Love like you

      «За то, что помогал, пусть и продолжал бесить. За то, что не отступал.       За то, что научил защищаться».       — Давай-давай-давай, — подначивал Тецуро.       Спустя несколько секунд вместе с кашлем подавившегося Котаро раздался гогот трех подростков.       Нашарив палочку в раскуроченной за спиной кровати, Кейджи направил ее на стол.       — Тергео.       Разбрызганные лужи с ароматом солода и вишни струйкой втянулись в кончик палочки, и гриффиндорец под пьяненькие, полные сарказма похвалы откинул её обратно.       — Неплохо. Вишневое пиво магглов — это действительно неплохо, — сделал вывод Котаро, качаясь на стуле.       Опираясь спиной о свою кровать, Кейджи ткнул ногой Тецуро в задницу, когда тот повернулся, чтобы достать ещё. От его ойканья Шоё, не менее пьяный, чем остальные, закряхтел от смеха, и Тецуро, достав из коробки со льдом на стенках еще одну банку пива, засунул ее соседу под майку. Раздавшийся визг вызвал очередную волну хохота.       — Магглы такие крутые! — открывая новую банку, восторженно тараторил Котаро. — Делают столько штук. Вишневое пиво, волейбол. Без шуток, чел, отведи меня как-нибудь на волейбол. Ты так об этом рассказываешь. Почему до сих пор не привез мяч?       Его глаза блестели то ли от получасового рассказа Тецуро о волейболе, то ли от двух выпитых банок пива.       Тецуро на это с ухмылкой пихнул его в плечо.       — Что тебе здесь этот мяч без площадки даст? Вот в следующем триместре у нас с Рейвенкло будет практика по маггловедению. Вот все три недели в мире магглов и отыграем в волейбол, раз так неймётся.       — О, и с Козуме познакомимся, — радостно подметил Котаро.       Кейджи кивнул, припомнив друга-волшебника, который пожелал остаться в мире магглов.       Слушая их диалог, Шоё уныло пробормотал:       — А мне ещё год ждать. А если бы этот Козуме поступил в Хогвартс, я бы с ним уже познакомился. Мы же одногодки.       — Я думаю, он бы попал в Рейвенкло, — уверенно заявил Тецуро, отхлёбывая пиво. — Но да, вы бы наверняка подружились. Он любит таких живчиков, как наш малыш-Шоё.       Троица тут же захихикала, вызывая на щеках Шоё все оттенки алого.       Этот мальчишка за три года учебы особо не вырос, отчего веселое «малыш» закрепилось, вызывая у обладателя прозвища забавное смущение.       Смущённо розовея от подтруниваний, Шоё собирался возразить, но вдруг схватился за живот.       — Угх, кажется, мне нужно в туалет, — соскакивая с места, пробормотал он.       Проводив его понимающими взглядами, троица переглянулась.       — Не стоило давать ему пить так много, — уверенно проговорил Кейджи.       Смяв рукой жестяную банку, он отложил ее в сторону, пока остальные допивали.       Тецуро сделал очередной глоток.       — Оклемается. Можем пока за едой сходить.       — Да поздно уже.       — Давай! — вдруг воскликнул Котаро, превращая опустошённую банку в жестяной комок. — Я есть хочу.       — Ты всегда хочешь есть, — резонно заметил Кейджи, поднимаясь с места.       Закинув пустые банки и кое-какие снеки в коробку со льдом, который Тецуро наколдовал, едва пройдя первую тему по стихийной магии, они начали скакать по комнате в поисках одежды.       Пихаясь задницами, наступая на подолы мантий и шутливо переругиваясь, с кряхтящим смехом они, едва влезая в дверной проем все вместе, вывалились из комнаты.       Тецуро постучал в дверь туалета.       — Шоё, мы к эльфам за едой. Если что, не теряй.       — Мне булочек с мясом цапните! — сдавленно донеслось из кабинки.       Обменявшись с друзьями кивками, Тецуро зажег прихваченный из дома фонарь, и они побежали.       Еле вписываясь в повороты, они то ускорялись, то замедлялись, тормозя в те моменты, когда думали, что откуда-то слышны шаги. Когда второй этаж был позади, на пути к подвалу Котаро вдруг споткнулся. Задев плечом какую-то статую, которая тоже едва не полетела следом, он попытался схватиться за воздух, в то время как Кейджи выхватил палочку.       — Аррресто моментум!       