Ангелы, демоны и святые

Дэри не так уж много понимал из разговоров странных духов. Но ощущал, что самая непонятная часть — не его дело, а их. Или даже, может быть, только нервного демона. Разговаривали они ужасно сложно и странно. Дэри нюхом чуял много недосказанностей, а иносказаний — еще больше. Они его раздражали, как волка раздражает запах дыма. Но потом ангел начал говорить с Дэри честно, и он сразу раздражаться перестал. Даже когда эти двое снова стали переговариваться так, что Дэри чуть не утонул в двойных смыслах их слов, он все равно не рассердился. Кажется, у этой их манеры бесед были важные причины, и не глупому колдуну в эти причины лезть. К тому же часть, которая его касалась, он, вроде бы, разобрал. Так что теперь просто очень сочувствовал духу-ангелу. Духу-демону тоже бы посочувствовал, но вместо этого испытывал злорадство. Демон считал, что Дэри не понимает — и Дэри правда не понимал, но сам демон не понимал того, что понял Дэри, и понимать, похоже не собирался. И, видно, считал, что своими словами утешает друга, но у него ничего не получалось и не могло получиться. Из-за непонимания. Может, в этом и была разница между ангелами и демонами? Или, по крайней мере, между этим ангелом и этим демоном. Дэри снова посмотрел в небо: они просидели под тентом много часов, и облака розовели, распахивались, словно крылья в вышине. Ангел объяснил ему, и теперь Дэри видел. Дэри понимал. Ангелу и демону нельзя дружить, нельзя привязываться и хотеть утешать друг друга нельзя. Демонам нельзя спасать людей. Другие демоны не выдерживают света ангельской души. Наверное, и другие ангелы не любят запах зла, которым пахнет даже одежда. Нельзя ничего. Но — можно. Потому что Господь Всеведущ, и Его наказания нельзя избежать. Наказания нет уже сотни лет — а значит, можно. Все можно. Колдуну нельзя жить — об этом говорит нынешний человеческий закон, и люди попытаются его сжечь. Но — можно. Потому что ангелу можно было влезть вместе с ним на костер, чтобы подманить демона, который не побоялся вмешаться в решения людей и сотворить добрый поступок. А теперь этот ангел боялся и не мог объяснить своему другу, чего боится. А Дэри понял, хоть и не понимал, почему ангел Азирафель не может поговорить с демоном Кроули честно. Наверное, причин было много и они были такими же многослойными, как и их разговоры. На луковицу еще похоже, вдруг пришло Дэри на ум сравнение: сотни слоев шелухи, а внутри горечь и слезы. Дэри сочувствовал ангелу, и очень хотел хоть немного отплатить ему добром за все, может быть, утешить его, хотя бы ненадолго. Конечно, ангел не сам спас Дэри, но без него и демон проехал бы мимо костра. И колдун не обратился бы больше к Господу и не нашел бы описания для смерти, с которым можно жить. Отправился бы на Небо, а все его друзья и родственники — в Ад через несколько лет. Был бы в Раю в блаженстве, как полагается, но в одиноком блаженстве. Возможно, оно было бы неполным… Дэри понимал, что ангел боялся — не за себя. Господь не может уничтожить своих детей, зато дети могут попытаться уничтожить друг друга. Ангелы — ангела, или демоны — демона. Демона. Именно об этом говорил ангел Дэри. Очередные слова, полные недосказанности, потому что ангел не мог рассказать об этом демону, но должен был сказать человеку. Опустив глаза, Дэри развернулся к ангелу, непроизвольно протянул к нему обе руки и обхватил запястье. Он так делал, когда хотел успокоить. Разговорами он плохо умел, тем более сейчас еще и не мог подвести ангела и говорить прямо. Пришлось подобрать слова, которые будут правдой, но не всей. Чтобы ангел услышал, а демон — нет. Ангел Азирафель