Кого вижу я

Поттер проснулся от сухости во рту. Значит, снова кричал. Но крика своего никогда не слышал. Прошло уже достаточно времени с того периода его жизни, когда он не спал каждую ночь. Теперь кошмары беспокоили его лишь изредка. Только вот сегодняшний сон кошмаром не был. Нет. Это было просто воспоминание. Отчасти даже приятное. Откуда же тогда крик? Утро только зачиналось где-то на горизонте. И всего один взгляд в окно сделал настроение Гарри светлее. Он сделал правильный выбор. Правильный. Честный. Пусть и не принятый многими. Особняк на Гриммо продать не поднялась рука, но жить там Гарри не мог. Не мог и не хотел. Это был дом Сириуса, но его домом так и не стал. Свой он нашел почти случайно. Далеко от Лондонской суеты, далеко от эпицентра всех событий. В тишине и уединении. Он купил его за все свои деньги, которых в хранилище Поттеров было не так уж и много. На остаток он смог протянуть до того момента, как получил первый заработок. Внизу что-то тихонько защелкало, и парень бросился по лестнице. Сработало! Как это он так удачно проснулся! На столе стоял хронометр, а рядом с ним в стазисе располагалась шкатулка. Чуть приоткрытая. Хуберт будет удивлен. Но открывать ее, прерывая стазис, Гарри все же не решился без наставника. А вот проверить, как именно его хронометр справился с задачей, был просто обязан. Несколько диагностических заклинаний, немного терпения, и вот к Хуберту летит вестник с выводами о вчерашнем эксперименте. Старик будет рад узнать, что его ученик не совсем уж бестолковый малый. Из гостиной послышался стук, и Поттер вернулся в дом. Его мастерская была в подвале, тщательно подготовленном для всех неожиданностей, которые могут приключиться при работе с артефактами. По крайней мере Хуберт именно так и сказал. Однако Гарри очень скоро удостверился, что тот немного слукавил. Слизеринец… Что с него взять. Богема была обижена таким негостеприимством. Отвернулась, протянула лапку, позволяя отвязать письмо, а напоследок даже не посмотрела на Гарри, готовясь взлететь. — Ну прости, прости… Угостись печеньем. Осталось только от мадам Бизо, а в следующий раз я обязательно куплю твоё любимое, из Бигглз… Ладно? Ты ведь не скажешь Гермионе, что я даю тебе маггловские сладости? Не обижайся, красавица… Эту белоснежную полярную сову девушке подарил её тайный поклонник. Хотя тот факт, что она не смогла разгадать личность своего воздыхателя, кажется, задел её куда больше, чем само его наличие. И этот подарок она не смогла не принять. Просто эта птица была настолько великолепна, пусть и немного капризна, что Гермиона влюбилась в нее, как только увидела на своем подоконнике, а отослать её обратно не было никакой возможности. С Поттером Богема подружилась с первого угощения. Своей совы он так и не завёл, а потому никаких совиных сладостей у него не нашлось, зато печенье из Бигглз пришлось ей по вкусу. Вот оно-то как раз и закончилось. «Гарри, я очень настойчиво прошу тебя изменить своим глупым привычкам завтракать в одиночестве и игнорировать здоровую пищу. Рон в командировке, поэтому я не вижу повода не встретиться за завтраком сегодня. Надеюсь, Богема тебя не разбудила. Я жду тебя в девять.» В этом была вся Гермиона. И она, конечно, была права. У них редко выдавались такие дни, когда они оба могут пообщаться, как в старые добрые времена, и упускать такую возможность было бы неправильно. Пока Хуберт не вернется с континента, трогать шкатулку опасно. И хотя у Гарри было полно других идей, встреча с подругой показалась ему отличным поводом выйти из дома. Он не был затворником, но оттащить себя от работы удавалось с трудом. Гермиона была как всегда жизнерадостна, но сосредоточена на решении своей самой главной