Шуаншуй

— Сегодня что, какой-то праздник? Тонкие брови иронично приподнимаются, когда руки Хэ Сюаня жадно скользят по телу. Ши Уду усмехается, наблюдая за нетерпеливым демоном из-под полуприкрытых век. Надо же. Хэ Сюань обычно такой сдержанный, отстраненный, его и завалить-то трудно, не то, что добиться инициативы. Ши Уду кажется, что рыбка вообще не любит секс, хотя в момент оргазма по лицу Хэ Сюаня этого и не скажешь. Однако тот все же предпочитает простые объятия или легкие поцелуи горячим бессонным ночам. Небожитель не против — ему просто нравится быть рядом с этим странным, непонятным созданием. Но сегодня все иначе. Сегодня Хэ Сюань пришел сам, прижал любовника к стене, да еще и неожиданно крепко. Лицо, обычно холодное, сейчас выражает слишком многое, кажется, Черновод и сам толком не разобрался в своих эмоциях. Ши Уду нравится наблюдать за ним, нравится отвечать на слегка неумелые ласки. Хэ Сюань дергается, тянется, пытаясь ухватить все и сразу, его движения нервные и слишком резкие. Видно, как рыбка нервничает. Чувствуется, как ему нетерпится. И Ши Уду позволяет демону творить все, что тот пожелает. В конце концов, это чертовски приятно — физически ощущать, как тебя хотят, а Ши Уду не привык отказывать себе в удовольствии. Руки Хэ Сюаня нетерпеливо дергают бесчисленные пояса, рвут дорогущие ткани, а драгоценные жемчужины бус прыскают на пол, отбивая кадриль по мрамору. Черноводу плевать. В кои-то веки ему вообще на все плевать, весь мир сжался до слегка надменного взгляда синих глаз. Как же он хочет выцарапать их иногда, но сейчас — лишь увидеть, как те закатятся от блаженства. С ним такое впервые — Хэ Сюань слегка растерян, действует скорее инстинктивно. Он еще никогда и никого не желал так грязно, как сейчас хочет Ши Уду. Наверное, не стоило пить вино, что подарил Хуа Чэн пару лет назад. С этого лиса станется подсыпать какой-нибудь дряни просто ради безвкусной шутки, но разбираться с Собирателем Цветов Хэ Сюань будет потом. Сейчас перед ним удивительно податливый Повелитель Вод, который так сладко пахнет, что голова кругом идет. Хэ Сюань жадно проводит языком по шраму на шее, и Ши Уду ожидаемо вздрагивает, болезненно жмурясь. Не от боли — от воспоминаний. Хэ Сюаню на каком-то подсознательном уровне нравится напоминать, видеть страдание на лице любовника, от того контраст с их нынешними отношениями только острее. Однако он не планирует пытать Ши Уду мыслями о прошлом, у Хэ Сюаня в планах кое-что поинтереснее. Из рукава появляются два костяных браслета, и через секунду руки Повелителя Вод уже пристегнуты к резной раме окна над их головами. Хэ Сюань хищно и донельзя довольно облизывается, рассматривая слегка растерянного небожителя, который совершенно по-детски дергает руками, пытаясь освободиться. Но нет. Не сегодня. Хэ Сюань достает из рукава другой предмет и это… Стек. Длинный, изящный костяной стек, на конце которого закреплен лоскут черной кожи. И этот наконечник сейчас упирается под бусину соска небожителя, слегка потираясь. Лицо у Ши Уду преображается, краснеет, он закрывает глаза, рвано выдыхая. Хэ Сюань приходит в восторг от такой реакции и, осмелев, слегка шлепает по груди. Ответом служит хриплый стон и совершенно не-божественное словцо. Ши Уду ожидал всего, но никак не этого. Хэ Сюань, с его вечно постной физиономией, приковал его, Водяного Самодура к окну, и намерен отшлепать секс-игрушкой. Такое стечение обстоятельств больше походит на какой-то извращенный сон. Тем не менее, Ши Уду не мог не признать, что давление на сосок и последующий шлепок заставили ткань его нижних одежд стать мучительно тесной. И дело было даже не в самих действиях Хэ Сюаня, а в том, как он смотрелся: раскрасневшийся, с закушенной губой и этой костяной штукой в изящных пальцах. Черт, от такой картины стояк грозил стать болезненным за пару минут простого созерцания, поэтому Ши Уду надеялся, что терпения у рыбки надолго не хватит. Хэ Сюань облизывается, любуясь красноватым следом на молочно-белой коже и оставляет еще один. А затем еще и еще. Он хлещет Ши Уду не жалея сил, но никогда не переходя грань, где боль становится сильнее