В капле дождя

Дождь оросил горячую землю. Песок стал неподъёмным, и унялась песчаная буря. Наруто открыл глаза, боясь подняться с кушетки в этой оглушающей тишине, нарушаемой только тихим перезвоном капель. В окно тяжёлым боем пробился сквозь тучи лунный свет, желая осветить для Наруто незваного гостя. Старик сидел на кровати Саске, в то время как сам Учиха исчез в неизвестном направлении. Джинчурики в испуге подскочил, оглядываясь в поисках своего товарища, но Бунпуку успокоил его: — Это сон, Наруто, выходец клана Учиха спит спокойно на своём месте. — Старик, что случилось? Почему ты спустился с горы и как попал ко мне в сон? Или мы в твоём сне? Старец довольно улыбнулся. Вначале он подумал, что Наруто совсем не разбирается в природе своего существования, но, по крайней мере, он задавал правильные вопросы. — Совершенно верно, мальчик. Мы именно в моём сне, ведь затащить в свой сон другого джинчурики значительно легче, чем пробиться в его сон самому. Я не буду тебя долго держать, не дольше этой ночи, а потому внимательно выслушай. Узумаки понимал, что времени у них очень мало. Когда Курама держал его в сновидениях в тот раз, какие-то десять или пятнадцать минут обратились в долгие пять дней беспробудного сна. Если он будет спать слишком долго, то Суна поймёт, что он тоже является джинчурики. Кроме этого он ещё заставит волноваться Саске, одна только мысль об этом сбивала с толку и заставляла нервничать вдвойне. Бунпуку начал свой торопливый короткий рассказ, и по мере прояснения его подробностей история всё крепче оплеталась паутиной вопросов: — Ты молодой и неопытный, Наруто, а потому тебя мало посвящали в мелочи жизни других джинчурики. Шукаку, однохвостый, очень неспокойный дух. Я был уже глубоким стариком, когда разбушевавшегося монстра Шукаку заключили в моём теле. И после этого я прожил ещё очень долго и всё это время однохвостый давил на меня морально, отдыхал я от него только когда происходили аномалии. Я ни в коем случае не жалуюсь тебе, Наруто, ведь несмотря на всё произошедшее, я уважаю своего могущественного духа. Я просто уже слишком стар и спустился с горы на свою родину, чтобы спокойно умереть. Но перед этим мне приснился сон, что ты придёшь сюда, и я решил дождаться твоего прибытия, чтобы попрощаться. Когда жизнь покинет меня, Шукаку проснётся и вырвется на волю, поэтому я выйду за пределы деревни, чтобы не причинить никому вреда. Встретимся там, Наруто. Наруто не заметил, как старик оказался рядом и совсем нестарческой силой опрокинул его ладонью обратно в кровать, и через секунду Наруто проснулся. За окном струился мягкий розовый свет восходящего солнца; после знойной жары, можно сказать, было практически холодно. Наруто завернулся в свой белый платок и подскочил к кровати Учиха. Саске, спящий очень чутко как и любой ниндзя, тут же открыл глаза, не дожидаясь, пока Узумаки тронет его за плечо. По расредоточенному, находящегося уже на грани испуга, взгляду Учиха понял — что-то случилось или произойдёт в ближайшее время. — Бунпуку умрёт. Шукаку выйдет на волю. Я не знаю, что будет, Саске, — задыхаясь не от бега, а от нахлынувших эмоций, вещал Наруто. — Тебе это приснилось? — спросил Саске, следуя по пятам джинчурики. Уже виднелась расщелина, через которую они пришли. Наруто вглядывался туда, пытаясь рассмотреть знакомый силуэт, но местность была пуста и ничего будто не предвещало беды. Двое парней на сумасшедшей скорости под внимательные взгляды анбу Песка выскочили за пределы песчаной деревни и стали оглядываться. Пейзаж орошаемой мелким дождём пустыни был глух и одинок. Наруто зря высматривал своего старого наставника. Льняная рубаха на нет промокла, но Узумаки всё равно боялся двинуться и упустить последнее прощание старика Бунпуку. Но как бы он не вглядывался ни вдаль голого пустыря, ни себе обратно за спину, знакомого силуэта так и не увидел. — Скорее всего мы снова неправильно поняли твой сон. — У Саске оставалось каких-то несколько секунд, чтобы придумать, почему они сбежали со своих кроватей рано утром сломя голову и теперь стояли тут, напряжённо высматривая кого-то. Чужеродные шиноби уже приближались и среди них Канкуро, уже оповещённый, который затребует объяснений странного поведения. Наруто злился и переживал, всё ещё надеясь увидеть старого наставника. Старик должен был ответить на все его вопросы, должен был открыть ему всю правду об их существовании. Но он только закинул наживку в воду и не потянул за удочку. Канкуро уже приблизился к ним, напряжённый и до сих пор немного сонный. — Что происходит? Вместе с его вопросом раздался взрыв. На секунду капли дождя застыли в воздухе, что Наруто смог