В капле дождя

Наруто не умел считать дни по их названиям в неделе, но он знал, что прошло три дня и три ночи с того момента, как Саске ушёл. Это шесть порций лапши, съеденных без него, а если бы с ним, то их было бы девять. Узумаки продолжал обитать в доме Саске, пытаясь не зацикливаться на его вещах, в каждой из которых сквозили мизерные частички домашнего Учиха. Пусть всё было до лаконичного скромным, потому что Саске не нужно было много вещей в то время, когда он находится на миссии, потому что ему не нужно было воспоминаний, которые тянули бы его обратно. Но Наруто всё равно чувствовал Саске везде, даже в кране с бежащей струёй воды он видел серьёзный взгляд в отражении. И воздух, в котором витал запах Учиха, напитавшийся им до последнего глотка, в первое время был упоительно свеж. Наруто не мог надышаться запахом Саске, чувствуя, что сходит с ума. После он осознал, что начинает задыхаться — теперь этот воздух стал отравляющим ядом, текущим по венам. Когда спал, Наруто без конца видел сцену их расставания. Саске быстро метнулся в сторону ворот, практически ничего не взяв с собой, рассчитывая вернуться в минимальный срок. Перед рывком, он схватил Наруто за предплечье, с силой и властностью притянув к себе. Саске явно хотел поцеловать Наруто перед уходом, и он бы позволил себе это, не будь они в столь людном месте — на площади перед воротами в деревню. Саске расходился между бесстрашным собой, который никогда ни перед чем не прогибался, встречая любой ветер лицом, и тем собой, который любил следовать плану. Эта часть, которая вечно всё контролировала, урезала излишние всплески эмоций, иногда она мешала жить так, как хотелось. И в то же время именно она спасала жизнь множество раз. Учиха и так позволил себе слабость держать Наруто за руку, но если вспомнить о том, что люди Фугаку могут следить за ними, то нельзя давать отцу лишние сомнения в словах Наруто. Если он узнает, что джинчурики находится в непростых отношениях с его сыном, это подорвёт его авторитет. Хоть Саске и сказал, что в этом мире нет ничего правильного, сейчас он должен был скрыть их узы, чтобы спасти и собственную семью и родную деревню, а главное — уже ставшего родным Наруто. Все эти мысли и сны, которые напрямую зависели от самоконтроля джинчурики, мешали его главной в жизни задаче и предназначению — нести людям предсказания. Наруто знал, что стоит ему сосредоточиться, и он сможет увидеть уже настоящие предсказания, быть может, связанные с Саске, но не мог взять себя в руки. В итоге он решил, с точностью не зная для какой цели, найти своего нового учителя, ведь названный Умино Ирука не появлялся вовсе. Шизуне сказала, что учитель может находиться в школе, ведь сегодня будний день, и погода никогда не была причиной не посещать занятия, особенно если учесть, что школа — одно из самых защищённых от бесчинств стихии здание в деревне. Ученики выпускались во взрослую жизнь довольно рано, могли приступить к своим обязанностям уже в возрасте десяти-одиннадцати лет. И детство нельзя было назвать беззаботным, и дальнейшая жизнь не давала расслабиться. Везло обычно тем детям, которые резвились во времена долгого затишья. Если такое затишье могло длиться пару лет, то эти дети не знали, что такое страх перед бурей. Но в последние полвека народ не помнит продолжительных пауз в катаклизмах. Наруто не мог элементарно припомнить, сколько уже идёт этот дождь, время в столь чудесном месте, как Коноха, летело неизмеримо быстро. Особенно, когда рядом был Саске. — Здравствуйте, где я могу найти Сас… Ой, то есть учителя Умино Ируку? — Наруто нервно закусил губу, понимая, что в мозгах уже совершенная каша, приправленная маслом с названием «Учиха Саске». Незнакомая молодая женщина, возможно тоже учитель, подсказала Наруто, в какую сторону двигаться дальше. Узумаки было приятно идти вдоль коридора и при этом не утопать ногами в воде, словно до сих пор находишься на улице. Здание действительно являлось самым настоящим бункером против непогоды, и Наруто впервые за три дня почувствовал что-то вроде уюта в душе. Тепло, что отдавали мощные стены, начало заполнять все клетки тела одновременно и дарить долгожданное расслабление. Не то, что бы Наруто мёрз, он даже нашёл, где у Саске лежит пуховое одеяло, но без самого Саске