расслабляясь в её руках. Облегчённо утыкается ей в грудь, словно пытаясь спрятаться в знакомых надёжных объятиях от боли и ужаса недавнего сна. И, не в силах больше сдерживать текущие из глаз слёзы, заходится беззвучным плачем. Реветь в голос он отучился давно. Ещё в прежней своей, до мамы, жизни. Теперь – лишь молча сотрясается в немых рыданиях, вздрагивая всем телом и чувствуя, как медленно расслабляются напряжённые до боли мышцы. Мама ласково гладит его по волосам, тихо шепчет что-то почти бессвязное, утешительное. Позволяет выплакаться, сколько он захочет, без слов обещая защиту и заботу. Укачивает, как младенца – а у него нет ни сил, ни желания сопротивляться. И вспоминать, что ему уже целых семь лет, совсем не хочется. Тень из прошлого по имени «герой Канон» молча стоит за плечом, с сочувствием глядя на плачущего мальчишку. Ждёт. Рэю страшно, как не бывало уже давно. Целых два года, с тех пор, как мама нашла его на улице… Он знает, что завтра, или через месяц, или через год он снова шагнёт вперёд по выжженной войной земле, и в руках его будет знакомый сияющий меч. Ему всего семь лет. Он ещё не умеет признаться себе, что ждёт этих снов так же сильно, как и боится их.