увидеть в одной из них своё взъерошенное отражение. Невиданной силой весь небольшой отряд смешанных шиноби откинуло на несколько метров и прижало к земле. Затем дождик замелькал вновь, словно в испуге от происходящего, и все услышали злодейский смех, эхом проносящийся по пустыне. Наруто поднялся с земли, у него сильно кружилась голова и звенело в ушах. Первым делом он посмотрел на Саске. Похоже, что от взрывной волны он потерял сознание, потому что лежал с закрытыми глазами и не двигался. Узумаки двинулся в его сторону. Лис во сне задрожал и зарычал злобно, отчего у Наруто все внутренности перевернулись, но не проснулся. — Курама, ты мне нужен, — не контролируя себя, вслух в отчаянии закричал джинчурики, взывая к девятихвостому. Но Лис слишком давно не спал, и сон его был крепок, что он и сам хотел проснуться, да не мог совладать со стихией, баюкающей его своей сонной мелодией. В самом городе поднятый взрывом дым из-за дождя стал быстро оседать. Наруто, Канкуро и ещё несколько пришедших в себя шиноби, в том числе и Саске, увидели, как медленно поднимается вверх невероятно огромных размеров гора песка округлой формы. Полукруг пошёл глубокими трещинами, лишний песок и мелкий щебень осыпались, и остался стоять в центре песчаного городка огромный однохвостый монстр Шукаку. Зрачки в чёрных провалах глаз безумно моргали, обыскивая всё вокруг, выдавая, как быстро работало сознание, приходя в себя после продолжительной вынужденной спячки. Острые челюсти ходили желваками, а вместе с ними зашевелился и хвост, снося одним могучим ударом несколько домов сразу. — Он умер прямо в госпитале, Саске, не успев выйти наружу, — проговорил Наруто, не в силах отвести взгляда от могущественного духа. Будто услышав его слова или почувствовав присутствие энергии спящего Курамы, Шукаку обвёл полусонным взглядом округу и приметил небольшой отряд за скалами. Все заметили, как заблестели бешеным светом его глаза, и земля задрожала в тот момент, когда монстр проделал свои первые шаги. Он переваливался медленно, качаясь из стороны в сторону, орошая всё вокруг себя сыпучим песком, съезжающим при движении со всех частей огромной тушки. Хвост в нервных порывах разрезал воздух, словно огромный меч или кинжал, каждым своим взмахом нанося сокрушительные удары по близстоящим строениям. В полнейшем ужасе от происходящего проснувшиеся от грохота люди убегали прочь, спасая свои жизни. — Курама, а ты спишь, да? — хриплым и до странного ощущения противным голосом говорил Шукаку, обращаясь прямо к Наруто. У всех шиноби помимо воли скривились лица до кислых выражений и даже Саске нахмурился, ведь в ушах стоял звук скрежета по стеклу. Узумаки частично понял, что этот дух влёгкую мог давить на своего носителя уже одним своим голосом, и терпеть такое несколько лет — полноценный подвиг. — Ты тоже джинчурики? — догадался Канкуро, однако у Наруто и у всех присутствующих не было времени разбираться в вопросах нераскрытой правды насчёт его происхождения. — Курама, выходи, поиграем, — Шукаку то ли веселился, то ли угрожал. В любом случае, после своих слов он неожиданно шустро для своих масштабов обернулся боком и послал хвостом в их сторону смертоносную и оглушительную, подобно урагану, волну песка. Ниндзя и джинчурики отскочили по разные стороны, а в середине образовалась неглубокая расщелина. Канкуро остался на другой стороне, подле Саске, буравя Наруто нечитаемым взглядом. — Кажется, он хочет убить меня, Саске, чтобы высвободить и Кураму тоже, — крикнул Наруто. — Уже догадались, — в ответ выкрикнул Канкуро, Саске молчал, бегло соображая. Внутри боролись два чувства ответственности: одна его миссия была помочь Суне при любых обстоятельствах, другая — спасти Наруто несмотря ни на что. Весь профессионализм канул в лету, когда в Наруто полетели песчаные снаряды. Сначала носитель девятихвостого виртуозно уклонялся, но их было неисчислимое количество, что просто невозможно уворачиваться бесконечно. Песок стало орошать багровыми пятнами, в итоге Наруто упал, всё ещё пытаясь закрываться руками, и сила заживления не справлялась по скорости с новым приливом очередных орудий. Саске перескочил расщелину и оказался рядом, отбивая кунаем летящий в него песок. — Уходи, Учиха, — с шипением зарычал Узумаки. Все раны стало быстро затягивать, и это приносило ужасную режущую на части боль и жжение. Узумаки чувствовал, как силы уходят словно песок сквозь пальцы. Мушки прыгали перед глазами, а вокруг царил полнейший хаус. В пелене усиливающегося дождя он видел, как Саске со скоростью, на которой мог двигаться только самый элитный ниндзя, отражал все удары, предназначающиеся для Наруто. Он