удивленно взглянул на руки Дэри и мягко улыбнулся. Вот что еще: никогда не увидел бы Дэри обращенной к нему улыбки ангела, если бы не этот ангел. — Знаешь, дух, — ровно сказал Дэри, постаравшись улыбнуться в ответ, — я бы сделал именно так, как ты говорил мне в амбаре — потребовал бы справедливого суда или доминиканского монаха. Если бы был хотя бы один человек, который мне верил. Хотя бы один… Одного было бы довольно. Если бы я был не один против всех. Хотя бы вдвоем. У демона был ангел, а у ангела был демон. В этом правда — пока они вдвоем, они не останутся наедине против ангелов и против падших ангелов, которые умеют быть жестокими. Вдвоем с родной душой появляются силы бороться с любой самой страшной жестокостью. К облегчению Дэри, ангел Азирафель понял. Он заулыбался с удивленной и умиленной благодарностью и одними губами ответил «спасибо». И перестал наконец так сильно пугаться. Дэри кивнул и отнял ладони, взяв свою кружку с вином. Теперь из важных насущных вопросов осталось только два: где у демона чешуя и что теперь Дэри делать со своей жизнью, которая внезапно не закончилась. Сам собою демон Кроули, между тем, чешуи по-прежнему показывать не хотел, только очень недоуменное от разговора Дэри с ангелом лицо. Так что и тут все вышло правильно: Дэри старался, чтобы демону было непонятно — и ему было. По всему, сейчас он должен был снова начать ворчать… Ну, Дэри так решил. Но демон не стал, вместо этого он внимательно и сосредоточенно уставился на ангела Азирафеля, слегка нахмурился, а потом тихо выдохнул с заметным облегчением — и отвернулся, уставившись на Дэри. «Ну, теперь-то точно начнет ворчать», — подумал тот и опять ошибся. — К слову о доминиканских монахах… А не отправиться ли тебе, самый умный смертный в Корнуолле, во францисканский монастырь? — не очень последовательно, но вполне понятно предложил демон. — Там тебе будут рады. Начать с того, что там обычно рады вообще всем, а продолжить тем, что там до сих пор по старой памяти на всякие волшебные фокусы спокойней реагируют. Хотя в ту скалу он не сам впечатался, это я… Некоторые святые меня пугаются, в отличие от тебя, — неожиданно признался демон, что спас святого Франциска, когда тот по его же вине чуть в пропасть не свалился. Это тоже было понятно. А еще выходило, что святой Франциск тоже был колдун, прямо как Дэри. — Да, я помню эту историю! — ангел вспыхнул радостью, будто про старого друга вспоминал. Хотя, наверное, и впрямь про старого друга. — Мы же как раз менялись заданиями, и это я должен был сотворить какое-нибудь чудо для Франциска. Отлично вышло, меня благодарили, сказали, эффектное чудо и заметное. — Ага-а, меня тоже благодарили. За запугивание святого, — ответил ему демон очень довольным тоном. — Люблю задания, которые можно сразу в два отчета вписать… И опять они говорили неожиданные вещи про свои отношения. Еще и дела друг с другом делят, надо же! Значит, не только демон совершает добрые поступки, но и ангел выполняет работу демона, ничего себе… Выходит, Дэри был прав, когда почувствовал в ангеле способности притворяться демоном, а демон Кроули зря ворчал. Ну хоть сейчас не ворчит. И даже мимоходом, совсем случайно, подтвердил, что колдуны могут быть святыми, только их магию зовут чудесами. Но во всем остальном он нес какую-то невозможную ерунду. — Так ведь нет монастырей. На всех островах нет. Король отобрал у Рима все монастыри еще до моего рождения, — немедля сообщил Дэри об этой ерунде. — Вообще-то это не совсем так, — возразил ангел и опять умиленно улыбнулся. — Мое предыдущее задание как раз касалось францисканского монастыря. Правда, в Ирландии, называется