промозглость ощущалась на ином уровне. Нужный ему кабинет источал множество детских голосов, нараспев что-то обсуждающих. Раньше Узумаки, не раздумывая, зашёл бы с ноги и представился первым делом, чтобы на его голову полился дождь из восхищённых вздохов и искры от загорающегося в детских глазах огня нетерпения — скорее бы поближе познакомиться с самим джинчурики! Но сегодняшний Узумаки лишь до боли робко постучал и до ужаса скромно просунул блондинистую голову в проём, пытаясь скорее вычислить взрослого среди детей. Он думал, что это будет нелёгкая задача. Ему представлялось, что люди, обучаясь предмету, сидят полукругом на полу или ковре, но дети сидели за продолговатыми, тянущимися к самым окнам, столами и выглядели донельзя довольными, что урок пришлось прервать. Учитель сразу выделялся тем, что имел свой собственный стол и стоял лицом к своей группе, что-то упорно объясняя и тыкая пальцем в символы на доске. — Это вы Умино Ирука? — поинтересовался Наруто. Теперь, когда мужчина с забранными в хвост чёрными волосами обернулся, то Наруто увидел примечательный шрам на переносице, большие мальчишеские глаза на загорелом лице и маленький рот с тонкими губами. Джинчурики никогда бы не представил, что этот рот в последующем будет покрывать его неудачи таким криком, на который не способно ни одно живое существо. — Да, я Ирука, а вы кто, молодой человек? — Это же джинчурики девятихвостого! — завопил явно ярый поклонник, признав хранителя духа по половине показывающегося лица. Наруто, вспомнив старого себя, в наглую уже вполовину встал в проходе, озаряя класс своей самодовольной ухмылкой. И тут произошло то, чего наглый джинчурики явно не ожидал: дети всем скопом повскакивали со своих мест и ринулись в атаку на предмет своего обожания. Маленькие тела окружили жертву подобно вьющимся вокруг матери котятам и стали выпрашивать какое-нибудь предсказание. Девочки хватали за одежду, кто-то пытался держаться за хотя бы пальчик джинчурики, чтобы потом вечером родителям благоговейным шёпотом рассказывать, как держал за руку самого хранителя духа. Ирука ринулся было растаскивать свору, но, обнаружив реакцию Наруто, остановился. С недавних пор Узумаки также являлся его учеником, хоть они только познакомились, и видеть его потерянность на фоне скрытых довольства и счастья было по истине упоительно. Он закладывал руки за голову, в смятении почёсывал щёки и улыбался, не зная, что выдумать для этих деток такое, чтобы им понравилось. — …а после высвободится Лис, придут жабы с горы, их будет очень много, они такие, знаете, очень бородавчатые и склизкие, и очень этим гордятся. — Дети после заявления о бородавках все наперебой поморщились и выдали общее «фу-у». — А Лис — он большой? — У него и правда девять хвостов? — А он нас не съест? — Нет, — замотал головой Наруто, подражая активной детской мимике, — он страшный, конечно, не красивее меня, но не опасный. Его зовут Курама. Ирука-сенсей с каждой секундой осознавал, что Наруто — подобный ребёнок, который должен сидеть за такой же партой, как и дети с его класса. И если до этого Умино не собирался тратить много времени на нового ученика, ссылаясь на то, что все джинчурики одинаковые — неблагодарные, бездушные и себе на уме, то теперь его мнение насчёт Наруто резко поменялось. И в целом в душе учитель пристыдил себя за то, что позволил слухам завладеть своим сознанием и чувствами, касающимися отношения к другому человеку. Ведь сейчас перед ним стоял обыкновенный парнишка, так же нуждающийся в уроках, друзьях, семье и просто в людском общении. Просто перед ним стояла его маленькая копия, выросшая без маминой ласки и отцовских наставлений. Сирота, как и он сам. Было жестоко отвергать его, как когда-то отвергли самого Ируку. — Дети, — всё-таки опомнился учитель, что идёт урок, — расступитесь. Наруто, не хочешь посидеть с нами, пока я объясняю новую тему? Не увидеть блеск в глазах джинчурики было просто невозможно. На фоне ярко сверкающих десниц-фонарей Наруто лишь робко спросил: — А можно? Дети завизжали, стали хватать Наруто все вразнобой, просить, чтобы он сел с ними. В результате Узумаки оказался где-то посередине, чтобы никого не обидеть, и весь урок упорно слушал, хоть ничего и не понял, как и символов, что вырисовывал так старательно учитель.