замечал каждую деталь, был быстр, словно вихрь, заключённой в его руках силой отбивал закоченелые камни, развевая вокруг себя клубы пыли, и то исчезал в них, то появлялся вновь. Наруто приметил бледное настырное лицо, временами раздражающее его своей вредной стороной, но сейчас поражающее своим желанием победить и спасти жизнь товарищу. У него захватило дух от того, что простой человек сражался за него, не страшась ни ранений, ни смерти против опасного монстра, готового одним тычком своей мощной лапы раздавить врага. Впервые Наруто оказался в подобной безвыходной ситуации: находясь под тёплым боком лягушек-наставников совсем и не знал, какого это, когда страх смерти окутывает тебя своими ледяными кольцами и сжимает в тиски настолько сильно, что весь воздух выбивает из лёгких. Но Саске не давал этому страху пробиться дальше, рядом с ним хотелось встать бок о бок и сражаться против всего мира, пока не победишь все тревоги или не проиграешь, но так, что отдашь все силы на победу и не пожалеешь об этом. Наруто вспомнил и своего неугомонного внутреннего духа — биджу. Курама, который всегда придуривался и подтрунивал над ним, никогда не вёл серьёзных разговоров о своём высвобождении или о своей могущественной силе или о своём превосходстве над всем животным миром. Обо всём остальном у него не было времени думать. Узумаки выпрямил спину и, приложив все свои восстанавливающиеся постепенно силы, оказался рядом с Учиха. Только грация сверхчеловека и стойкость души позволили Наруто не поморщиться, когда он пафосно прямо в воздухе сомкнул кулак вокруг одного из снарядов и разбил его в щепки. Саске при всей своей сдержанности во время боя не удержал в себе удивлённо шокированного взгляда. — Что за выходки, Узумаки? — рявкнул Саске, и Наруто почувствовал, что переборщил. Благополучно вернувшись в своё любимое шуточное состояние, он виновато приподнял уголки губ в улыбке и вместе с Саске продолжил борьбу. Сколько ещё внутренних самокопаний, подобных смертоносных и опасных миссий ему необходимо было пройти, чтобы ему, Наруто Узумаки, абсолютному джинчурики, приравняться к обычному человеку с необычайными способностями — Учиха Саске? В этот момент к битве, наконец, подключились и другие ниндзя. Они ждали, пока Канкуро отдаст им приказ, а последний наблюдал за ситуацией и обдумывал, как ему в лучшей степени поступить, и, видимо, решил защищать второго джинчурики. Наруто, благодаря по большей части объяснениям Саске, понял, в чём была задумка Песка. И другие отряды анбу и обычных шиноби, внезапно начавшие одновременную слаженную атаку на биджу в пределах деревни, подтвердили самозаключения Узумаки. Песок ждал самовысвобождения духа, чтобы захватить его в свою власть и использовать для порабощения, а может запугивания других деревень. Они могут думать, что в их силах победить великого Шукаку, по количеству хвостов считающегося самым слабым среди других духов, но по сравнению с людскими силами — настоящее оружие массового поражения. Они могут думать, что своенравный дух может поддаться им или, может, что с ним стоит договориться, но великий Шукаку, доводивший, как оказалось, своим невыносимым характером несчастного старца Бунпуку до самой его последней ночи, не пойдёт на уговоры. А великий он, потому что Наруто даже в мыслях не мог обращаться к духу по другому, и это величие, обращенное против них, сейчас видели наяву. Джинчурики перевёл дыхание, когда снаряды в их с Саске сторону прекратились, и Шукаку отвернул своё внимание на нападавших на него со всех сторон солдат Песка. Пока несколько особенных ниндзя готовили, судя по длительному складыванию знаков и беспрерывному бормотанию, какую-то мощную технику для захвата, остальные отвлекали внимание Шукаку беспрерывными атаками. Некоторые техники Наруто уже видел, такие как использование стихий: мужчины и женщины создавали знаками огонь, воду, поднимали песчаные стены и сбивали с ног, образуя песчаные заносы. Шукаку несколько раз утопал ногами, чуть накренясь, но вставал снова, ибо песок и его стихия тоже, и самого настоящего короля этого песчаного царства в его королевстве победить не сможет никто. Он так и кричал об этом: — Вы, маленькие хилые козявки, думаете, что сможете меня победить?! — Люди начинали жмуриться от исходившей мощности звуковой волны его голоса. В какую сторону он говорил, поднимался ветер, сбивающий нашейные платки и накидки с нападавших. Наруто лишний раз боялся покрыться потом от страха, потому что всё ещё свежели в памяти воспоминания от столкновения с волчицей: будто Шукаку мог прочувствовать его опасения сквозь исходящий от него запах. Великий дух природы был в разы сильнее