Неприступный хоббит

Как только целительница ушла, Леголас налил себе и гостям еще травяного отвара и печально вздохнул: «Что мне делать с этими женщинами?» Торин хмыкнул вроде как сочувственно. Он прекрасно помнил, какой надоедливой занозой была их проводница. – Признаться, я думал, что девчонка добьется от тебя предложения, – проговорил гном. – И я почти его сделал, хотя сперва, признаться, симпатизировал Найриэль, – признался владыка Лихолесья. – Но потом я, кажется, влюбился в одного молодого гнома. – Если ты о Фили, то у него есть невеста, – сразу предупредил эльфа Торин, вогнав Перворожденного в краску. – Твой наследник, несомненно, хорош собой, – признал Леголас, не торопясь пить горячий напиток. – Но у меня всегда душа лежала к рыжим. С тех пор, как я увидел портрет Гимли, я лишился покоя. Хотел даже выкрасть тот кулон, но Глойн даже ночью не расстается с ним. Вы ведь родичи, скажи, у меня есть хотя бы призрачная надежда? Раньше Бильбо был бы шокирован услышанным, а теперь только улыбнулся, услышав слова Леголаса. Как знать, может быть, внезапная влюбленность была признаком чего-то большего. Если избранником Короля-под-Горой стал простой сквайр, почему эльфийскому владыке не может быть предназначен один из потомков Дурина? Не зря же за без малого три тысячелетия он так и не удосужился выбрать себе невесту. – Гимли еще довольно молод, – Торин покосился на сумку, из которой выглядывал краешек объемистой папки, которую он взял с собой из Лориэна. – Он пока недостаточно серьезен, даже чтобы участвовать в настоящем походе. – Так он просился с вами? – уточнил эльф с любопытством. – И почему же узбад предпочел взять с собой того крикливого паренька? Помнится, когда Ори обыскивали, при нем была только рогатка. – Он старше моих племянников… – Торин запнулся, но все же продолжил, странно глянув на Бильбо. – И я считал его доступным. Хоббит неверяще посмотрел на своего жениха, а тот только передернул плечами. Леголас уже обо всем догадался, хотя даже братья Ори ничего не заподозрили. В любом случае, скрывать это от хоббита просто не имело смысла, он бы и так узнал, что до встречи с избранником узбад подумывал, что придется сойтись с кем-нибудь из отряда. Даже всерьез прикидывал, можно ли склонить Бофура по старой дружбе оказать небольшую услугу. Сейчас подобные мысли казалось довольно смешными. – Интересно судьба распорядилась, – усмехнулся Король-под-Горой, пощекотав подбородок полурослика. Тот послушно прикрыл рот. В конце концов, это было задолго до того, как Гэндальф свел их. Увлеченный ухаживаниями за взломщиком узбад, конечно же, позабыл о своих первоначальных планах. Обстановку разрядил Кантил, который в свете последних событий прослыл непревзойденным знатоком гномьих повадок. «Конечно, я уверен, что это один и тот же гном! – послышался его голос за стенкой шатра. – А кто виноват, что твой взор застит борода?» – Она какая-то странная, – испуганно зашептала Тауриэль. – Как будто не от него! Раньше такого не было! Торин принялся нервно приглаживать изрядно отросшую бороду, которая некстати закудрявилась от влаги. Леголас смешливо прищурился, но ему, в отличие от другого Перворожденного, хватало такта никак не комментировать прическу на лице гнома. – Наверное, на зиму оброс, – глубокомысленно изрек Кантил. – Помнишь, какие холода ударили? – Так сейчас весна, – возразила рыжая. – А он в таком виде! – Может, у гномов бывает линька? – сочинил очередную небылицу Перворожденный. – Видела, как Алеша о куст обтирался? Тут Бильбо прыснул. Слагаемые эльфами о гномах легенды просто невозможно было воспринимать всерьез. Искренняя вера Кантила во все вышесказанное и выражение непритворной обиды в глазах любимого делали ситуацию еще забавнее. Пока Торин не решил, что