***

— Наруто, сосредоточься, все дети знают чуть ли не с момента, как учатся, пользоваться руками, как складывать двенадцать основных печатей, как ты будешь учить следующие? — Умино Ирука сводил строго брови вместе, как делал это на уроках. Но он не знал, что на Наруто приёмы, которые срабатывают на детях, не действуют. Да и не факт, что они действуют и на будущих генинов. Наруто с силой хмурился, чтобы не уснуть над книгой. То, что было легко для детей, для него оказалось сущими пытками. Теперь школа не представлялась с горящим ореолом над своей крышей, не тлела теплом и не согревала сердце. Если быть честными, он был хорош в изучении письма, шустро научился читать, но шершавые и стёртые с годами пальцы, с многолетней налипшей грязью под ногтями, в которой, казалось, завелась живность, он справлялся с трудом. То, что детским жилистым и упругим пальцам давалось за две секунды, он проделывал две минуты. — В бою, чтобы сиесекундно среагировать на атаку соперника, тебе придётся складывать печати моментально, даже не задумываясь. Это должно перерасти в телесную память, как будто ты родился с этим умением. Ты должен уметь это делать, даже если у тебя сломаны пальцы. Наруто от изумления выпучил глаза. — Я могу драться и так, у меня мгновенная регенерация! И мне не нужны эти глупые печати! Я отлично знаю технику рукопашного боя. — Очень сомневаюсь, — упрямо возразил учитель. Умино в целом был до жути упрямый, как самая несноснейшая лягушка с горы Мьёбоку. И Наруто, глядя на него, ощущал сущее чувство чего-то уже случившегося с ним, словно переживал жизнь по второму кругу. Иногда он глядел на человеческого учителя и вспоминал учителя-жабу. Разница была только в том, что с Умино у них проходили индивидуальные занятия и лишь иногда Наруто от скуки сидел на уроках, развлекая детей своим присутствием, а на горе лягушки обучали и рассказывали всем джинчурики одно и то же по кругу. Иногда это были уроки по выживанию в естественной среде, на которых Наруто спал, или самооборона, на которой Наруто спал меньше и только во время теории. Казалось, что бородавчатым существам в тягость следить за человеческими, и они выжимают из себя всё по капле до самой заурядной вежливости. — Так вы сомневаетесь, а не хотите ли разомнуть спину, учитель? — хитро улыбнулся лис-Узумаки, пытаясь увильнуть от занятий. — Правильно сказать или разогнуть спину или размять, — ворчливо подметил сначала Ирука, а после уже согласился. С ним в какой-то мере было очень даже весело, ведь не в меру скептичный Саске никогда не опускался до того, чтобы исправлять за Наруто каждое слово, заранее зная, что это бесполезно и не стоит тратить на то драгоценное время. И Наруто сейчас выяснил его коварный план — возложить данную миссию на другого! И Умино подходил для этой роли как никто другой: допытливый, несносный до невозможности, когда это касалось знаний, и самую малость хитрый. Вот и сейчас согласился пойти с Наруто тренироваться, чтобы ткнуть мальца носом в то, что он не умеет и не сможет сделать без длительной подготовки и приложив максимальные усилия для сосредоточения. Учитель и ученик проникли на учебный полигон, предназначенный специально для отработки техник ниндзюцу. Ирука сразу встал в стойку, разложив руки в стороны, как будто собрался схватить джинчурики прямо сейчас. Узумаки самодовольно хмыкнул, ничуть не испугавшись, и тоже встал в стойку, только лишь чтобы проявить уважение к учителю. Его стойка была поскромнее — только чуть раздвинутые ступни. — Бьёмся, пока я не собью тебя с ног, — выставил условия Умино. — Или я вас, — продолжал Наруто в том же самоуверенном тоне. Ирука напал первым, желая заставить парня пожалеть о своём самомнении тут же на месте. Наруто, имея нечеловеческие способности, не смог заметить, откуда мужчина вытащил кунай. Но было догадаться не сложно — либо из-за пояса или из набедренной сумки, предназначенной специально для хранения подобного типа оружия. Но дело было не в том, откуда кунай появился, а в том, что пока Наруто отвлёкся на эти мысли, на разгадывание тайны обмана его чуткого чутья и зрения, Ирука нанёс ему кровопролитную рану! Изрезанная почти наполовину щека стала затягиваться слишком быстро, до ненавистного покалывания и щекотки. — Ау! — воскликнул джинчурики, размазывая последние капли крови, и поражённо уставился на Ируку. Тот был совершенно серьёзен. — Вы