дюжины стай волкодавов, и внутренние чувства, должно быть, у него развиты не меньше. — Я вас всех убью, уничтожу, разорву! Вы, убогие людишки, как посмели вы заточить достопочтенного меня в вашем слабом людском отродье. Унизительно! Я отомщу, вы все сдохните, сдохните, сдохните страшной смертью! Я разнесу ваши деревни, я захороню в песке ваши дома и лишу жизни на ваших глазах ваших детей. Наруто передёрнуло от страшной речи, как и Саске с Канкуро, которые встали по обе стороны от него. Ненависть духа охватила все сердца, оседая вокруг тяжёлым пеплом, как после кострища, и не давая спокойно и шагу двинуться, не говоря уже о том, чтобы не дышать через раз. Наруто не мог не думать о том, какой гнусный человек — Гаара — что подверг своих людей бесчинствам Шукаку. Но сам он ни разу в жизни не догадывался и даже не предполагал, что великие духи могли быть такими озлобленными и устрашающими. Курама совершенно иной — в мыслях Наруто он всегда словно ушлый лисёнок раздражающе елозил, отпуская едкие замечания, порой разбавленные шутками; конечно, выказывал авторитет и мудрыми словами, и советами, но ничто никогда не указывало на то, что при высвобождении он превратится в неуправляемое чудовище, желающее отомстить всему человечеству. Для Наруто стало открытием, что именно люди — те существа, которые изначально заключили духов природы в своих телах, и данная информация не вязалась у джинчурики с тем, что он привык думать. Он не один раз уже убедился в том, что люди вовсе не слабые, как о них сложилось мнение на горе Мьёбоку, а на самом деле очень изобретательные, многие имеют свои уникальные особенности и техники, но привычка считать их нижестоящими на природной лестнице осталась. Сейчас Наруто воочию видел, как человечество переступало ступень собственной природной принадлежности и обгоняло на лестнице жизни великих духов. Ниндзя, собирающие технику захвата, сделали завершающие знаки, и в небе стала образовываться магическая клетка. Нити силы переплетались друг с другом, сияя холодным синим светом, отблески которого ослепили чёрные провалы глаз Шукаку. — Ах, вы, убогие… Я убью… Убью вас! Вы слышите? Вы не сможете заточить меня снова. Пусть Девятихвостый сидит в клетке как послушный ручной хомячок и машет своими девятью хвостами в удовольствии, когда его гладят по холке, а достопочтенный я не сдастся никогда! Вы все будете лежать в моей песочной могиле, погребенные заживо или раскрошенные в клочья, — с этими словами Шукаку принялся разносить всё вокруг с удвоенной силой, барахтаясь в конвульсиях и отмахиваясь от простых техник, как от комариных укусов. Клетка из чистой энергии стала медленно опускаться на него сверху, чтобы застать врасплох и захватить, кусая своими жгучими стенками словно ударами тока. Человеческая энергия, высвобожденная наружу и собранная в опасную композицию, колола своими острыми шипами, словно шаровые молнии вспыхивали в тех местах, где она стала соприкасаться с телом монстра, но Шукаку даже не жмурился от боли. — У него абсолютная защита из песка, — разъяснил Канкуро с глазами, наполненными полнейшим ужасом и вместе с тем переполняющим чувством восхищения. Все они ощущали что-то парализовавшее их на месте, пригвоздившее ноги к земле так, что невозможно было сдвинуться с места. Здесь и пробирающий до костей страх неизвестности — а вдруг Шукаку вырвется из оков и выполнит свои угрозы — и страх за жизнь людей, что бились против самого чистого воплощения этого мира, бесценного и неповторимого, отдавая себя во спасение мирных жителей и интересов своей деревни. В эту секунду Наруто обозлился. Кажется он начинал понимать и тактику правителей, наставляющих народ на то, что отдать жизнь за государство вполне приемлемо. Люди итак умирали из-за нестабильных погодных условий в голоде, холоде, болезнях, зато с истинной верой в сердце, что при случае готовы отдать крохи своей несчастной жизни за свою родную деревню. — Пойдём, Саске, — хмуро бросил Узумаки и, не дожидаясь ответа, сам резко начал движение. Возможно, что Учиха ему думал возразить или спросить, куда направляемся, только первым пошёл на опережение Канкуро, закрывая джинчурики дорогу. — Куда направляешься, Наруто? — проговорив это едва ли не сквозь зубы, Канкуро упрямо показал, что намерен стоять до конца, пока причины того, почему он должен сойти с пути джинчурики, его не удовлетворят. — Уйди с дороги, брат казекаге, а мы идём вправлять Гааре мозги. Наруто попытался его обойти, но Канкуро и сам в итоге не стал ему мешать. Ещё одним предлогом сдвинуться с места послужил Саске, что встал за спиной Наруто тенью, словно всю жизнь там стоял. Канкуро почувствовал