Рос Эриалэй. Нужно было подвигнуть человека, которому досталась монастырская земля, вернуть ее общине. И он так и сделал. Дэри озабоченно нахмурился. Да, монахи упорствовали, продолжали жить на землях монастырей, но на них нападали люди английской короны. Отнимали дома и убивали, сжигали, прямо как ведьм и колдунов. — Вряд ли это надолго… — высказал он свои сомнения. — Их снова прогонят, наверняка. Королеве все время нужны деньги и земли. У нее мало, наверное. — О природе власти тебе тоже стоит побольше узнать, корнуолльский умник, — с усмешкой сказал демон Кроули. — Королеве нужно, чтобы у нее под носом не было источников влияния католической церкви. Вот она от монашеских общин и избавляется. Но твоей, умник, ничего не грозит, отдельно и персонально, ты же святой! Привыкни уже этим пользоваться не только для того, чтобы отбитые пальцы соседям лечить. Наверное, демон все-таки обиделся, когда не понял, что Дэри ангелу сказал, и теперь ехидничал. Дэри чуял в его словах такую забавно детскую мстительность, будто Дэри отобрал у него любимую деревянную лошадку. Однако вместе с тем в его словах был смысл. Главное, чтобы в окрестностях монастыря нашлись подходящие деревья… Или лучше не надеяться, а просто забрать отсюда пару желудей и убедить их расти побыстрее? Дубы отлично помогают, когда надо скрыться. С Дэри в детстве не любили играть в прятки, потому что больше никто не умел прятаться в деревьях. — Ты все еще слишком добрый для демона, — сообщил Дэри. Потому что не собирался спускать демону Кроули его ерничанье, пусть даже тот спас ему жизнь. — Может, ты вообще не демон. Может, у тебя и чешуи нет вовсе. Слова Дэри, определенно, возымели действие, только он не сразу понял, какое. Демон сперва дернул головой, потом сел прямо, перестав подпирать собой дерево — и застыл. Весь целиком, будто в изваяние превратился, вместе со взглядом, который, такой вот застывший, уставился прямо на Дэри. — Чеш-шуи, говориш-ш-шь? — глухо прошипел он, так и не шелохнувшись. Только изо рта на мгновение выскользнул длиннющий раздвоенный язык — и тут же исчез. А потом и сам демон исчез. Там, где он только что был, теперь ничего не было. Дэри едва успел заметить, как в его сторону метнулась размытая черная тень. И ему тут же стало очень тесно. И дышать трудно. И невозможно пошевелить руками. Потому что его в три витка обвивала огромная черная змея. Она, широко раскрыв пасть, сжала в зубах макушку Дэри, как в клещах. «Ух ты!» — с невольным восхищением подумал Дэри. Таких огромных змей он никогда не видел. А уж чтоб в них превращались прямо на глазах, и представить себе не мог. — Кроули, прекрати немедленно! — очень сердито воскликнул ангел, и Дэри даже глаза на него скосил. Хотя, по правде, смотреть куда-то, кроме змеи, которая тебя кусает за голову — было делом почти невозможным. Но Дэри слишком уж удивился: ангел не злился, когда его сжигали, зато теперь рассердился на демона. — Я понимаю твои чувства, но поддаваться на такую элементарную провокацию просто недостойно тебя и твоего опыта. И ты, между прочим, обижал мистера Дэри не меньше, когда насмехался над его отсутствием системного образования, так что неудивительно, что тебя захотели задеть! А вы, мистер Дэри, немедленно извинитесь! Нарочно оскорблять из ребяческой мстительности, какой некрасивый поступок! Демонов оскорблять нельзя, как и людей. Особенно демонов, которые спасли вам жизнь. Можно было найти и другой способ донести до Кроули, что он перегнул палку. — Ла-ладно, — согласился Дэри, с трудом набрав воздуху. — Прости меня, демон Кроули, я был неправ. Ангел рассуждал разумно, а еще — сиял на