Сад грёз

      — О, ты тут один? Одиноко, наверное. Пойдём переселим тебя, что скажешь?       Олежа смотрит фильм, когда к нему заходит медбрат. Конечно, после такого предложения Душнов теряется. Его переселят? Куда? К кому? Ему одновременно и радостно, и грустно от этого. Да, он хотел бы с кем-то пообщаться, ему одиноко, но это не отменяет того, что ему тревожно. И с людьми, и одному.       — Ну… Я не против, наверное, — отвечает Олежа и берёт в руки рюкзак, одновременно с этим вставая с кровати.       — Тогда иди за мной.       Они проходят по длинному светлому коридору и подходят к закрытой двери пятой палаты.       — Тут живут Мила и Дима. Думаю, ты с ними подружишься. Проходи, устраивайся.       Олежа аж застывает от удивления. Его селят к этим двоим? Правда? Стойте… Они в одной палате лежат что ли? Странно.       Его запускают в палату. Медбрат прикрывает дверь и уходит. В комнате из живущих тут присутствует только Дима. Его соседка куда-то ушла.       — Ну… — Душнов нервно улыбается. — Привет! Меня сюда переселили из восьмой палаты. Надеюсь, вы с Милой не против.       — О, ты же Олежа? — парень тут же реагирует на появление в его палате другого человека и приветливо улыбается.       Олежа вспоминает тепло его ладони и незаметно сглатывает.       — Да. А ты… Дима, да?       — Ага, — Дима с секунду молчит. — Ты это, кровать занимай. Обустраивайся. Чувствуй себя, как, эм, дома? Как в больнице? Как… Ладно, я сдаюсь! — он театрально вздыхает и следит за смеющимся Душновым.       — Ха-ха, да! Я буду чувствовать себя, как обычно, хорошо? — а сам думает о том, что не хочет чувствовать себя некомфортно, как обычно. Олежа хочет себя чувствовать спокойно и хорошо.       — Ага. А ты уже все вещи принёс? — Дмитрий оценивающе смотрит на полупустой рюкзак в руках его нового соседа.       — Нет, есть ещё. Скоро пойду за ними… — он со вздохом кидает рюкзак на кровать и приземляется рядом, скрестив ноги и с любопытством смотря на Диму. Тот одёргивает свою красную толстовку (Олежа подмечает, что Дима гораздо шире него в плечах, и, наверное, Душнову его одежда будет большой), потом пару секунд смотрит в окно, после чего переводит взгляд на Олегсея.       — Когда ты сюда лёг?       — Вчера, — отвечает Олежа. Несколько секунд они оба молчат. — Ну ладно, я за вещами пошёл.       — Ну давай.       Он уходит за вещами, а после своего прихода видит на третьей кровати Милу.       — Оу, эм… Привет! — парень машет ей рукой и скидывает вещи в полку. Мила кивает ему. — Слушай, Дим… А почему вы в одной палате лежите? Я думал, парней и девушек тут отдельно друг от друга селят.       — Так и знал, что ты это спросишь! — Дима улыбается. — Ну, вообще, мужчин и женщин селят отдельно, но так вышло, что мы с Милой въехали в один день, это было… Так, посмотрим… Три дня назад! И нет, мы до этого знакомы не были, ты не подумай. Так, ну, в общем, мест не было, и нас поселили в одну палату. Кстати, пятая палата тут молодёжная, так что милости просим! — он хихикает. — Короче, вчера Милу хотели отселить от меня, потому что места освободились, но Мила в меня вцепилась и отказалась отпускать!       — Дима, ты меня позоришь… — недовольно бурчит она.       — Да ладно тебе! — он смеётся, и Олежа позволяет себе улыбнуться. Кажется, с этими ребятами ему будет весело.       — Девочки, мальчики, ложимся на капельницы! — в палату заходит медсестра с двумя позвякивающими капельницами в руках.       — О боже, эти звуки будут сниться мне в кошмарах! — причитает Дима. — В какую же руку делать теперь? На этой руке два синяка, на этой тоже два… Ну-ка, эники-беники…       — Дима, ты нас позоришь! — смеётся Олежа, устраиваясь поудобнее на подушке.       — Нет, ну, а что? Эти капельницы мне делают уже три дня, я устал! У меня всё перед глазами плывёт, я не могу печатать сообщения и смотреть мемы! Эти побочки невыносимы!       Им ставят капельницы. Медсестра заканчивает, поправляет бутыльки с лекарствами в капельницах и уходит.       — Дим, если ты хочешь, я… ну… — начинает Олежа после долгого молчания. — Я могу тебе почитать вслух. Или поиграть с тобой в города.       — Хм, — задумчиво мычит он в ответ. — Можно. Только давай что-нибудь интересное, а не какого-нибудь Достоевского. Лучше RPG какие-нибудь, экшн, фантастику!       — Что ты имеешь против Достоевского?       — Ладно, ладно, успокойся, книгоман! Давай лучше в города сыграем. Милка, подключайся! Сочи. Давай, Олеж, тебе на «и»!       И вот так проходят эти весёлые, но неподвижные двадцать пять минут с капельницами у них в руках.       Потом капельницы вынимают, приносят ужин. Подают суп и макароны с курицей.       В девять вечера Мила уходит в душ. А Дима внезапно становится серьёзнее и подсаживается к Олеже.       — Олеж.       — М?       — Ты это… — он облизывает губы. — Будь поосторожнее с Милой. Она, конечно, с виду спокойная, но ей наверняка страшно тут находиться с незнакомым человеком. Хотя, думаю, она скоро привыкнет… Но всё же.       — А… А с чем здесь лежит Мила? — робко спрашивает Душнов. Дима молчит примерно минуту, а Олежа что-то сказать не решается, пусть и чувствует вину из-за этого молчания.       — Посттравматическое расстройство, — коротко говорит парень.       — Из-за чего?.. — уже задаёт вопрос Олегсей, но тут же спохватывается: — Ты можешь не отвечать! Это, как-никак, личное…       Но Дима отвечает. Севшим голосом, помрачневший, но отвечает.       — Её изнасиловали.