исходящую от парня неуловимую угрозу на уровне высочайших шиноби — когда только одним взглядом соперник тебя предупредил, что или же ты исполнишь его требования или будешь убит на месте. Холодок пробежался по коже, когда ветер вместе с дождём донёс до брата казекаге именно эту тёмную ауру убийцы, готового биться за свои интересы, за человека, за спиной которого он встал. И именно поэтому Канкуро дёрнул нервно ногой и отшатнулся в сторону. Саске же чувствовал, что в этот момент он должен довериться Наруто. Похожие ощущения одолели его и в лесу Шиномори, а тогда довериться им было правильным решением. Всё, что происходило сейчас, напрямую касалось джинчурики и их миссии на земле, а значит — Наруто знал, что ему нужно делать. Учиха не был до конца уверен, что знал всё, что необходимо, но последний каменный и холодный, словно лёд, взгляд голубых глаз, в которых отражались тени электрических молний от клетки Шукаку, лишний раз его убедил.

***

Шукаку под аккомпанемент самому себе в виде устрашающих взвизгов и криков о том, что он уничтожит всё живое на этом свете, пытался вырваться из магических оков. Пока его силы или же собранности на это не хватало, но клетка не захлопнулась до конца, и полного своего потенциала великий дух тоже ещё не показывал. Узумаки чувствовал, что времени у них оставалось мало, — ещё немного, и песчаный дух вырвется на свободу и обязательно воплотит свои угрозы в жизнь. Когда вдвоём с Учиха они вновь вбежали в город, приблизившись таким образом к громадине Шукаку, то у обоих захватило дух повторно. Вблизи монстр наводил ещё больший ужас, казалось, что одним резким ударом неподъёмной лапы он раздавит тебя в лепёшку в любую секунду. Нити силы опасно обрывались одна за другой, хлестая искрами в разные стороны, что романтичными огоньками опадали на землю и их мягкое свечение нежно обрывалось. Наруто в любой другой момент мог найти в этом нечто прекрасное и любоваться вечером в приятной компании, но сейчас только дрожь пробегала по позвоночнику при мысли, что Шукаку в любую секунду разорвёт их все, и прекрасные огни разлетятся по городу словно освещая яркостью последний день его существования. И Наруто не мог этого допустить. Сквозь развалины бывших жилищ до сих пор выползали люди, которые по счастливой случайности смогли выжить, но и они еле передвигали конечности. — Саске, ты можешь им помочь? — спросил Наруто, кивая на группу людей, собравшихся вместе вокруг раненых окровавленных членов своих семей. Они пытались сделать из обломков носилки, чтобы отнести выживших в безопасное место, но пока не знали, что такового может и не быть, если у их правителя не получится разобраться с нависшей над ними бедой. Госпиталь был разрушен и от него почти ничего не осталось. Одна женщина надрывно плакала, потому что её муж был одним из врачей, проводящим там ночную смену. Сердце успело расколоться на части, пока Наруто пробегал мимо, глядя на неё. Он не мог столь глубоко представить, какого это потерять любимого человека, и посмотрел на Саске в ожидании ответа. Учиха только отвёл взгляд от несчастной и не понял взгляда Наруто, обращённого к нему. В нём была и безграничная усталость и страх не спасти этих несчастных людей и горечь непонимая: почему они, люди, настолько расчётливы и бессердечны к другим в такое тяжёлое время. Там была и попытка пожалеть несчастную вдову, но до конца Наруто не мог понять её чувств. А может и мог — ведь это похоже на его способность к самоизлечению: всё разрывается внутри от бесконечной боли, снаружи ты весь целый и все органы на месте, а сам ты практически задыхаешься от невозможности излечить это, исправить внутреннюю борьбу за то, что уже не исправить, и избавиться от мыслей, что лучше б ты сам умер вместо любимого человека. Узумаки остановился, уже в упор глядя на своего сокомандника. Тот был в противоречивых чувствах, не понимая себя до конца. Можно было подумать, что Наруто обратил к нему внимание в тот момент, потому что обдумал, будто теряет Саске, пытаясь представить, кого мог потерять на месте близкого человека. На секунду в глазах Учиха промелькнуло что-то сверхскоростное, такое же мимолётное, что мгновенно исчезло, и Наруто не смог распознать. Но время бежало, его уносило ветром как песчаные крупинки, и дополнительное обдумывание всего было непозволительной роскошью, которая могла стоить им всем жизней. Саске оправился первый, отвечая на вопрос: — Я не медик, Наруто, и не смогу излечить их раны ни телесные, ни, тем более, душевные. Всё, что мы должны сделать, как шиноби, мы уже делаем. Что ты хочешь сказать Гааре? — Я всё ему выскажу! Я заставлю его прекратить всё это и ответить