Дэри так, что ослушаться его было почему-то очень трудно. Наверное, это была особая ангельская магия, заставляющая поступать правильно. — С-с-с-ш-ш-ш! — прошипел демон прямо на ухо Дэри, разжав челюсти и отпустив его голову. Черные кольца вокруг туловища сжались сильнее, так сильно, что, выдохнув, Дэри не смог вдохнуть снова. Так продолжалось несколько мгновений, а потом тиски змеиного тела вдруг разом разжались, и Дэри плюхнулся на землю, прямо на задницу. А огромная змея отползла, свернувшись широким кольцом вокруг ангела Азирафеля, который продолжал сидеть как сидел, даже не дернувшись, и уставилась на него, подняв голову. — Мне тоже прощ-щ-щения прос-с-сить? — прошипела змея человеческим голосом, и притом очень ехидным тоном. Видимо, на демона ангельская магия не действовала. Ангел, впрочем, резко успокоился, как только Кроули отпустил Дэри, и больше не злился. Дэри с любопытством смотрел на них обоих, пока пытался отдышаться, поэтому заметил, что ангел на несколько секунд стал очень довольным, когда вокруг него обвилась змея. Колдун мысленно усмехнулся, потому что демон-с-чешуей этой улыбки не увидел. Прекратив улыбаться, ангел Азирафель положил ладонь на ближайший к нему виток змеиного тела и успокоительно погладил шершавую чешую. Да, чешуя у демона Кроули и правда была, и она очень впечатляла, согласился сам с собой Дэри. Демон, тем временем, обвился вокруг ангела Азирафеля еще одним кольцом, на всю длину змеиного тела, и смотрел на него сверху вниз. — Не думаю, что это необходимо, мой дорогой друг, — очень ласково ответил ангел демону, и тот окончательно обернулся вокруг, положив голову на хвост, так что теперь был похож на огромный браслет в виде змеи. — Да-да, мне хватит и того, что я посмотрел на такую огромную змею! — искренне заверил их обоих Дэри. — А ты, ангел, тоже умеешь превращаться? — Я тебе не балаган на площ-щ-щади, — ворчливо прошипел демон Кроули, скосив на него желтый глаз. А вот ангел Азирафель весело рассмеялся и кивнул. — Да, во льва. И в целом во что угодно, по желанию. Но я не буду, и не проси. Тебе просто любопытно, а у нас все превращения надо оформлять. Отчитывайся еще потом! Дэри снова уставился на ангела, пытаясь сквозь этот облик увидеть, каким тот был бы львом. Теперь он вспоминал, как двигался и вел себя демон Кроули — в нем всегда было что-то змеиное, только раньше Дэри этого не понимал. А еще было очень интересно, как ангел выбирает, какие правила соблюдать, а какие нет. Вот правило про дружбу с демоном его не очень-то заботило: ангел Азирафель прямо-таки светился теперь, когда его со всех сторон окружал Кроули. Дэри даже на мгновение пожалел, что у него самого нету никого, кто вызывал бы столько радости просто оттого, что находится рядом. — Кош-ш-шмарные крючкотворы, — прокомментировал демон Кроули слова ангела и накрыл морду собственным хвостом, всем своим видом показывая, в каком он ужасе от небесных порядков. Хотя никаких переживаний на змеином, хм, лице, не могло отразиться вовсе. — Превращ-щ-щатьс-с-ся с-с-с разреш-ш-шения с-с-скуш-шно. А так, как с-с-сейчас-с — вес-с-село, — добавил демон и снова скосил глаз в сторону Дэри, выразительно приоткрыв пасть, которой недавно его кусал за голову. Дэри фыркнул и едва удержался, чтобы не показать ему язык в ответ. Но не показал, просто ехидно улыбнулся. — Запрет недавно ввели, всего лет семьдесят назад, — принялся объяснять ангел и опять провел ладонью по чешуе демона, туда и сюда, будто совсем не замечая, что гладит обвившую его змею. — Это из-за Иеронима… Уж очень хорошо он нас видел и подробно рисовал. Гавриил, когда посмотрел, испугался, что Небеса