задели меня, учитель! — И как близко, правда ведь? Ещё немного и угодил бы в глаз, Наруто. — Тут он сам запереживал по поводу своих слов, действительно опасаясь за здоровье собственного ученика. Ирука разрывался: с одной стороны Наруто взрослее, чем кажется, и у него есть регенерация тела, а с другой — он всё же его ученик, и боль от ран всё так же остаётся болью, которую ничем не унять. И тут настигла третья сторона — но ведь парень никогда не сталкивался с настоящими опасностями (пока Умино не знал про волчицу и приключения в Суне), и он должен понимать, что такое настоящая боль и опасный бой. В горящем котле боя, в котором готовится суп из боли, такой овощ как Наруто сварится за три минуты. — Наруто, ты должен быть мясом, чем-то вроде говядины или свинины, что подольше будет вариться, — протянул Умино, замкнувшись в своих мыслях. Ученик только лишь молча пошёл в атаку, чтобы не слушать бредни запутавшегося Ируки. Он взял примерно ту же скорость, что и мужчина, отражая любые его атаки. Скрещенные руки, ноги, все удары шли вскользь — Наруто был доволен собой, ведь даже не тратил много усилий. И он больше не позволял трогать себя опасным лезвием куная, смог удерживать на расстоянии, даже не имея собственного оружия. — Очень хорошо, — неожиданно похвалил Ирука, отскочив чуть в сторону, чтобы перевести дух. Наруто зазорно заулыбался, но не терял бдительности — быть может, лживая похвала послана дабы отвлечь внимание. И, чего Узумаки ожидал, Ирука начал складывать печати. Он делал это молниеносно, но не настолько, чтобы Наруто не смог прочитать их все. Джинчурики понял все значения печатей, но ещё не выучил множество комбинаций разных техник, созданных на их основе, а потому не мог предугадать, что учитель сделает следующим. Последующая серия атак также была призвана отвлечь внимание, что-то уже произошло, и Наруто почувствовал всплеск энергии чакры, но что — он не мог понять. Всё оставалось таким же не подозрительным. Кунай в очередной раз задел джинчурики — теперь в районе предплечья, разодрав старую одежду, которую Наруто надел специально, зная, что может произойти тренировочный бой. Точнее, он надеялся, что будет тренировка. И несмотря на это Наруто всё равно разозлился — не порваной одежде, а тому, что его в который раз уже задевают. — Я тогда тоже не буду жалеть вас, учитель, — сказал Наруто и достал из собственной сумки кунай. — Шиноби не говорят о жалости, когда дело касается боя. Теперь всё стало серьёзным, и Наруто почувствовал существенные изменения. Сила удара возросла, однако скорость не поменялась. Узумаки теперь прикладывал чуть больше силы в атаку и меньше в оборону, привыкнув драться в одном темпе. Ирука как будто тоже привык к однотипным приёмам, отражая со скукой один за другим. И в тот момент, когда Наруто уже не ждал от боя чего-то существенного, неожиданно он попал кунаем учителю в бок. Это произошло с такой силой, что Узумаки сам не понял, как загнал острие в самую плоть наполовину. И пока Наруто молча паниковал, осознавая, что не может сделать так, чтобы передать свою регенерацию другому человеку, и смотрел, как быстро кровь хлещет из свежей раны, Ирука весь скрючился. Спина у учителя стала столь круглой, что казалось, будто он лопнет сейчас как шар, — что и произошло. На глазах удивлённого Наруто учитель взорвался белым облаком и на его месте осталось лежать бревно с вколотым в его нутро кунаем. В каком шокированном состоянии находился сейчас ученик не понимал до конца даже он сам. Эти чувства Наруто мог сравнить только с теми, когда думал, что с Саске может произойти что-то плохое. Наруто всегда сосредоточен в бою, и никогда не позволял себе лишний раз задеть соперника заточенным клинком. Он так же отлично дерётся и без оружия, ведь легко умеет отражать нападение руками и ногами или просто уклоняясь, даже несмотря на то, что у его соперника будет холодное оружие — как в бое с Самуи. Но сейчас учитель как будто специально расслабился, что и позволило не сбавляющему темпа Наруто попасть. Сзади нежданно прилетела подножка, и в следующее мгновение Наруто уже валялся на земле, а Ирука приставил к его боку кунай. — Ну что, обхитрил я тебя, девятихвостый лис? — Я — Наруто, а девятихвостый — это Курама, — решил внести ясность проигравший. — И при чём тут урок с печатями? Если я правильно понял, то это техника замещения, и для неё не нужно