дилеммы. Она уже закончила юридический, уже устроилась на работу в Министерство, уже зарекомендовала себя как отличный специалист. И в ее планы не входило пока заводить детей. Она вообще на них смотрела, как на инопланетные создания. Весь свой материнский инстинкт она растратила на них с Роном во время их прогулок по лесу, как она сама называла время их скитаний. И сейчас не хотела новых трудностей. Ей вполне хватало и тех, что были. У Рона же было другое мнение. Он, конечно, понимал, что не сможет заставить инициативную думающую девушку сидеть дома. Но все равно почему-то пытался. Он ненавидел Королевскую библиотеку, куда у Гермионы появился доступ после третьего курса. Опять же, благодаря этому загадочному поклоннику. Ненавидел ее выдру, которая сообщала ему в девяти случаях из десяти о том, что ее хозяйка задержится на работе. И постоянно пытался привести в пример кого-то, кто по его мнению был «нормальной женой». Они поженились сразу после победы. Без промедления, без каких-то особенных нарядов и праздника. Торопились жить. И Рон думал, что у них сразу же появится малыш. Подыскивал им домик недалеко от города, пахал на курсах молодого аврора, рьяно выступал в судах над Пожирателями. Кутил с друзьями, пользуясь гостеприимством кабаков и баров для Героя Второй Магической. И все никак не мог понять, даже полгода спустя, почему родовой гобелен не распускается ромашками. Гермиона училась, проводила все свое время за книгами и на лекциях, едва успевая прибираться и радуясь в тайне, что они живут вместе с Молли, которая по привычке готовит на всю семью. А когда на Рождество Рон однозначно пообещал родителям, что следующее они будут праздновать уже в увеличенном составе, Гермиона закатила скандал. За барьером мощного Заглушающего из всех ее аргументов, которые, правда, высказывались на очень повышенных тонах, он услышал лишь то, что они живут с родителями, и у Рона нет стабильной работы. Это было каплей в море, но парень решил не заморачиваться на каких-то достижениях, времени для двоих, и всём том, что еще ему пыталась объяснить его жена. Так что через год он уже владел домиком, который все же подыскал, вступил в должность помощника аврора по особым делам и снова поднял вопрос о детях. На что получил на этот раз четкий комментарий, что они появятся, когда Гермиона будет к этому готова. Рон чувствовал себя обманутым и обиженным, но Гарри знал об этом лишь из рассказов подруги. Это не он был тем, кто открыл Рону глаза на все преимущества жизни без детей, объяснил, что несколько лет можно посвятить только себе и своим нуждам, а детки появятся позже, и будет просто замечательно, если к этому моменту их родители нагуляются. Потому что даже очевидные примеры перед глазами, когда совсем еще юные девятнадцатилетние мальцы пытаются справиться с ребенком, вечно уставшей женой, объемами на работе, обязанностями по дому, не вызывали никакой реакции, никаких выводов. Что было поразительно, ведь в своей работе он был одним из лучших… Рон был первым, кто не принял его решение не идти работать в Аврорат. Гарри устал от войны. Устал от вида ужасов и лишений. Он просто устал. Физически, морально, психологически. Просто устал. И глядя на то, как друг до седьмого пота занимается на курсах подготовки авроров, понимал, что сам так не сможет. И не хочет так. Чем он займется, он не знал. Но точно знал, чем заниматься не будет. Войной, политикой, финансами. Макгонагалл предлагала преподавать. Но представить, как он будет снова рассказывать ребятам, как вызвать Патронус, как защищаться от боггарта, он не мог. Это тоже была война, просто другая. Он вообще устал быть значимым для всего мира. Он хотел быть значимым для кого-то конкретного, но этого не