для людей превратятся в посмешище. Некоторые из наших слишком уж бурно фантазировали. Дэри нахмурился, потому что не знал, кто такой Иероним и причем тут его рисунки. Но получалось, что архангел Гавриил пугался человеческой и ангельской фантазии. Если дальше так пойдет, Дэри узнает столько всякого, сколько брату монашеского ордена знать неприлично. Впрочем, приличия Дэри никогда не останавливали от новых интересных штук. Поэтому он притих, отпив из кружки с вином, надеясь, что они скажут еще что-нибудь удивительное. — Фантази-и-ировали… с-с-с ума с-с-сойти, — снова очень ехидно высказался демон Кроули. Как-то у него это получалось, даже когда вся его речь звучала приглушенным шипением. — Я бы на твоем мес-с-cте с-с-сразу пос-с-сле запрета подал Гавриилу прош-ш-шение на обращ-щ-щение в утконос-с-са. С-с-с крыльями. И еще мне теперь интерес-сно, кто из ваш-ших с-сподобился на дудку вмес-с-то нос-са. Что такое «утконос», Дэри ни малейшего понятия не имел. Но, если судить по остальному разговору, выглядел этот самый «утконос» очень смешно. Ангел отчего-то сделался очень печальным и даже обиженным, и сказал тоже непонятное, но жутко любопытное: — В утконоса нельзя. Они ночные и сумеречные, а нам по статусу не полагается… Да и вообще, Гавриил утконосов не любит, потому что не понимает, зачем было приставлять к бобру утиный нос… И, возможно, электролокация его пугает, но я не уверен. И раздвоенный пенис, — похоже было, что ангел жалуется, причем на что-то очень сильно и лично его задевающее. Хотя что может лично задевать в каких-то неведомых животных, Дэри тоже было непонятно, но это снова было не его дело. Так же, как и то, что ангел теперь неспешно водил по змеиной чешуе двумя руками, левой рукой слева от себя, а правой — справа. — Это потому ш-ш-то у Гавриила с-с-с фантазией с-с-совс-сем парш-ш-шиво. Он умудрилс-с-ся с-сделать одинаковые кус-с-ски гор на разных континентах, — ответил ему демон Кроули, который словно струился под руками ангела, будто чешуя у него была из густого черного дегтя. Дэри не сразу заметил, что змеиный браслет сжимается вокруг ангела плотнее, и ровно для того демон и струится, очень медленно, почти невидимо глазу. — Надо будет при с-с-случае рас-с-сказать ему о прелес-стях двойного пенис-са, на с-с-собс-ственном опыте. Ему с-с-соверш-ш-шенно точш-шно не понравитс-с-ся, — снова очень ехидно и даже, пожалуй, злорадно сказал демон. — Про пенисы? Да еще и раздвоенные? Какая ужасная демонически коварная дьявольская месть. Гавриил бы не перенес, — ответил ангел и неудержимо рассмеялся, а Кроули тем временем переложил голову на свившиеся плотнее кольца, так что теперь уткнулся носом прямо ангелу в ногу. — Тут с-страш-шно холодно. Для змеи, — сообщил он и обвил ноги ангела хвостом. Дэри чуть было не посоветовал превратиться обратно в человека, раз такое дело. Не так уж и холодно было, даже сидя на земле. Но это снова было не его дело. Так же, как и лицо ангела, с которым тот смотрел на обнимающую его змею. Совсем, ни капельки, вообще ни разу не дело Дэри, разбираться, почему ангел Азирафель смотрит на демона точь-в-точь как увалень Джек на вертихвостку Элизу, которая пригласила его потанцевать однажды и потом больше никогда не приглашала и не соглашалась на танец с ним. Дэри и Джеку-то советы никогда давать не хотел, как и вникать в его трудные отношения с Элизой. А уж соображать, что там творится между ангелом и демоном, странной дружбе которых уже тысячи лет, — это точно не для слабого в таких делах умом колдуна. Поэтому Дэри отвел взгляд и вдруг понял, что солнце начинает садиться, а костер догорел. И он сам чувствует