столько печатей, сколько вы мне показали. Ирука и сам в удивлении воззрился на ученика, помогая тому подняться с земли. — Честно говоря, ты вынес из нашей схватки гораздо больше уроков, чем я думал. Наруто недовольно насупился и сузил глаза, словно пытался отыскать ответы на свои вопросы подобным образом. — Не надо совсем идиота из меня делать, печати я запомнил все, у меня хромает техника и мне лень изучать всю эту кучу комбинаций. — Дело было в том, чтобы показать тебе настоящий бой шиноби. Ты должен понять, что он может быть неожиданным, и ты не всегда догадаешься, что будет делать соперник. Но вот этот минимум твоих знаний мы можем свести к максимуму. То есть, ты уже будешь знать, что применяя печать тигра, соперник сейчас скорее всего использует стихию огня. — Или не использует ничего вообще. — Ты же почувствовал всплеск моей чакры, он не соответствовал количеству знаков, проделанных руками. Я не влил достаточно чакры для их использования. А значит — обманываю. — Я совсем бесхитростный, Ирука-сенсей, — подтвердил мысли учителя Наруто, — поэтому мне проще драться как я привык. Саске говорил мне, что главное — правильная мотивация. — Ты должен много тренироваться, чтобы понять, что для тебя главное. И тебе вовсе не обязательно быть хитрым, чтобы победить. Если ты знаешь основы, в дальнейшем выиграет тот, у кого будет сильнее гореть сердце. На этом моменте Наруто уже глядел на учителя другими глазами. — Для молодого человека вы очень философски мыслите, не ожидал от вас. А я между прочим, тоже очень люблю сказать что-нибудь умное. — Надеюсь, комплиментов в твоей фразе всё-таки больше, чем издёвки, — добродушно посмеялся учитель, а после позвал Наруто ужинать. Умино Ирука оказался не только начитанным, умным собеседником, но и просто хорошим человеком, с которым приятно разговаривать и делиться своими переживаниями. Он оказался похожим на Наруто — сиротой, чьи родители погибли в одной из непрекращающихся войн. Он оказался таким же жадным до рамена парнем, и неплохо готовил это чудесное блюдо сам в домашних условиях. Жил один в скромной квартирке, что Наруто уже казалось это какой-то традицией шиноби — быть своеобразным волком-одиночкой. И когда предложил Наруто остаться у него переночевать, то Узумаки практически почувствовал себя его сыном. Впервые в эту ночь он заснул спокойно, без внутреннего тремора, не беспокоясь ни о чём, чтобы опрокинуться с головой в беспокойные сны.

***

Ещё одни далёкие горы. Длинная цепочка отвесных скал, продолжительная горная цепь с резкими обрывами, края которой видны лишь по картам. Мало кто всерьёз пересекал местность страны Кумо, и даже элитные ниндзя, мастера ниндзюцу различных типов с, казалось бы, бесконечным объёмом чакры, выученной годами способностью к выживанию стараются не пересекать её лишний раз. И только жители Деревни Скрытой в Облаках обладали достаточной смелостью и жаждой к жизни, что поселились не просто у подножий, а фактически у верхушек гор, закутанные в мягкие облака, одновременно как в щит и обволакивающую перину. Кумо и Суна обладали отличным природным забором, если не тормозящим нежелательных гостей, то хотя бы выматывающим их. Погода здесь была отчасти смазанная, поскольку всеобщие дожди, скромные в Суне, в Кумо могли обратиться или мелким снегопадом или крупным градом с грозой и молниями. А если дождь всё-таки шёл водянистым как он есть, то на следующий день жители горных поселений готовили соль, чтобы обсыпать свои пути от намёрзших луж. Всяких забегаловок, трактиров, постоялых дворов здесь было меньше, чем в Конохе. Деревня Скрытая в Листве принимала у себя путников со всего материка, а в Кумо желающие заглядывали редко. А потому разных заведений в Конохе хватало на каждом шагу, и оно обязательно встретится на пути, даже если ты его не ищешь, а в Скрытом Облаке поредели совсем. И в таком поистине скромном, а от того и тихом месте находились шумные гости. Они довольно долгое время распивали спиртные напитки и бранились на весь район. Но никто не мог сделать замечание мужчинам, ведь шумные гости — сам райкаге, правитель деревни, и его родной брат. — Неси ещё пива, Нам ещё пива! Как ты красива! О, как ты красива! — пьяно бормотал неудавшийся рэп-исполнитель. — Мне восемь кружек, Как восемь хвостов! Это немного, но я уже готов! Е-э! — последняя буква «э» растянулась вместе с продолжительной отрыжкой. В