за свои козни! — Наруто загорелся уже заранее, на изготовку уже шла пламенная обвинительная речь для казекаге. — Но он уже не сможет остановить духа. Он слишком силён. Кроме того, твои слова могут остаться без отклика. Гаара — умудрённый и избранный народом правитель, ты — кто? Не сделаешь ли только хуже, унизив его своими словами и ткнув в проигрышную стратегию носом? Сейчас один его приказ, и между нашими деревнями снова разгорится безумная кровопролитная война. Уж лучше шаткий мир. Наруто ошеломлённо глядел на Саске и при этом старался напоминать себе, что Учиха тоже взращён в среде «самоубийц ради деревни». — Саске, никакой войны и никакого мира уже не будет, если Шукаку тут всё разрушит! Мы должны что-то сделать вдвоём, но у нас, говоря твоими умными словами, нет ни оружия, ни человеческих единиц, чтобы противостоять хотя бы силой и количеством. У Гаары всё это есть, и мы заставим его использовать это в правильных целях. — Неужели ты хочешь, чтобы гибли невинные люди, противопоставив их Шукаку? — Саске! — Наруто было трудно сдержаться и не кричать, потому что ему казалось, что он ежесекундно терял нить, связывающую их. Вроде они начали хорошо друг друга понимать, но сейчас их интересы не сходились. Узумаки готов был опровергнуть все грубые мысли про себя и доказать, что сможет восстановить их хлипкие узы. Он продолжил уже более спокойно, возобновив движение: — Я не собираюсь подставлять людей. Я выступлю против Шукаку сам, мне нужно, чтобы шиноби песка выводили мирных жителей из города. Потом мы заставим его связаться с другими деревнями и сообщить им об опасности. Для Деревни Скрытой в Песках было большой честью принимать у себя джинчурики, так пусть же они выполнят свою миссию, сообщив всем о приближающейся беде в лице бушующего духа. — Что делать мне? — поинтересовался Саске тоном, каким обычно докладывал Цунаде о миссии. Они уже вбежали в песчаную резиденцию и принялись искать место заседания казекаге. Наруто растерянно молчал и только мотал головой во все стороны в поисках Гаары. Как-то залетевший искрой в его голову план не включал в себя Саске, как будто Наруто ментально пытался отгородить его от опасности. И потому Саске решил всё за него: — Я пойду с тобой. Не оборачиваясь, Наруто ясно осознал, что ответа на это никакого не требовалось. То, что было сказано, крепло с каждой секундой, с каждым шагом, и оба уверились, что так будет правильнее всего. Узумаки почувствовал, как нити, связывающие их, чуть запутались, но вновь пришли в прежнее состояние и словно бы окрепли ещё сильнее. Это уже было странно. Пора было заметить то, что происходило: и тепло в сердце оттого, что Саске решил остаться рядом, и режущее чувство страха за его небезопасность, и постоянное желание находиться рядом с ним. Дело было не в прикосновениях, а в элементарном стремлении быть рядом с человеком, до глупой потребности дышать одним воздухом. Наруто сглотнул ком, вставший в горле, и запретил себе оборачиваться на Учиха, потому что собственные глаза внезапно наполнились очевидным осознанием происходящего, и пока Наруто не мог признаться в этом даже самому себе. Вбежав в одно из помещений, Саске дёрнул Наруто за шарф, призвав остановиться. В кабинете за круглым столом вели напряжённый спор трое человек, а за их спинами хмуро глядели на происходящее каменные статуи бывших каге деревни. Наруто догадался, что это были правители, так как такие же торжественные выражения лиц видел за резиденцией хокаге, только в гораздо более масштабных размерах. Нельзя было точно сказать, какой вопрос стоял на обсуждении, потому что когда двое чужеродных шиноби вбежали в комнату, все разговоры смолкли. — Что вы себе позволяете? — весьма агрессивно взвизгнула престарелых лет женщина, по её одеяниям — старейшина деревни. — Спросите у своего каге, что он себе позволяет, — фактически зарычал Наруто, а так как старик и старуха с двух сторон инстинктивно прижались к Гааре, и ход к нему был ограничен, то Узумаки вскочил прямо на стол, преодолев расстояние одним прыжком, схватился за грудки одежд их пресвятого руководителя. — Что за хамство? — закричала старейшина и стала дёргать Наруто за штанину. Пусть она и выглядела импульсивной, несдержанной и глуповатой для своего возраста, но Наруто ясно понял, что она скрывает могучий потенциал, и просто не может его использовать без прямого приказа своего каге. Он и сам недавно придерживался подобной стратегии. А Гаара молча болтался в руках джинчурики, ничего не отрицая. — Молодой человек, объяснитесь, — со спокойной, даже немного апатичной интонацией, попросил старик-старейшина. — Господин Эбизо, великолепный актёр Наруто, всё