Под звук упавшего (и, сказать откровенно, немаленького) тела, Тецуро ловко подхватил замедлившую падение статую и поставил на место. Кейджи, игнорируя оханье валяющегося друга, нервно озирался и подпихивал его ногой в бок.       — Вот что значит приоритеты, — недовольно пробубнил с пола Котаро, который, судя по горизонтальному положению, не стремился вставать.       — Да, у нас в приоритете — не быть пойманными и нормально поесть, — протягивая руку, прошептал Тецуро.       Когда Котаро, все еще покачивающийся, оказался в вертикальном положении, они вновь перешли на бег, оставляя за собой звук шумного дыхания и шороха мантий. Сдавленно хихикая, они пронеслись по первому этажу и, не сговариваясь, заскользили по перилам вниз, в подземелья.       — Спуститесь в подземелье.       — Там вы найдете натюрморт с фруктами.       — Вам нужно пощекотать грушу.       — Появится ручка.       — И вы на кухне!       Инструкция от близнецов отпечаталась в подкорке мозга и закрепилась десятками походов туда, где работали маленькие труженики. Казалось, круглые сутки эльфы своими тонкими ручками со сморщенной кожей и костлявыми пальцами готовили, чистили, резали и делали все, чтобы жители Хогвартса были накормлены. Именно их, работающих беспрерывно, увидела троица, когда открыла дверь.       — А ещё будьте с ними добрыми.       — Здравствуйте! — звонко поприветствовали все трое и, привыкшие получать то же самое, склонились перед оравой застывших эльфов.       — Ох, это же господа Тецуро Куроо, Котаро Бокуто и Кейджи Акааши! — запищал один из них.       Едва услышав имена пришедших, эльфы загалдели, восторженно передавая друг другу новость, и сбивчиво начали кланяться. Их белые колпаки качались, мелькая перед глазами мелкими точками, а начищенные, сморщенные лица сияли от широких улыбок.       Эльфийка с самым маленьким количеством морщин среди всех подошла и поклонилась вновь, на что все трое, явно не привыкшие к этой обходительности, смущенно переглянулись.        — Гвенди, — Тецуро перехватил ее ручки, — вы с нами не поделитесь едой? Мы голодные.       — Конечно же, мы вас покормим! — с жаром отозвалась Гвенди. — Мы работаем в Хогварсте, чтобы кормить и заботиться о его жителях! Достопочтенная мисс Грейнджер так много работала, чтобы защитить нас и дать лучшее. Покормить вас — малая благодарность за ее труды!       Эльфийка с придыханием пищала то, о чем все трое слышали не раз, приходя за едой. В её огромных глазах искрился чистый восторг, который временами вызывал в груди Тецуро щемящую жалость.       Эльфы — рабы системы и собственной прирожденной преданности. С тяжелым трудом они обрели свободу по всему волшебному миру, но не освободились от своей натуры прислужников, что была привита сотнями лет унижений. Тецуро слышал от своей мамы, что такого количества протестов и статей о них не видела никогда до того момента, пока за дело не взялась Гермиона Грейнджер, отстоявшая чужую свободу потом и кровью.       Как и во всех чистокровных семьях, у его мамы тоже в детстве была прислужница-эльфийка, но они никогда к ней не относились подобным образом. В семейном склепе Тецуро видел среди могил родственников и ее надгробие.       Так было не во всех чистокровных семьях, однако сейчас все иначе, и Гвенди, маленькая эльфийка, много рассказывала, как их и в частности ее жизнь переменилась с тех пор, как им дали права, хоть немного близкие к правам тех, кому они служили.       — Мы никогда не посмеем брать за нашу работу денег! — не уставала она препираться с троицей друзей, убежденных, что любой труд должен быть оплачен. — Лучшая плата за наш труд — благодарность! Мы рады заботиться о Хогвартсе и его жителях!       Доедая свою порцию мяса с печёным картофелем, Тецуро в очередной раз слушал историю эльфийки и ощущал, как туман хмеля рассеивается. Котаро к тому моменту давно прикончил свое и доедал порцию клюющего, как птичка, Кейджи.       В просторном помещении звенела посуда и шипело масло. Работа здесь всегда кипела, сколько бы раз они ни пришли, и, глядя на снующих туда-сюда эльфов, Тецуро со странным дискомфортом внутри понимал, что уже это для них — рай. Так как же было раньше?       — Ну что, идем? — дернул за рукав Кейджи, перебивая назревающие вопросы в голове.       Встретившись с ним взглядом, Тецуро какое-то время молчал, прежде чем кивнуть. В конце концов, если задавать вопросы, можно остаться здесь до рассвета.       Получая уйму еды, которой эльфы никогда не жалели, Тецуро постарался благодарить как можно искреннее. Маленькие труженики заслужили, чтобы их труд оплатили сполна.       — Куда теперь?       Оставив еду на тумбочке возле спящего Шоё, Тецуро обернулся. Если бы он не знал, что они захотят продолжения, то был бы отвратительным другом.       В темноте ночи, разрезаемой светом луны, их глаза сияли жаждой приключений.       — Хочу увидеть луну, — прозвучал уверенный голос Кейджи.       Тецуро и Котаро понимающе кивнули. Луна этой ночью была особенно красива. Особенно с башни Рейвенкло.       Протрезвевшие, они неслись без фонарей, ничего не боясь уронить — за их спинами годы практики и километры ковров в коридорах, пройденных лабиринтов замка и десятки истоптанных башмаков. С каждой новой вылазкой Тецуро убеждался в том, что не они находят лучшие места — это замок их показывает, делится сокровенным с теми, кто готов ценить данное знание.       Или причина в том, что весь он — с резными рамами на стенах, высокими потолками, потаёнными комнатами — прекрасен. Прекрасен в их безбашенной, полной волшебства юности.       Кейджи, бегущий впереди, завернул по коридору в отсек с открытой площадкой, откуда была видна луна, что мерцала, отражаясь в озере. Своим серебряным светом она заливала восторженные лица, и Тецуро с Котаро, не раздумывая, побежали следом к этому месту.       Шум с противоположной стороны заставил Тецуро остановиться. Когда он обернулся, в непроглядной тьме коридора не было какого-либо мельтешения, которое могло напомнить смотрителя или призраков. Он продолжал в нее вглядываться какое-то время, прежде чем обернуться к друзьями. Котаро кивнул в немом вопросе. Тецуро, вновь прислушавшись, сделал шаг в сторону.       Шум за спиной, раздавшийся громче, чем прежде, заставил резко обернуться. В груди бешено колотилось, когда Тецуро пытался выхватить взглядом что-то, что могло напомнить источник.       — Эй, парни, — не отводя взгляд, шепотом окликнул он подошедших друзей. — Слышите?       — Да просто старшеклассники балуются. Идем, — пожал плечами Кейджи, дернув встревоженно застывшего Котаро.       Когда зазвучали голоса, заглушенные стенами, но все еще громкие, обернулись все трое. Тецуро обернулся к друзьям, которые внимательно смотрели туда же, куда и он несколько минут назад.       — Давайте всё-таки глянем.       Чем ближе Тецуро подходил, тем лучше слышал, как на повышенных тонах что-то обсуждалось за стеной аудитории. Возможно, бояться было нечего. Он был готов к тому, что подслушает обычную ссору загулявшейся парочки, потому с улыбкой привалился к стене, переглянувшись с друзьями. Их взгляды были полны веселого ожидания, с которым он был солидарен. Всегда интересно узнать чужие секретики.       — Это заклинание сложное, а я не такой уж талантливый...       Голос говорившего был знаком по прохладным интонациям, и Тецуро стремительно трезвел от каждого слова. Последовавший шум напоминал грохот доски о стену. Друзья дёрнулись к двери, но, не желая делать поспешные выводы, поднял руку. Они должны лучше разобраться в ситуации. Они должны…       — Ты просто бездарность. Даже я побольше твоего могу.       Тецуро дернул головой и взглянул на друзей. В их глазах — непонимание и возмущение. Внутри него — тоже.       — Ты ничего не можешь и сам об этом знаешь. Каждый день боишься, что тебя исключат из школы. Ты ведь знаешь, что волшебства в тебе не больше, чем во мне.       Дверь с грохотом ударилась о стену. Вбежав в полный дыма класс, он едва успел осознать, когда с губ сорвалось:       — Петрификус Тоталус!       Заклинание, отправленное в мужчину, попало в пустоту. Стоявший на том месте секунду назад сгорбился, склонялся ближе к полу, то сжимаясь, то растягиваясь. Под полным ужаса взглядом он обернулся в лужу крови, и за спиной прозвучал напуганный крик.       — Это боггарт! — донёсся уверенный тон Кейджи.       Тецуро отпрыгнул от лужи, что перетекала с одного места на другое. Стремительно она неслась к стене, у которой, дрожа, стоял оцепеневший Котаро.       — Палочку! — сорвался на крик Кейджи, — Котаро, палочку! Риддикулус!       Отданный палочке приказ смешался со скрежетом вылетевшего заклинания, когда Тецуро сорвался с места. Гриффиндорец осторожно подхватил Кея, наблюдающим за происходящим       — Эй! Цукишима. Приём. Все хорошо. Посмотри-ка на меня, ну же, — бормотал Тецуро, хлопая юношу по влажным щекам.       В скудном свете от Люмоса его лицо казалось непривычно угловатым, как отломанный кусок льда.       Цукишима и сам был таким. Непроницаемой глыбой, максимальный диапазон эмоций которого — насмешка и презрение.       Так думал Тецуро. И, может, он прав, но сейчас перед ним не надменность, а испуг и странное смирение от первой встречи с боггартом. С боггартом очень высокого ранга, и один Мерлин знает, как он здесь оказался, но факт оставался фактом — он встретился со своим страхом лицом к лицу. Страхом, что вытащил наружу спрятанные эмоции. Наверняка заставивший чувствовать себя побеждённым.       На лице Цукишимы неверие и растерянность, и Тецуро, продолжая его держать, осторожно коснулся щеки.       — Все хорошо, — мягко проговорил он. — Не бойся.       За спиной раздалось очередное «Риддикулус», когда их взгляды встретились. Поразительно, что его глаза оставались насыщенного цвета даже в темноте, и пусть это длилось секунду, но в памяти Тецуро, казалось, навсегда отпечатался их необычный разрез.       В следующую секунду его оттолкнули.       С хлопком дверцы тумбочки Тецуро упал на спину, опрокинутый чужими руками. Полы мантии мелькнули в дверях, когда Кей убежал, отмахиваясь от сыплющихся на пол искр. Тецуро смотрел ему вслед, казалось, часы, прежде чем перевести взгляд на стол, на котором лежала книга с золотым тиснением.       Которую он оставил в их последнюю встречу.       — Хоть бы спасибо ска-мн-м! — попытался крикнуть Котаро, но брошенное в его сторону «Брахиабиндо» подействовало моментально.       — Ночь на дворе, не ори! — зло прошипел Кейджи.       — Я думаю, вам, молодые люди, больше не стоит об этом волноваться.       Когда все трое обернулись, в дверях стояла директриса школы с несколькими преподавателями. Возможно, именно на этом моменте начиналось главное, пусть и не самое приятное их приключение.

***

      В столовой стоял обычный гомон. Стучали о тарелки ложки и болтали набитые едой рты. Над головами летали искры падающих звёзд.       Сидящий, как и всегда, с Котаро и Кейджи, Тецуро без большой охоты тыкал в свой пудинг, когда заметил, что болтовня друзей прекратилась. Он поднял на них взгляд.       — Вы чего?       Голубые и жёлтые глаза смотрели куда-то за спину Тецуро, и он спешно обернулся.       Цукишима не изменился. Всё та же ровная осанка, всё те же светло-русые завитки на висках. Всё тот же спокойный взгляд при разговоре с друзьями. Мальчика с цветками в волосах Тецуро и раньше видел, а вот светловолосую девочку с хвостиком и хмурого темноволосого парня замечал лишь в коридорах и не знал, что с Цукишимой они контактируют.       Он вообще не думал о Цукишиме, как об обычном подростке. Который общается, который веселится, у которого есть друзья. Который может так сильно бояться.       До той ночи, когда их поймали, он и не думал, что директриса может быть такой давящей в своей спокойной строгости.       — И как вы мне объясните то, что произошло? — вышагивала она в своем кабинете перед сидящей троицей.       Котаро порывался объяснить, но рот оставался заклеен, и, возможно, то, что заклинание не сняла директриса, было частью наказания, но Кейджи робел использовать перед ней палочку. Тецуро от растерянности вообще забыл все заклинания на свете. За четыре года учёбы их ни разу не ловили ночью. Но он не забыл, что Цукишиме не нужны проблемы в виде наказания. Что-то внутри не хотело подводить, даже если невиновной стороной были именно они.       