ответ на это рядом сидящий Эй, он же райкаге, рассмеялся так, что массивный деревянный стол, выделанный из самого толстого древнего горного дерева, задрожал вместе с ним то ли из страха, что бахнут кулаком со всей силы со смеху и вероятность треснуть по щепкам возрастала, то ли всё же из уважения к крупной во всех смыслах персоне. Здоровый мускулистый мужчина закинул в себя ещё одну пятилитровую кружку одним глотком и утёр рот загорелой рукой. Но казалось, что алкоголь ни капли на него не действовал, ведь Эй отлично руководил собственным натренированным годами телом, его ни разу ни повело, и только заплывшие маленькие глаза выдавали его состояние. Когда темнокожая, как бывало в основном в этой местности, женщина принесла им не первую партию холодного пива, двое мужчин снова оживились. Два брата вовсю горланили песни о любви, в основном придуманные на ходу Киллером Би, который всё искал удачные рифмы и порой их не находил. В очередной раз скрещивали локти в армрестлинге, желая выявить сильнейшего, но всё заканчивалось дружественным пожатием ладоней. Они явно не видели друг друга давно, но шутили так, словно вместе выросли. Шумную нетрезвую идиллию прервал скрип входной двери. Она явила не только нежелательного посетителя, но и сноп свежего снега вперемешку с дождём. Зала наполнилась холодным ветром и гнетущей атмосферой. Гость явно был недоволен тем, что ему пришлось идти сюда в непогоду. Хоть тень от капюшона и скрывала лицо, его напряжённая фигура и отрывистый шаг рассказывали сами о его прескверном расположении духа. — Несите выпивку для Кабуто! — Эй так же не выглядел довольным, но всё равно запросил для гостя саке. — Предпочитаю оставаться в трезвом рассудке, господин райкаге, — произнёс гость. Упомянутый Кабуто разговаривал очень интересно: парень растягивал фразы, порой чтобы выглядеть умно, если эту особенность не подчёркивали круглые очки; и достаточно в почтительном тоне, но при всём этом его улыбка, которая ехидно растягивалась на губах, выдавала все настоящие чувства. Никакого уважения к самому высоко стоящему лицу этих краёв он не испытывал ни на каплю и почти напрямую это показывал. А сам факт того, что два брата утопали в алкоголе чуть ли не с самого начала катаклизма, не заостряя внимание на рабочих и ответственных моментах, раздражал неимоверно. Что собственно и пришёл сообщить в очередной раз Кабуто, ведь раздражение росло не в нём одном. — Наставник Орочимару изволит вопрошать в который раз, когда вы предоставите ему джинчурики? — Ты, дохляк образованный, думаешь, что самый умный? Думаешь, нацепил очки, что глаза стали шире, и можешь мне указывать? Начальник тут я, и я решаю, когда мне подать этому змеюке его главное блюдо и в каком виде: с зажаренной корочкой или полудохлым. Любишь мясо с кровью? — Эй кивнул на нарезаный кусок, сочящийся красной жидкостью как гранатовым соком. Кабуто не стал сдерживать себя и поморщился. — Вижу, что не любишь, тогда изволь ждать, когда поджарится. И Орочимару передай, что нечего торопить повара. Кабуто ушёл вновь ни с чем, с тем же недовольным лицом, с каким и появился. Казалось его приход немного отрезвил обстановку, как минимум — проветрил помещение. Все другие посетители спешили покинуть заведение, чтобы не оказаться крайними в нужный момент, и зала осталась пустой. Сложившаяся тишина словно поклонялась правителю деревни, торжественно повиснув в воздухе. Для райкаге она наоборот была неуместной и лишней. Все празднества отвлекали Эя от главной задачи, которую он до сих пор не исполнил. Конечно же выкрасть джинчурики из присмотра чужой деревни сама по себе непростая задача, но когда ещё выясняется, что морально ты к этому не был готов, не готов подвергнуть собственную деревню риску быть вовлечённой в очередную войну, всё окружающее давит на тебя. Эй чувствовал себя головкой чеснока, которую продавливают через чеснокодавку — разрозненным на части. Он посмотрел на брата, который во время разговора уткнулся головой в стол, казалось, на секунду задремав. — Би, у тебя не было на счёт всего этого говна предсказаний? Киллер Би поднял нетрезвую голову, глядя заплывающими в дальние дали глазами сквозь тёмные очки, и еле как проговорил: — Слишком пьян, чтобы видеть что-то… Оно и хорошо, потому что… В мыслях засели, Полно потрясений, На голову сели, В мозгах заели… Видимо предсказатель хотел сказать, что всё