себя настолько лучше, что замечает, как противно пропахла потом и гарью его одежда. Нужно бы умыться! В этой части леса повсюду ручьи, они стекаются к болоту в низине, так что должно быть нетрудно. Дэри с облегчением вздохнул, ощутив силы в руках и ногах, чтобы самостоятельно дойти до ручья. У него быстро вышло восстановить силы, меньше чем за день. Наверное, ангел еще как-то целительно колдовал над ним, но незаметно. Пока Дэри обо всем этом думал, ангел Азирафель сердобольно ответил демону: — Тогда грейся как следует, Кроули, — и притянул обвивавшие его кольца поближе к себе, а потом мягко подвинул змеиную голову себе на колено. И засиял ярко, светом, похожим на солнечный. — Хорош-шо, — то ли согласился, то ли оценил свое нынешнее положение демон — и скользнул головой куда-то в складки гауна. Спрятал ее там наполовину и умудрился по пути подлезть прямо под руку ангелу Азирафелю, так что она легла прямо на змеиный загривок, или как там это у змей называется. — Я отойду умоюсь, — решительно сказал Дэри и встал на ноги, выпутываясь из одеяла. — Скоро вернусь. Ангел с готовностью кивнул и вдруг звонко щелкнул пальцами. — Я позволил себе сделать тебя незримым для людей, дорогой Дэри, — деловито сказал он, словно набрасывая что-то рукой на Дэри со своего места. — Так что не разговаривай ни с кем. И свет возьми, уже темнеет. В сторону Дэри полетел светящийся белым светом шарик и он ухватил его, будто играл с ангелом в мяч. И вдруг обнаружил висящее на другой руке, на локте, платье, точную копию своего собственного, только чистое и целое. — Это тебе переодеться, — добавил ангел невозмутимо, когда Дэри удивленно уставился на одежду. — Иди. — Так лучш-ше, даже ус-с-снуть можно, — тем временем прошипел демон откуда-то из-под ангельского мехового воротника. Дэри застыл на месте, посмотрел еще раз на свет в своей руке, на новое платье и на демона, обвившего ангела всем собой. И сказал очень важную вещь, ощущая, что снова говорит, как ангел. Или как демон. Когда они не хотели или не могли говорить всего, что думают: — У него ноги затекут и спина, если он всю ночь так просидит. Если бы я собирался на ком-то спать, я бы о нем позаботился, а ты ужасно тяжелый, — а потом, не дожидаясь змеиного ворчания или какого другого ответа, сразу развернулся и быстро зашагал туда, где чуял ближайшую проточную воду. Это было важно сказать сразу по двум причинам. Змей и правда был очень тяжелым, Дэри точно знал на своем опыте, и ангел сидел с совершенно прямой спиной, ни на что не опираясь, кажется, не очень-то удобно, на голой земле. Но это ладно, они бы и сами между собой разобрались. На самом же деле у Дэри вдруг разлилось знакомое горяче-жгучее чувство в груди. От него колдуну всегда хотелось срочно что-то сделать, чтобы помочь. Сейчас Дэри очень захотелось помочь ангелу, в благодарность и просто так. Теперь, шагая через знакомый лес и вдыхая его свежий влажный запах, колдун медленно осознавал, что ангел чем дальше, тем больше напоминает ему покойного отца Петра. Тот никогда никому не отказывал в помощи, и когда пришла чума, терпеливо отвечал на все жалобы, объяснял и вразумлял, утешал страдания, как мог, и ездил по всем окрестным деревням на отпевания и исповеди. Был настолько святым отцом, насколько возможно и невозможно. Пока однажды не упал прямо рядом с пятью, что ли, гробами очередной погибшей вместе семьи. Дэри тогда было, кажется, четырнадцать. Он уже умел исцелять, и чума неплохо поддавалась, если только больной имел возможность хорошо питаться, высыпался и если вселить в него боевой дух. И помыть хорошенько. У отца Петра положение было… ну, как у