случилось. По крайней мере, пока. Джинни ждала его долго. Вышла замуж только год назад. Все не могла поверить, что Гарри действительно с ней не будет, что не любит ее. Она его, наверное, по-настоящему любила. Сильно, ярко, как умела. Но к своему восемнадцатому дню рождения Поттер окончательно удостоверился, что то, что она в нем ищет, она не найдет. Он старался, правда, старался. Улыбался, гладил ее по волосам, смотрел в глаза. И не чувствовал ничего. Они смотрели на него по-разному, искренне, всегда искренне, но иногда весело, иногда грустно, иногда задумчиво. Гарри понимал, что Джинн влюблена в него. Но сердце не замирало. Дыхание не терялось. И он не понимал, откуда взялась эта четкая уверенность, что должно быть именно так, но сердце с ней не замирало. И дыхание не терялось. Он ее не любил. И сказал ей об этом. Прямо. Он ее слишком ценил, чтобы врать. Или играть какую-то роль. Вот прямо в свой день рождения и сказал. Прямо в своей комнате на Гриммо, где пока ночевал, пытаясь понять, как жить дальше. Стоя прямо рядом с кроватью, на которой лежала его девушка, предлагая себя в эту ночь в качестве подарка. Поттер его не принял. Потом была Оскорбленная Джинни. Потом Всепрощающая. Потом Всепонимающая. Потом Самоотверженная. Потом Смиренная. И только пять лет спустя, когда заканчивала учебу, на выпускном балу, готовясь выйти в свет с Гарри, как с другом, поняла. Иначе не будет никогда. Он не будет с ней. Она встретила своего мужа на работе, и вышла замуж через два месяца после знакомства. Всегда улыбалась и никому не показывала своего сыночка, отмахиваясь тем, что слишком маленький он еще. Ну да, месяца три-четыре. Джинни дождалась своего счастья и теперь хранила его от чужих глаз, тихо и спокойно принимая поздравления и совсем не принимая гостей. Почему-то для Гарри она никогда не была такой — тихой и спокойной. Наверное, потому что ее муж ее любит, а Гарри не любил. И Джинни хотела дать Поттеру семейное счастье по примеру своих родителей. Своих братьев. А Гарри было нужно другое. А может, просто не от нее. Она была рядом с ним, несмотря на то, что Гарри прогонял ее, ругал ее, пытался всеми возможными способами показать, что общего у них может быть только дружба и увлечение квиддичем. Но она возвращалась. Делилась мрачными историями с лекций по мировой экономике, шутками с практикумов по бухгалтерскому учету. И все надеялась, что сможет стать ближе. Она радовалась, искренне, от всей души, когда узнала, что Гарри, наконец, решился попробовать себя в чем-то. Она первая поддержала его, когда Гарри решил не идти в Аврорат. А вот Рон не понял этого. Рон после войны не досчитался брата. Он видел чудовищную нехватку кадров, видел, сколько ещё несчастных, нуждающихся в справедливости людей, и не мог понять, как Гарри смог отступиться от них. В конце концов он договорился до того, что назвал Гарри предателем. Поттер обсуждать это не стал. Просто ушел. Зарядившись от подруги жизнелюбием, он категорически не хотел возвращаться домой. И обещание в следующий раз угостить Богему ее любимым лакомством стало отличным поводом выбраться в маггловский Лондон. Прогулка среди простых людей всегда непостижимым образом вселяла в Гарри оптимизм. Он был волшебником. Прикасался к тайне этого мира. Он видел прекрасное и ужасное, а люди вокруг даже не подозревали о том, какая красота скрывается от их взгляда. Накупив сладостей, насмотревшись на красивые рождественские витрины, Гарри уже пробирался к тому самому переулку, который когда-то открыл для него двери в совершенно невероятный мир. Однако не успел достать палочку. На него налетел какой-то парень, суетливо запахивая тонкий пиджак, то и дело поворачиваясь к стене, словно опасаясь