ему и его народу нанесли оскорбление, Бильбо принялся помогать ему еще больше встопорщить непослушную бородку. Король-под-Горой не лукавил, говоря, что волос на лице у него растет намного мягче, чем на голове. Полурослику почему-то ужасно нравилось гладить и трепать ее, а также расчесывать и пробовать заплести, так что он пользовался моментом – неизвестно, когда Торин сподобится снова отрастить такую прелесть. Гном откровенно не понимал, что Бильбо находит в неопрятной пушащейся бороде, которая еще не доросла до того, чтобы можно было начесать ее, как это делал Балин, но уже переросла то состояние, когда можно уложить ее волосок к волоску. Бильбо не был гномом, чтобы придирчиво оценивать ее качество, густоту, пышность, опрятность и многое другое, на что обращает внимание подгорный народ. Он просто любил своего короля и его бороду в любом виде. Торин подозревал, что полурослик не придет в ужас, даже если любимый влипнет в паутину, как Кили во время путешествия по Лихолесью, и на какое-то время вовсе лишится этого украшения. – Интересно, – Леголас прошелся по шатру и слегка отодвинул полог, – Гимли будет таким же пушистым, как его отец? Он тактично сделал вид, будто любуется голыми ветками или высматривает, не запутался ли где обрывок полуистлевшей веревки – видно, опасался столкнуться ночью с висельником. Нехорошие деревья, о которых хоть что-то было известно или имелись подозрения, уже искореняли, но чтобы проверить и привести в порядок лес хотя бы близ нахоженных троп, могут уйти месяцы. – Он уже сейчас как одуванчик, – фыркнул Торин, все еще вслушиваясь в то, что творится снаружи шатра. – Если родители не расчешут – аж сияет на просвет. Леголас томно вздохнул, воображая юношу в своей спальне, когда теплое солнце с юга заглядывает в окно. Было бестактно так расспрашивать, но владыка просто не мог остановиться. Его интересовало все! Какое оружие и время года он любит? Примет ли он предложение поохотиться на вепря или лучше расставить с ним вместе силки на мелкую дичь? Белое или красное вино? Ест ли рыбу? Но самое главное – обратит ли внимание на ухаживания мужчины. Наконец, Торину пришлось сознаться – когда его племянники бегали по друзьям и подругам, сын Глойна чаще присоединялся к Кили. Эльф посторонился, пропуская внутрь хихикающего Фили. Пожалуй, впервые с тех пор, как Кили уехал с Балином, юноша выглядел абсолютно счастливым. Как выяснилось, причиной тому была беседа с волнующейся Тауриэль и Кантилом. – Я не стал пока их разубеждать, – порадовал дядюшку племянник, пытаясь слегка просушить рукавом пострадавшую от дождя макушку. – Интересно же узнать, до чего они додумаются втроем. – Они и Найриэль успели подключить? – угадал Леголас, прекрасно знавший, какая крепкая дружба связывает ее и Кантила. – Ори, бедняга, все это слушает и пытается серьезное лицо держать, – белокурый гном снова прыснул и взял наугад одну из чашек с отваром, которую дядюшка тут же отнял, заменив своей. Фили не обратил на произошедшее особого внимания и с явным удовольствием выпил все содержимое, отерев усы тыльной стороной ладони: «А та интересно пахнет, – сообщил он, взглядом указав в руки Бильбо, который решил, что ему не повредит еще одна порция противопростудного сбора. – Вроде бы с дягилем? Всегда было любопытно, как он действует». – У Нори спроси, – Торин притянул племянника за косичку, соприкоснувшись с ним лбом. – Дис бы не хотела, чтобы я тебе о таком рассказывал. – А откуда ты знаешь, что Нори пробовал? – в глазах Фили заплясали шкодливые огоньки. – Я вообще знаю о нем больше, чем мне бы хотелось, – Торин придержал племянника, вознамерившегося немедля найти рыжего гнома. – У нас намечаются важные переговоры, и наследнику престола следует на них присутствовать!