это время скрывавший в себе одного из сильнейших духов, притворявшийся дурачком, будет сейчас просить ответа от меня. Ведь по его мнению я — главный злодей, который хочет использовать Шукаку, — наконец подал голос Гаара. Наруто бросил главнокомандующего, чуть встряхнув при этом, не сдерживая в себе чувства отвращения к нему. Словно такой человек был достоин только подобного отношения к себе. Гаара встал, окинув обоих грубым взглядом, при котором обычно у слишком впечатлительных людей перехватывало сердце от страха и наступала клиническая смерть. Наруто стойко не поддался и выдержал взгляд до конца. — Сначала выслушайте, у нас есть план, — сказал Эбизо. Чиё тоже встряла в разговор и в глазах её разгорелись искры сожаления, что старческие зрачки поплыли в лужах наполняющей их солёной влаги: — Вы не должны этого делать, Гаара, вы не виноваты в том, что старик умер здесь, а не вышел за пределы деревни, как обещался. Было что-то не так — не то, о чём злился Наруто всё это время, и эти люди не вызывали в нём на самом деле такого отвращения, как он хотел показать. Узумаки оглянулся на Саске, упирающегося в дверной косяк и одновременно контролирующего, чтобы никто не побеспокоил их. Тот приподнял брови, всё также поддерживая Наруто в любой ситуации. Узумаки спокойно выдохнул и стал рассуждать: «Если я сейчас не дам ему шанс объясниться и буду подвержен лишь своим домыслам и страхам, то я ничем не лучше всех этих людей. Они боятся нас, не зная нас, они подвержены всяким домыслам про нас, не зная нас, но и я не знаю Гаару.» — Гаара, — под раздирающий ушные раковины вой стонущего от ненависти духа Наруто в перевес происходящему стал говорить спокойнее, но не менее внушительно, чем до этого, — расскажи нам правду и мы поможем тебе. — Ты достаточно мудр, чтобы просить об этом, что ж, тогда мы можем пойти на переговоры, — произнёс казекаге и начал свой скорый рассказ, сев в кресло руководителя. — Уважаемый Бунпуку спустился к нам с горы и заявил, что хочет проститься с жизнью в своих родных местах. Он предупредил, что дух внутри него опасен, но его когда-то давно уже победили и именно в Деревне Песка, а потому он доверяет его следующему поколению нашей деревни и глубоко уверен в том, что найдётся человек, который сможет усмирить Шукаку. Он утверждал, что хочет посмотреть последнее предсказание, и заснул крепким сном на несколько дней, пообещав проснуться перед самой смертью и выйти за ворота, чтобы не подвергнуть опасности жителей. Нам некуда переправить людей: старики и дети могут не выжить в пустыне неопределенное время, потому мы доверились джинчурики однохвостого. Мы подготовили план по захвату духа, но он, как вы видите сами, трещит по швам, а Шукаку уже готов превратить наш город в руины. Теперь мы думаем над другим планом. Гаара кивнул, и теперь уже женщина-старейшина вещала дальше за него: — Мы сможем заточить Шукаку в другого человека, но нужно искать подходящего по чакре, который будет полностью синхронизировать с духом, – Чиё вздохнула, лишний раз этим подчеркнув всю сложность ситуации. – Но у нас нет времени проверять всех. — А как вы тогда осуществите ваш план? — спросил Саске. — Желающие уже проходят проверку нашими доверенными лицами. Наруто уже сам готов был лечь под нож, сделать что угодно, чтобы спасти невинных. Людей, которые теряют что-то ценное, в то время как у него не было ничего и никого, и он готов был подвергнуть себя жертве и не пожалеть об этом. — Да хотя бы я. Если б это было возможно, давайте переселите его в меня. Я уверен, Курама не будет против, — с горячностью всё-таки предложил Узумаки, не совсем уверенный, что такое вообще возможно. А в том, что о его статусе джинчурики присутствующим уже известно, он не сомневался. — Почему ты так переживаешь за сохранность нашей деревни? — Гаара вдруг резко встал, хлопнув руками по столу и оставшись стоять в таком положении. Всё тело сковывало непонятными раздирающими эмоциями, которых раньше он не чувствовал. Джинчурики вызывал в нём желание битвы, борьбы за престол и уважение своего народа, и до последнего момента Гаара не ощущал подобных чувств, получив своё место легче, чем получил собственную жизнь. Как вечно безразличные ко всему носители духов вдруг так резко изменились в лице этого индивида, в какой момент им стали важны проблемы обычных жителей, населяющих предгорья их священного дома? И почему это небезразличие настолько высоко, что выше, чем чувство долга перед своим народом у самого казекаге. И всё это даже при том, что Наруто не относился напрямую к деревне Песка, и даже кров ему предоставляла Коноха, и было понятно, если бы он защищал её интересы и