удовольствия. Острые уши улавливают каждый стон, анализируют интонации и усиливают или, наоборот, ослабляют удары. Вскоре дело доходит до бедер, Хэ Сюань стаскивает штаны с небожителя и любуется на его член, уже порядком испачкавший белье. Стоит ли считать это комплиментом своему искусству Хэ Сюань не знает, но картина ему определенно по вкусу. Стек опускается на головку, давит на отверстие уретры, размазывая прозрачные капли по черной коже. Легкий шлепок и неожиданно громкий стон Ши Уду, следом — жалобный скрип древесины. Хэ Сюань не обходит вниманием тонкие ноги, отметины от кожаного наконечника расцвечивают ноги Повелителя Вод странным орнаментом. Хэ Сюань любуется им, но надолго его не хватает — у самого стоит так, что выть хочется, и орудие сладкой пытки летит на пол, когда Черновод прижимается к полуобнаженному телу Ши Уду, жадно целуя теплые губы. Собственное ханьфу уже распахнуто, штаны соскальзывают с белоснежной кожи, падая на пол. От этих шлепков кожи о кожу в голове вспыхивают непристойные ассоциации, то и дело Ши Уду видит перед собой заплаканное лицо Хэ Сюаня в их первую ночь. Рыбка была так перепугана, но так чертовски горяча… И вбиваться в его девственное тело было так одуряюще приятно, слышать захлебывающиеся вскрики-всхлипы под собой, ощущать бьющую Черновода дрожь. Он ведь никогда ни с кем не был, и Ши Уду гордился тем, что сорвал этот цветок самолично. Мог ли он помыслить тогда, смотря на спрятавшегося под одеялом демона, что через каких-то полгода тот будет охаживать бедра самого Ши Уду своими странными секс-игрушками. Более того, что им обоим это понравится. От мыслей отвлекли требовательные пальцы, которые проскользнули между ягодиц и надавили на сжавшиеся мышцы, рваное дыхание опалило истерзанную губами шею. Как мило — Хэ Сюань подстриг свои когти, да и масла вылил на руку не скупясь. Поэтому Ши Уду практически не почувствовал боли, когда первый палец протолкнулся внутрь до упора. Но за ним следом ворвался второй и практически сразу третий, видно было, что Хэ Сюань еле-сдерживается, чтобы не трахнуть любовника прямо так. Однако ощущения от этого менее неприятными не стали, Ши Уду нахмурился, шипя, но честно попытался расслабиться. — Медленнее… — Прости. — неожиданно виновато рыкнул Хэ Сюань и замедлился, принявшись нежно растягивать тугие мышцы. Спустя томительную минуту, длинные пальцы двигались внутри уже относительно свободно, и Хэ Сюань осторожно прощупал стенки, наконец найдя нужную точку, от касания к которой Ши Уду протяжно и пошло застонал, даже немного смутившись собственного голоса. Однако прекращать никто не собирался, наоборот. Хэ Сюань хотел слушать еще и еще, поэтому пальцы быстро сменились членом. Хватило одного слитного движения, чтобы войти в горячее и влажное тело на всю длину — то, что член у рыбки был не такой внушительный, как у того же Пэй Мина, внезапно сыграло на руку обоим. Ши Уду поперхнулся очередным рваным вздохом и застонал так, что у Черновода по коже побежали мурашки, а в золотых глазах загорелся нехороший огонь. Черт, кто бы знал, что из его Ши Уду, вечно занятого и надменного нахала, можно выбить такие чудесные звуки. Темп Хэ Сюань сразу взял резкий, проникая глубоко и часто, шлепки стека сменились хлюпаньем и шлепками двух тел. Ши Уду, в отличие от Хэ Сюаня, сдерживать свой голос не собирался, выстанывая прямо на ухо демону такую пошлятину, что кончики острых ушек быстро приобрели пунцовый оттенок. А потом все резко оборвалось, взметнув в голове Черновода фейерверк из цветов, звуков и эмоций. Вот так, всего за пару минут Хэ Сюань кончил, вцепившись в ягодицы Ши Уду до побелевших костяшек. Небожитель же теперь буквально свисал со стены, обвившись ногами вокруг бедер демона и держась за свои импровизированные «наручники». Лицо у него было непередаваемое, ко взмокшему лбу прилипла пара прядей из покосившейся прически, синие глаза сделались едва ли не черными от похоти. И тут Хэ Сюань услышал знакомый, пусть и немного хриплый смешок. — Так вот значит каким ты умеешь быть пылким… Браслеты распались в мелкую труху, а Ши Уду с легкостью соскользнул на пол, тут же пихая еще не