единственного священника на несколько деревень, и Дэри счел… очень глупо, как он сейчас понимал, что отец Петр как раз хорошо питается, достаточно спит и у него все отлично с настроением, чтобы победить чуму вместе с Дэри. Оказалось, тот был истощен не меньше, чем впроголодь живущая крестьянка на свои пятые роды. Он все отдавал людям, и у него совсем не было сил. Не больше, чем у Дэри этим утром. Сейчас он вспоминал, как вдрызг разругался со старостой тогда. Говорил, что беречь отца Петра надо было, а они из него все соки выпили! Что священник был слишком добр с ними всеми. Что он один такой и другого такого больше не будет никогда. И его правда не было. Хотя оставался Дэри, но он никогда не умел утешать так, как отец Петр умел. «Вот глупцы!» —подумал Дэри, склонившись над ручьем и уставившись на силуэт своего отражения в журчащей по извилистому руслу холодной воде. Теперь у них и Дэри не осталось, и больше нет никого, кто мог бы их защитить. Ангел совершенно прав: от страха люди слишком сильно глупеют, и наверняка завтра кто-то пожалеет, что Дэри с ними теперь нет. Ну и пусть жалеют! Дэри все же не отец Петр, тот бы постарался их простить и смог бы. Тот был сильнее Дэри в таких вещах, когда надо было сочувствовать, прощать и входить в положение. А Дэри не мог: ему тоже было страшно, в конце концов, страшнее, чем им всем. Он набрал полную пригоршню воды и умыл лицо, а потом вдруг заулыбался ручью и блестящему закатному солнцу, еще видному сквозь кроны деревьев. Он вдруг сообразил, что горячее и острое чувство, от которого хотелось всем помогать, не появлялось у него очень давно, много-много месяцев. Дэри даже думал, что оно никогда не вернется, а теперь оно вернулось. И страшно больше не было, хотя еще утром страх был так всепоглощающ и всеобъемлющ, что Дэри очень хотел умереть: ему казалось, что прекратить страх может только смерть. Демон и ангел были чудом Господним, оба, потому что Дэри сейчас понимал — они оба это с ним сделали. Вылечили. Может, колдовством, а может, просто показав ему себя, таких неправильных и одновременно не умеющих быть другими. И очень хорошо, что у ангела есть демон. И ангел мог сколько угодно переживать за Кроули, которого и правда могли жестоко наказать другие демоны — они ведь силы зла, от них сразу ждешь нехорошего — Дэри все равно ощущал в ангеле ту же уязвимость, что была у отца Петра. Не заметить зла, не заметить плохих намерений по отношению к себе, не заметить, что его используют, вымещают на нем свою слабость и свой страх. Поэтому очень хорошо, что с ним демон. Он не даст никому сделать с ангелом того же, что люди сделали с отцом Петром. Или с Дэри. А после слов Дэри, может, и не даст ангелу утомиться от целой ночи в неудобной позе. Умывшись и переодевшись, Дэри помолился, встав на колени прямо возле ручья. Не молился он тоже очень давно, с тех пор, как его стали обвинять, что он наслал голод. Он не хотел просить о помощи тогда, да и сейчас не собирался: глупо просить о том, что тебе уже и так дали. Нет, Дэри хотел поблагодарить и попросить о помощи для ангела и демона, облегчить их странные переживания. Кажется, у ангела их было больше, но, может, демон просто лучше скрывал? Дэри точно был не в силах ничего с этим сделать, но отплатить добром очень хотелось. Поэтому колдун разговаривал с Господом. Вернувшись в лагерь, Дэри обнаружил, что костер опять весело трещит, а под тентом лежат кучей чистые одеяла на огромном матрасе. Все черного цвета, что означало — их демон наколдовал. Дэри в нерешительности остановился возле тента, не уверенный, что это для него — Дэри же его раздражал, с чего бы ему быть