её жителей. — Потому что я такой, — Наруто поднял глаза, в которых резвились наперекор друг другу мощные эмоции. Натыкаясь друг на друга, они вызывали искры, от которых голубые глаза сверкали подобно бриллиантам. — Я жил рядом с этими людьми, я ел еду, которую они готовили и спал на кроватях и тканях, которые они произвели непосильным трудом в тяжёлых условиях. Все говорят, что всё, что я могу сделать — это предупредить их о приближающейся опасности. Ну и что? Бунпуку предупредил вас, но от этого ничего не вышло, вы никак не подготовились и беда пришла к вам. Теперь как я могу смотреть на то, как прекрасные молодые женщины плачут, теряя своих любимых, своих близких? Я благодарен этим людям, я им сопереживаю и не могу просто смотреть на их горе, и если есть что-то, чем я, такой же простой и бессильный человек подобный вам, могу помочь, проверьте это. На секунду в кабинете осталось висеть только тяжёлое дыхание. Наруто вздохнул, когда Гаара опустил глаза. Внезапно накалённая обстановка резко охладела, и образовался конденсат — все присутствующие от переполнявшего их волнения покрылись испариной. Узумаки не опускал взгляда, он очень хотел обернуться на Саске, заглянуть в его чувства и хоть на секунду в них утонуть, чтобы не думать о своих, но не мог. Казалось, что если сейчас обернётся, то это будет означать неподтверждение твёрдости его слова. Но естественно, что никто не захочет отдавать полученное уже жизнями нескольких людей, не говоря уже об усилиях всё сокрыть тайной и обыкновенном везении, которого деревне Песка не хватало уже очень долгое время. Несмотря на природную обстановку, в какой-то степени улучшающей её условия, она всё равно была маленькой и слабой, зависящей от своих главенствующих соседей. Поэтому старейшины молчали на вопрос Наруто, даже если что-то и можно было сделать. В замкнутой позе Гаары, в которой он присел, всё же сквозило какое-то колебание, хоть он и пытался всеми силами закрываться. Казекаге как правитель старался подавлять свои эмоции и действовать безучастно к собственным интересам, но в силу возраста кое-что всё-таки проскальзывало. Наруто видел его сомнения, но пока не знал, насчёт чего они были. — Мне и всем плевать на то, какой ты человек — плохой или хороший, но как главенствующее лицо ты обязан принять верное решение для своей деревни, — настаивал Узумаки, ведь время подгоняло. Шукаку то подозрительно затихал, то снова начинал изрыгать проклятья и плеваться словесным ядом — складывалось ощущение, что он хотел отвлечь внимание своими выкриками. — Если ты думаешь, какая будет выигрышная стратегия, то её просто нет. Доверься мне, проверьте меня, ну же! Не стойте тут вросшими деревьями, пока жизни других отсчитывают свои последние часы, а то и секунды. Я не буду действовать в интересах Конохи: если вселите Шукаку в меня, то вернусь обратно на гору Мьёбоку. В итоге Гаара поднялся, резко оттолкнувшись от стола, что даже стул упал на пол с громким эхом. Наруто почувствовал где-то в районе шеи почти неслышное тёплое дыхание Саске и увидел выставленную рядом с его плечом вперёд катану Учиха: тот засомневался в действиях казекаге и подумал, что он всё-таки оскорбился и решил напасть на Наруто, а потому решил подстраховать. И казекаге действительно оскорбился, но только на себя и только в том, что в его деле было мало самоотдачи, и он подтвердил всё это следующими словами: — Ты прав во всём. Люди, рожденные в Песке, должны держаться вместе, а я должен поступить как истинный правитель — вести их за собой. Но мой народ не будет верить в меня и дальше, если увидит мои промахи, а потому я докажу, что могу защитить их любой ценой. — Глаза госпожи Чиё при этих словах затухли, погрузившись в туманную дымку, отчего она враз постарела лет на сто. Она явно понимала, что за ними кроется, и это тяготило её душу. — Так вышло, что я идеальный кандидат на то, чтобы стать сосудом для Шукаку. Уважаемый Бунпуку завещал своего духа родной деревне и её населению, мы не можем наплевательски отнестись к его последней воле. И у нас нет времени проверять твою чакру на совместимость, Наруто, умалчивая уже о последствиях того, к чему может привести сдвоенное существование духов в одном теле. А я в свою очередь обещаю тебе, как джинчурики, что буду хорошим хранителем духа, лучшим, чем был каге раньше, но не тем, которым планирую стать в будущем. Точка была поставлена. Если Гаара в чём-то и сомневался, то уже более не выказывал этого настолько, чтобы можно было разглядеть с первого взгляда. А у Наруто и Саске более не было права голоса, потому что в ту же секунду, как казекаге закончил говорить, раздался оглушительный выстрел.