Идиоты

Цинцзин — вершина искусств и этикета. Адепты Цинцзин — добродетельные молодые люди, знающие все шесть умений. Лорд Цинцзин, по логике, должен быть наиболее благонравным среди всех обитателей вершины. Ха. Ха. Ха. В данный момент сиятельный мастер Шэнь попирал все нормы морали и приличий с видом, не допускающим мыслей о том, что валяние в гамаке с мастером Шаном является неприличным. Нет, что вы. Цинцю болтал ногой, свободной от оков уютного гамака, вчитываясь в объемный свиток и нещадно критикуя Самолёта, что лежал рядом и уплетал за обе щёки тыквенные лунгу. Бушевал Шэнь в этот раз даже без матов: — Ты знаком с композицией текста? А с учётом расовой принадлежности персонажей? Гном физически не может проделать это, габариты не те! Что за очередная бездарная писанина, Хуа-Хуа... Наблюдавшие в кустах Мин Фань и Нин Инъин вспыхнули, переглянувшись — «Хуа-Хуа»?! Насколько же Учитель и лорд логистики близки? — Ну А-Юань...— взмолился Цинхуа, спасая свиток от воспламенения и нечаянно переворачивая в процессе спасения чашку со своей любимой закуской. Ученики замерли. Юань? Имена лордов до вступления в должность никогда особо охраняемой тайной не были, но всем всегда казалось, что лорда Цинцзин зовут «Цинцю» и никак иначе. В конце концов, никто не осмеливался звать Учителя по имени, кроме Главы Юэ. Ну, на то он и Глава, и брат, и друг, и заноза в стыдном месте, и многое другое. И никаких «Юаней» в настоящем имени Цинцю никогда не было. Что делало ситуацию с обращениями двух друзей друг к другу особенно пикантной.   — Этот мастер давал разрешение так называть его? — сварливо отозвался Цинцю, продолжая что-то портить в свитке куском грифеля, отпихивая бёдрами телеса Цинхуа. Ситуация стала ещё более провокационной. Мин Фань собирал сокрушённые в один миг идеалы в своей черепной коробке, а Нин Инъин, казалось, была поражена в самое сердце. Лорд Аньдин не нашёл решения лучше, нежели воинственно пнуть друга по самому дорогому, вырвать из ослабевших рук свой очередной шедевр и попытаться скинуть Цинцю с гамака. Легендарная криворукость Цинхуа в который раз победила неплохие тактические навыки, вывернув всё не в пользу своего обладателя: гамак закрутился ещё сильнее, прижав лордов друг к другу на манер конфетки, завёрнутой в фантик. Из ушей сталкеров-в-кустах мог повалить дым. Из ушей Шэня, впрочем, тоже. Нин Инъин выглядела слишком довольной для человека, узревшего непотребство и наглое посягательство на своего наставника. В конце концов, она разучилась удивляться: лорды иногда были такими...детьми. Особенно Лю-шишу и Шан-шишу. К вечеру в том, что Учитель чист и невинен, а гадкий Шан-шишу суть есть коварный соблазнитель, были уверены все адепты Шэнь Цинцю. Реакции оказались самыми разными: от потрясания мечами до сальных шуточек, но ясно было одно: за честь Шэнь Цинцю они будут стоять насмерть. — Цинзин не забудет. Цинцзин отомстит, — зловеще прошептал Мин Фань, оплакивая в душе мягкосердечие Учителя: тот тратил время блаженного отдыха на оценку сомнительных литературных способностей своего шиди, а тот, в свою очередь, ел тайком его тофу*! Поразительное бесстыдство! И, что примечательно, пик Цинзин слово сдержал. И мстил с изощрённостью своего настоящего учителя, покинувшего тело до заселения Шэнь Юаня.