Потому, когда Кейджи открыл рот, Тецуро громко проговорил:       — Мы просто бродили по школе и наткнулись на боггарта. Он напал на нас. Мы всего лишь защищались.       Кейджи пораженно уставился на него. В его всегда спокойном, временами бесстрастном взгляде кипело возмущение, которое имело все шансы вырваться наружу. Тецуро поджал губы, мысленно умоляя не раскрывать рот, но женщина перебила их немой диалог.       — Я не стану объяснять, что ночью ученики школы должны находиться в своих комнатах и спать. Или по крайней мере уметь скрывать то, что они нарушают правила.       Её холодный взгляд изучал каждого, и, возможно, должен был вызвать стыдливый трепет. Судя по лицу Котаро, цель была достигнута, но Тецуро не чувствовал в себе стыда или сожаления.       Перед глазами стояла картинка, где боггарт принял форму кого-то близкого Цукишиме.       С тех пор прошло две недели — две недели выдраивания школьных туалетов сразу после уроков, даже на выходных, и две недели совершенно исчезнувшего из коридоров Цукишимы. И сейчас, глядя на него, спокойно поедающего пирог, Тецуро с трудом верил, что та ночь была реальной. Только воняющая туалетом одежда, которая истрепалась из-за каждодневной стирки, служила прямым доказательством.       Раньше он хотел сбросить с него спесь. Хотел выбить эмоции. Разрушить порядок, который тот собой олицетворял. Он знал, что Цукишима притворщик и внутри него есть большее, и Тецуро хотелось это увидеть, а когда это случилось, готов был сделать все, чтобы это не повторить.       — Привет!       Он старался быть весёлым, когда подошёл к четвёрке друзей. Трое из них взглянули изумленно. Один не взглянул в принципе.       По галстукам стало понятно, что темноволосый, как и Цукишима, из Рейвенкло, и Тецуро мельком припомнил хмурого мальчика, над головой которого шляпа моментально выкрикнула имя факультета. Тем временем цветочный мальчик и девочка были из Хаффлпаффа, и они почти синхронно поприветствовали подсевшего со стороны Цукишимы Тецуро.       Он ждал приветствия от последнего в этой компании, но Цукишима выглядел так, словно их состав не переменился. Тецуро какое-то время буравил его взглядом, прежде чем понять, что тот ничего говорить не собирается.       — Приветствовать не собираешься, Цукишима?       Девочка подавилась.       Взгляды троих были полны смущения, пока Тецуро изучал бесстрастное лицо Цукишимы, следуя излюбленной привычке бесить людей. Тот вопреки желанию Тецуро не выглядел хоть немного смущенным. Голос оставался бесцветным, как и взгляд, когда он проговорил:       — Привет.       — Нужно обсудить кое-что, может, выйдем?       Цукишима отправил в рот кусочек пирога. Тецуро не подарил даже взгляда.       — Тобио, какой урок следующий? — спокойно проговорил он.       Взгляд Тобио — чересчур серьезного для обеденного перерыва — на секунду остановился на Тецуро.       Тецуро улыбнулся.       — У нас травология следующим, — отчеканил он.       Цукишима кивнул. Казалось, он собирался сказать что-то ещё, но Тецуро не нашёл в себе желания участвовать в подобном цирке, потому, бросив взгляд на дернувшихся хаффлпаффцев, весело спросил:       — Мальчики-девочки, а как у вас дела с защитой от темных сил? Уже ноябрь, кажется, вы должны были изучить гриндилоу?       Третьегодки переглянулись между собой и растерянно кивнули. Тецуро улыбнулся шире.       — Вот как-вот как, здорово! А вы уже затрагивали тему боггартов? Встречали их?       Рука сидящего рядом напряженно сжала вилку. Наколотый на нее кусочек рискнул соскользнуть обратно в тарелку, и Тецуро почему-то считал секунды до этого момента, пока друзья мотали головами.       —  Ах, точно! Их же в начале четвёртого года изучают. Вы знали? Боггарты видят ваши самые потаённые страхи и превращаются в то, чего вы больше всего боитесь. Мечтаю бояться денег, чтобы при встрече с боггартом стать богачом и скупить все блевательные батончики! А то вечно боггарты при встрече со мной превращаются в какую-то хрень! Да, я встречал боггарта. А вы знали, что Цукишима…       Со звоном вилка упала на тарелку. Кусочек пирога упасть не успел.       — Выйдем.       Махнув на прощание, Тецуро поспешил за Цукишимой.       Он ожидал, что разговор состоится прямо у входа в Большой зал, но Цукишима продолжал идти вперед, пока вовсе не вывел его на улицу. Отросшие пряди подпрыгивали от быстрого шага, и взгляд оставался к ним прикован всё время пути.       — Что тебе нужно?       Тецуро смотрел на его краснеющий от мороза нос дольше нужного. Отчего-то теряя слова под настойчивым взглядом.       Цукишима оказался вблизи выше, чем он представлял, и вместе с этим пришло осознание, что они, стоя ближе нескольких шагов друг к другу, и не говорили. Вдвоем, без кишащей вокруг толпы детей.       А ещё он раньше не замечал, какое лицо у Цукишимы. По-взрослому сосредоточенное, даже с покрасневшими от ноябрьской стужи щеками. Возможно, окажись Цукишима таким в первую встречу, Тецуро посчитал бы его милым.       — Прекрати молчать, — раздался холодный голос.       Цукишима щелкнул пальцами перед лицом гриффиндорца несколько раз, прежде чем тот пришел в себя.       — Да, — заторможено промямлил он. Несколько раз моргнув, чтобы вернуть прежнюю сосредоточенность, он повторил: — Да. Точно. Боггарт. Я могу научить с ними бороться!       Тецуро хотел бы понять, что значат эмоции на лице Цукишимы после его слов. Возможно, Цукишима хотел рассмеяться ему в лицо. А может, ударить по нему изо всех сил.       Их смесь было невозможно истолковать однозначно, и он действительно был готов защищаться, когда Цукишима вдруг улыбнулся. Широко, обнажая ровный ряд зубов. Так, что внутри что-то задрожало, пока Тецуро продолжал смотреть.       — Научить? — весело спросил Цукишима. — Ни к чему.       И, к удивлению Тецуро, просто развернулся в намерении уйти.       — Подожди-подожди! Что значит «ни к чему»? Цукишима!       Он шагнул следом, собираясь схватить за руку. Нельзя было так позволить ему уйти, но Цукишима, словно чувствуя этот жест, тут же скрестил руки на груди, спешно шагая по коридору.       — Ты уже в четвертом классе, — донесся спокойный тон, — разве не научился понимать смысл простых фраз? «Ни к чему» — это значит «ни к чему», — он резко развернулся, и в его взгляде Тецуро видел неподдельное раздражение. — Мне твоя помощь не нужна, уяснил?       — А что с тобой будет, если ты снова наткнешься на боггарта?       Сменяющая насмешку ярость четко мелькнула за стеклами очков. Взмокшие ладони сжали рукава мантии. Тецуро попытался понять, какое слово могло вызвать такую реакцию, когда Цукишима твердо проговорил:       — Не твое дело.       — Кей, тот боггарт был высокого ранга! Он не растерялся в толпе, а просто начал принимать разные формы. Он видел самое пугающее! Тебе нужно научиться бороться с ними, если…       — Не твое дело! — раздался крик, что заглушал гомон толпы.       Тецуро застыл. Пригвождённый к полу столь яркими эмоциями, он не знал, как успокоить разрастающееся волнение от чего-то столь открытого. Столь непривычного.       Скинуть маски с Цукишимы оказалось проще, чем он думал. Только совершенно не нужно. Понимание того, какие эмоции прятались внутри, наталкивало на простые выводы: пусть Цукишима хоть до конца дней будет в маске, но не с чем-то столь ранящим внутри. Отчужденность и страх — то, что Тецуро не был готов видеть в чужой душе, которую увидел без разрешения. Которую раз за разом пытался узнать без чужого на то желания, и запоздалый стыд бил по щекам румянцем под полным ярости взглядом Цукишимы.       Стоя перед ним, полным откровенной неприязни, у Тецуро не было других вариантов, кроме как отступить. Нельзя навязать помощь или заставить ее принимать. Нельзя кого-то заставить тебя понять.       — Хорошо.       При взгляде на него что-то внутри хотело попробовать поспорить. Попробовать доказать, что нужно тому на самом деле, но никто не знал, что нужно Цукишиме, кроме самого Цукишимы. Потому Тецуро повторил мягче:       — Хорошо, как скажешь.       И обошёл по широкой дуге, уходя в направлении лестниц.       Сожаление растекалось внутри дёгтем от простого осознания: годы попыток понять чужую душу обернулись неприязнью, которой он не хотел.