будущее, которое приходит к нему регулярно, — ведь Би был профессиональным носителем духа и умел много того, чего не хотел и не освоил Наруто, — давило на него так же сильно, как на Эя груз ответственности за своих подданных. Поэтому оба спивались под обманчиво красивым занавесом радости встречи, на самом деле пытаясь забыться. — Зачем Орочимару нужен Наруто? — в очередной раз спрашивал Би у брата. И в конце добавил запоздало пришедшую рифму: — Это всё не круто! — Ты слишком мало видишь будущего, чтобы понять это! — райкаге почти злился. Он намеренно ничего не рассказывал, пытаясь выяснить, сколько всего может рассмотреть брат в своих снах, чтобы понять причины прошлых деяний. И ему абсолютно не нравилось, как мало на самом деле видят джинчурики, могут заглянуть лишь в частичку событий, которые возможно и не произойдут вовсе. Но был от этого знания и прок: Узумаки Наруто не догадается об их планах, тем более, что Би сказал, что девятихвостый носитель плох в их стихии. В итоге Эй вздохнул, понимая, что эксперимент лишь частично успешен. И пора брату всё пояснить, потому что наконец они с ним одна команда, и именно ради него всё это началось и до сих пор не заканчивается. — Би, брат, ты не помнишь, когда тебя забрали на эту чёртову гору. Ты был совсем малым пацанёнком, но очень амбициозным, — начал Эй для себя на удивление прозаично. Би заинтересовался и пододвинул кружку с пивом поближе, словно приготовился слушать увлекательную сказку. — А! Всё это уродство! Они пихали этих зверей в людей, лишь бы не потерять силу, лишь бы не потерять земли и власть. Мы оказались в горах, но зато смогли сохранить восьмихвостого. Уже почти никто не помнит из жителей все эти бойни за хвостатых, люди всегда пытались забыть боль, смерти, бесконечные схватки за жизнь… Не умею рассказывать, не моё это. В общем, забыли, как дело было. Я только помню. Ты — мой брат, который идеально подходил для заточения чакры восьмихвостого. Слишком идеально, как будто монстр сам выбрал тебя. — Э, брат, восьмихвостый — мой друг! — возразил Киллер Би. — А ты не перебивай, — рявкнул райкаге, — я твой друг прежде всего, а он тогда был монстром, которого все боялись до икоты, а сейчас у каждого ребёнка в горах его маленькая плюшевая копия охраняет детские сны. В общем, отняли тебя у меня, а я на тот момент без власти, без мышц, такой же дохляк, как и все остальные и так же трясся при виде щупалец восьмихвостого. Долгие годы я тренировался, участвовал в бойнях, чтобы в один день встать во главе этой жаждущей крови оравы. При мне устаканился мир. Я был первым райкаге, которому посчастливилось увидеть мирные времена. А время то, оно шло… Эй вздохнул, понимая, что вновь заговорил про время и красиво растягивал слова. Старость догоняла быстрее ветра, хотелось всё больше говорить и в большинстве фразами «а вот в наши годы…» И сейчас он расскажет Би, как он убегал от старости и бессменно ступающей по её стопам смерти. Брат как раз слушал очень внимательно, порой записывая некоторые слова в свой блокнот для рифм. — Я ничего не боялся, Би, ведь у меня была цель, к которой я шёл — увидеться с тобой. На тот момент ещё ни один джинчурики не спускался с горы, а я понял, что начинаю стареть. А ты, возможно, никогда и не увидишься со мной больше, потому что все знают — время на горе Мьёбоку иное. Тогда я стал искать способы обрести бессмертие или хоть как дотянуть до момента встречи. — И тут повстречал змею коварную, Знал Орочимару все тайны, да? — Да, он сам долго и упорно гоняется за бессмертием. Мы заключили обоюдное согласие: он помогает мне дотянуть до встречи с тобой, а я ему должен предоставить любого другого джинчурики. Он вселит духа в себя и обретёт способность взойти на гору Мьёбоку, тем самым обретя вечную жизнь. И пока я искал Орочимару, способы с ним договориться и прочее, потерял сноровку. Коноха сделала всё, чтобы стать сильнейшей деревней, и у Кумо не было аргументов, чтобы убедить всех, что джинчурики должны спускаться именно в нашу деревню. — Мы начали спускаться в Коноху и сообщать людям свои предсказания… — подхватил Би. — Да, а я не мог найти способа увидеться с тобой. Все встречи каге проходят на нейтральной территории, нам нельзя пересекать границу, пока был шаткий мир. — …И ты решил меня украсть, Чтобы Наруто потом положить под нож, Вот так напор, вот так страсть, Но трюк не прошёл! А