преследования, бегло извинился и помчался дальше, вливаясь в толпу пешеходов. Возле ног Гарри осталась его сумка, уменьшенная в размерах до небольшого поясного мешочка. Парень был магом, однозначно, но переведя взгляд чуть выше, Гарри увидел его фото на огромном билборде. Парень был магом, но жизнь строил здесь — среди магглов. Гарри и сам подумывал об этом, но Джинни вовремя заметила его долгие отсутствия и принялась с остервенелым энтузиазмом разнообразить его жизнь, отчего Гарри ушел с головой в чтение, и в одну из бессонных ночей наткнулся на рассказы о Мастере Глоссе. Глупые детективы с очевидной развязкой, но сам главный герой был артефактором. И именно так Гарри понял, кем хочет стать, когда вырастет. Видимо, этому парню повезло на этой стороне. Потому что от магов он удирал так, словно спасал собственную жизнь. Он так торопился, что даже не заметил пропажи. Заглянув внутрь, чтобы хоть как-то узнать владельца, Гарри с удивлением обнаружил кучу фиалов и склянок, а ещё мешочки и коробки, маленькие камушки… Одним словом, в этой сумке была целая лаборатория. А этот — Поттер снова перевел взгляд на билборд — Кевин Криспи даже не оглянулся. Гарри пожал плечами, бросил мешочек в свой рюкзак и отправился домой. Странная встреча совсем скоро забылась. Пришел вестник от Хуберта с предложениями по улучшению процессов работы хронометра-поисковика, и все мысли Гарри тут же переместились в одну плоскость — рабочую. И только когда Богема снова отвлекла его, Поттер понял две вещи. Первое — он просидел со своим проектом целую ночь. Потому что уже настало утро. И второе — он совершенный идиот. Потому что забыл пакет с покупками из Бигглз в камере хранения магазина. Денег было не так жалко, как потерянного времени. Ведь он подобрал подарки своим друзьям на праздники, выбрал себе совершенно нелепую футболку, от которой был в полном восторге, и снова совершать те же покупки было совсем не так весело. На этот раз отказавшись от приглашения Гермионы позавтракать, Гарри сразу же направился к магглам. Он жил среди магов уже тринадцать лет, и все никак не мог отучиться от маггловских привычек. Гермиона говорила, что это плюс гораздо больший, чем минус. Потому что он не сделает случайно чего-то, что поставит под угрозу секретность мира магов. И она была права, но что мешало ему уменьшить пакет и бросить в карман? Отвёл бы глаза, спрятался от камер… Хотя на самом деле, конечно, его действия были все же привычными и простыми. Как его жизнь. Обычными. Почти неосознанными. Гарри улыбнулся и быстрее пошел вдоль улицы, надеясь, что в восемь утра магазин уже будет открыт. Дождь лил немилосердно, и все рождественское настроение таяло вместе со вчерашним снегом. Каково же было его удивление, когда на очередном повороте он снова натолкнулся на того самого Криспи. Он сидел на тротуаре, кутаясь в свой пиджачок, стараясь спрятаться в тени стены. Услышав проходящих мимо полисменов, он вжался в каменную кладку, словно сливаясь с ней. Его плечи трясло от холода. Но он не издавал ни звука, лишь обнимал себя руками и прятал нос в рукав. Гарри уже прошел мимо. Уже дошел до поворота, за которым был тот самый магазин, уже даже сделал шаг за угол. Но пересилить себя все равно не смог. Нужно было хотя бы вернуть его вещи. — Мистер Криспи, вы обронили вчера… — начал было Гарри, но парень при этом обращении дёрнулся, сильно ударяясь затылком о стену и стал отползать от Поттера, практически теряя сознание. — Меня зовут Гарри Поттер, мы столкнулись с вами… — Криспи не подавал признаков понимания или хотя бы восприятия информации, и Поттер очень скоро понял, от чего. На его кипенно белых волосах проступала кровь. — Помоги мне, Гарри… — просипел Кевин и потерял сознание.