пришедшего в себя демона назад, тесня его до ближайшего стола, куда так же непринужденно усадил. Вид у небожителя при этом был такой, что Хэ Сюань порадовался своему сидячему положению — ноги его определенно подогнулись бы под этим взглядом. Ши Уду чувствовал каждое движение, как член скользит внутри, проезжаясь по простате, как хрипло и совсем по-человечески дышит его рыбка. И черт побери, как же это было сногсшибательно прекрасно… Он был близко, очень близко к разрядке, но, как и ожидалось, Хэ Сюань просто не рассчитал сил. Ну ничего, у него еще будет время потренироваться. Позже. Сейчас Ши Уду явно хотел продлить удовольствие и перестал изображать покорность, взяв инициативу в свои руки. Черновод все еще пребывал в осоловелом состоянии, поэтому не сопротивлялся и позволил усадить себя на стол, после чего послушно положил испачканную в масле руку на член Ши Уду, пару раз проведя от основания до головки. Глаза у Хэ Сюаня были такие яркие сейчас, что, казалось, светятся изнутри, тонкие губы призывно полураскрыты, рука чуть подрагивает, сжимая плоть. Ши Уду виновато признал, что у него после этой картины терпения на подготовку партнера явно не хватит — он вообще-то гордился тем, что не растерзал свое черное наваждение еще в процессе их странной прелюдии. Но он загладит свою вину. После. Придерживая демона за талию, Ши Уду ласково поцеловал оголившуюся ключицу и шепнул короткое «прости» в острое ушко, после чего медленно направил головку внутрь, ловя каждую эмоцию на лице любовника. Хэ Сюань зажмурился, его брови страдальчески изогнулись, но недавняя разрядка расслабила мышцы достаточно, чтобы Ши Уду вошел без особых проблем. Хэ Сюань влажно всхлипнул, утыкаясь лицом в мокрое от испарины плечо, чуть подрагивающие руки обвились вокруг шеи Ши Уду. Тот толкнулся пару раз мучительно нежно, а после того, как проход оказался достаточно смазан, начал двигаться размашисто и грубо, как привык, зажав худое тело между гладкой столешницей и собой. Хэ Сюань глухо скулил куда-то в ключицу Повелителя Вод, а тот сходил с ума от тесноты и жара чужого тела. От этих невнятных звуков, от запаха Хэ Сюаня, просто от осознания его в своих руках… Это было так мучительно-сладко и волнующе, что Хэ Сюань плюнул на то, что его растянуть Самодур не потрудился. Сейчас он готов был простить ему это, да и вообще что угодно. Горячая плоть, казалось бы, привычно распирала, но после собственного оргазма эти ощущения оказались острее в тысячу раз, каждое движение скользящего внутри члена пускало по телу молнии. Сдерживать голос оказалось просто нереально, поэтому Хэ Сюань тупо уткнулся в чужую шею, глуша свой постыдный скулеж в ней. — Ты такой красивый, ты чертовски красивый, слышишь? — Ши Уду отлепил сопящего демона от себя, приподнявшись на руках и вглядываясь в его раскрасневшееся еще пуще лицо, ловя взгляд блестящих глаз, запоминая снова и снова каждое мимолетное выражение. — Я люблю тебя, Хэ Сюань. Я так чертовски сильно… — договорить ему не дали сухие, тонкие губы. Поцелуй вышел пошлый, глубокий до неприличия и такой же сладкий, как запах масла, использованного Хэ Сюанем. Ши Уду отчаянно вбивался в его тело, целовал, жадно прижимая к себе едва ли не до хруста ребер. Он сцеловывал с губ вскрики, а с горячих щек скупые слезы, которые Хэ Сюань снова не смог сдержать. Он готов был умереть за своего возлюбленного демона прямо сейчас, сотню раз, как бы больно ни было… Перед глазами все потемнело и тело сотрясла судорога, а Хэ Сюань захлебнулся стоном чувствуя горячее тепло внутри себя. Опять Ши Уду его не послушался, но сейчас было как-то наплевать, пусть хоть весь мир узнает, насколько глубоко в нем отпечаталась божественная ци. Плевать… Поцелуй в губы — на этот раз легкий, почти ленивый, и через пару мгновений они оба падают на вниз, тяжело дыша, но глядя друг на друга с одинаковой нежностью. — Я тоже люблю тебя, Ши Уду. Надеюсь сегодня я это достаточно ясно продемонстрировал. — Безусловно, рыбка. Хэ Сюань прикрыл глаза, чувствуя, как пальцы небожитель нежно касаются щеки, убирая влажную прядь за острое ухо. На этот раз он даже простит Ши Уду это дурацкое прозвище.