тебе, кстати, брат повезло, Что спустилось нас двое. Жаба знала давно, Что Наруто не сломит ни горе, Ни драка, ничего. Он — сильнейший! Би задумался, подбирая рифму к слову сильнейший. — Что ты хочешь сказать, насчёт Наруто есть какое-то предсказание? — подозрительно сощурил Эй свои маленькие пьяненькие глазки. От этого его взгляд не стал ни страшнее, ни привлекательнее. Лицо с замазанными маслом волосами, замороженными в одной стадии морщинами никак не могло навевать ни страха, ни авторитета к своей персоне, все боялись только груды мышц и бесконечного объёма чакры, что источало тело на огромные километры. — Нет, ничего. Просто он — девятихвостый, ёу! Би мог смолчать по двум причинам. Первая — он действительно похвалил Наруто просто потому, что молва гласит — чем больше хвостов, тем больше сила духа; а второе менее утешительно — Киллер би промолчал, потому что мог видеть какие-то неясные обрывки, которые ещё не сформировались у него в полноценное предсказание. То есть Узумаки, выходит, в любом случае потенциальная угроза. И лучше стоит попробовать убрать его сейчас, чем ждать, пока его сила возрастёт и появится полноценное предсказание. А то, что оно появится, Эй не сомневался, ведь у Би уже формировалось интересное мнение о нём, как будто восьмихвостый знал что-то такое, чего не знали остальные. Сам Киллер Би также выражал себя, как мог, лишь бы отличаться от других. Как шаман из детских книжек, он строил из себя стихоплёта, принося каждое своё послание в рифмах. А если не мог подобрать рифмующиеся слова, то мог и смолчать, тем самым не рассказав всего до конца. Но это не мешало ему чаще остальных спускаться в людской мир, потому что читал он свои предсказания гораздо лучше и отчётливее других. Эй решил в последний раз уточнить: — Так ты не тесно дружишь с этим девятихвостым и насчёт него нет ни единого стихо-предсказания твоего? — Я всего лишь наставник, Указывал верный путь, Как оказалось, Наруто — не бабник, Но тут могу только вздохнуть, э-э-х! Эй снова находился на грани бешенства, разбирая смысл через слово. — Да что это, гром по небесам, значит? — Расслабся, братан, уже нет сил юлить, Давай лучше пить и ещё раз пить! — Би вынес оглушительный конец братским исповедям и коварным замыслам, замахнувшись кружкой, как будто собрался ей вмазать себе или кому иному по лицу. Но у самых губ притормозил и выпил пьянящую жидкость почти залпом. А ещё Киллер Би уже присмотрел себе прелестную красавицу для ночных утех. Предсказания, касающиеся погоды, он уже давно раскрыл людям, и теперь собирался жить полной жизнью: пьянеть от свободы и спиртных напитков, заваливать в койку соблазнительных дев и купаться в людском обожании, теперь не только как великолепный предсказатель, но и брат самого Эя. И Киллер Би видел достаточно, чтобы понять, что открой он правду, всё равно предсказание извернётся по новой, и им не будет конца. Всё зависит от самих людей и их поступков. Как только они с восьмихвостым духом стали по настоящему верными друг для друга друзьями, находились на одном душевном ритме, Киллер Би начал по немногу усваивать искусство носителя духа. И в скором времени оно стало тяжким бременем. Если зверь мог уснуть, и дать передышку от него его носителю, но это никак не спасало от навеянных его силой снов. От них никогда нельзя было спрятаться. И Би стал настолько профессионалом, что при желании мог за одну ночь прочитать всю дальнейшую жизнь отдельного человека. И Киллер Би стал отворачиваться. Он носил тёмные очки, чтобы слабо видеть лица людей и окружающую местность. Он спивался, не давал себе сосредотачиваться на чём-то одном. Но с братом ему было по-особому тяжело. Эй, конечно, хотел знать будущее, которое могло навредить их родной деревне или подорвать его власть. Киллер Би однозначно готов был помочь родной крови по первому зову, но как в случае с Наруто он знал, что ничего не поменяется. Ведь Наруто тоже видит будущее и каждый раз что-то меняя, они будут бесконечно подрывать планы друг друга. Несколько вариантов будущего показали Би, что лучше пусть райкаге сделает всё, как посчитает нужным сам. Наруто, если он силён и мудр, спасётся и разрешит проблему, и это станет очередным испытанием на его пути. Эй же также копнёт немного мудрости и возможно сам Узумаки вручит ему по этому поводу лопату в руки. В любом случае, восьмихвостый джинчурики не собирался вмешиваться.