любезным? Однако ангел продолжал сидеть, все так же обвитый змеей, и, вроде, не собирался даже спать, значит, ему матрас и одеяла были без надобности. — Не ш-ш-шуми, — раздалось ворчливое шипение, стоило Дэри приблизиться. Демон все так же продолжал утыкаться головой куда-то ангелу подмышку. — Я с-с-сплю. По правде сказать, на спящего демон Кроули был совсем не похож: приглядевшись, Дэри заметил, что он продолжает очень медленно струиться вокруг ангела, и еще заметил, что часть змеиных колец – вовсе не змеиные кольца, а стул. Просто он тоже был угольно-черным, и демон плотно его обвивал сверху донизу, самым верхним витком улегшись по верху спинки, так что сразу было не различить, где стул, а где змей. — И здес-с-сь ещ-ще, — снова подал голос «спящий» демон, подставляясь очередным своим витком под ангельскую руку и поворачиваясь красным брюхом вверх, и ангел принялся старательно гладить подставленное брюхо, ласково улыбаясь. А потом вскинул голову, посмотрев на Дэри, и заулыбался еще шире, с таким облегчением, будто увидел что-то, чего очень долго ждал. — Спокойной ночи, — вполголоса сказал он. — Я вас доставлю в монастырь утром. Познакомлю там со всеми… Вам понравится, община очень славная. — Спасибо, —поблагодарил Дэри и принялся укладываться под грудой одеял. Уже закрыв глаза, он ощутил сильное колдовство, исходящее от ангела с демоном, и тревожно взглянул на них. Но все было спокойно. Ангел Азирафель замер, сцепив руки замком, и действительно что-то делал, сосредоточенно глядя вглубь себя. А потом расслабился и заулыбался снова, положив на змеиную чешую обе ладони. — Что ты сделал? — не удержался Дэри от вопроса, но задал его шепотом, чтобы Кроули не ворчал, а то надоел. — Сделал так, чтобы наш лагерь ангелы и демоны пока что обходили стороной, — тоже шепотом ответил ангел Азирафель. — Мне, признаться, совершенно лень изображать нечто похожее на те многочисленные изображения убийства огромного змея небесными силами, если кто-то из наших вздумает со мной пообщаться. Опять же, Кроули в таком состоянии может агрессивно отреагировать. Дэри вздохнул, снова взглянув на совсем счастливого демона в объятиях ангела. Представить, что эта безмятежная змея может вдруг напасть, когда ее так бережно гладят и греют, у Дэри никак не получалось. — А мне кажется, не может, — засомневался он. — Вс-сегда может, ес-сли ты ещ-ще не ус-своил, могу заново продемонс-с-стрировать, — включился в разговор демон: похоже, шепот не помог ничуть. Правда, даже ворчал он сейчас очень довольным тоном. И еще крепче обвивал ноги ангела хвостом, нисколько не агрессивно. — И, между прочш-шим, он ещ-ще не с-совс-с-сем с-спит, чш-штобы про него в третьем лице бес-седовать. — У Кроули инстинкты, — со вздохом ответил ангел Азирафель. — Так что может. — Инс-с-стинкты, — немедленно согласился с ним демон-с-чешуей Кроули, а потом потребовал: — Так ш-што чеш-ши тут, — и подставил ангелу другую часть брюха. Тот тихо рассмеялся, послушно сдвинув ладонь, куда велели, и сказал демону ласково: — Конечно, мой бедный замерзший адски опасный чудовищный змей, — а потом, уже нормальным тоном, и даже не шепотом — Дэри: — Спи. Сладких снов. Но он заснул совсем не сразу и снова мысленно поблагодарил ангела, что его слова были просто пожеланием, а не магией. Дэри как-то сильно устал последние дни… много от чего. И оттого, что он сам ничего не решал и не менял — тоже. А когда ангел над ним колдовал, получалось, что Дэри по-прежнему не властен над своим телом и своей судьбой, пусть даже ангел делал только хорошее. Поэтому было славно, что ангел Азирафель не стал творить никаких чудес и Дэри уснул сам.