Но ты лишь плод моего воображения

Люби себя, чихай на всех — и это будет сущий грех! — Нет! Ну не может же быть такого! Эта фраза уже который раз вырывалась из уст юного писателя. Он сам не мог понять, какие чувства он испытывал, когда произносил ее. В который раз он бросил карандаш на стол и уронил голову на руки. Глядя на гладкую поверхность деревянного письменного стола, Роман схватил лист бумаги и, смяв его в руке, бросил в сторону мусорной корзины. Бесформенный комок, который раньше звался рисунком, отпрыгнул от края корзины и упал на паркетный пол рядом с еще несколькими бывшими листами бумаги, которых постигла та же участь. И почти во всех этих комках скрывались рисунки карандашом и почти каждый изображал высокого человека с повязкой на лбу. Тот самый главный герой злосчастной романтической истории, изложенной в восьми главах в интернете. И автор этого шедевра несомненно тот, кто только что и выбросил очередной рисунок с героем своего рассказа. Почему? Он и сам не до конца понимал почему. С каждым предложением романтической истории писать становилось все сложнее. А части, в которых особое внимание уделялось героине рассказа, были целым испытанием. Главный герой, носивший имя Джонни, просто вжегся в разум молодого писателя и тот больше ни о чем другом думать не мог. И снова в кресле за ноутбуком. Пальцы Ромы бегали по клавиатуре расставляя буквы в слова, слова в предложения, а предложения в текст девятой главы. Пока ничего особо важного не затрагивалось, юноша писал легко и свободно, умело описывая каждую мысль из своей головы. Но как только дело в истории приняло напряженный оборот… руки писателя задрожали. Следующие предложения лились на строки уже гораздо медленней. Чем ближе юноша подходил к завершающему моменту сюжета, тем сложнее становилось писать. Тяжелые мысли давили на него изнутри. «…наконец парень поднял голову и взглянул ей прямо в серые глаза.» Автор поставил абзац и тире. «Диана,» Медленно вывел он. «я тебя» На этом сердце Романа чуть не остановилось. Руки отказывались допечатывать последние несколько букв. Указательный палец правой руки так и застыл на букве «л», так и не нажав на нее. Не отрывая пустого взгляда от незаконченной фразы, он отвел дрожащую руку от буквы и, выделив последние предложения текста, быстро нажал на кнопку «удалить». Уже который раз происходит одно и то же. Который раз он не может заставить себя написать эту проклятую главу и закончить тем самым рассказ, изменивший его жизнь. Захлопнув ноутбук, Фильченков положил его на белый журнальный столик и погрузился в раздумье. Взгляд его был устремлен куда-то в никуда, а брови задумчиво сдвинуты к переносице. Что он чувствовал в этот момент? Почему не может спокойно думать о главном герое? Обычно ведь человеку больно смотреть на чужие отношения, только когда он сам влюблен… Но юноша до последнего не хотел верить в то, что он полюбил другого парня… да еще и не существующего! Это уже на грани ненормального! Нет. Это даже не на грани. Это точно ненормально! — Похоже я сошел с ума! Решил Фильченков и откинулся на спинку кресла, разглядывая потолок. Мысли и чувства могут быть крайне непредсказуемы и абсурдны. Мозг человека — это действительно что-то загадочное и неизведанное. Известна лишь поверхность его действия. Как устроены мысли и что стоит за устройством психики — скорее всего так и останется неразъясненной тайной человечества. Но как бы то ни было, одно молодому писателю точно было ясно: он влюбился. Влюбился в того, кого сам придумал. — Все! Больше никаких разговоров! Едем! Спорить было бесполезно. Мальчик поплелся наверх в свою комнату одеваться. Опять тетя Кэтрин! Всегда тетя Кэтрин! Везде тетя Кэтрин! Ну сколько можно? Но ничего уж не поделать. Придется. Рома с матерью собирались ехать в город к тете уже несколько дней. Все то время двенадцатилетний юноша протестовал. Он был категорически против поездки к противной тетке. Конечно же интересно было глянуть на высоченные здания и широкие дороги в городе, но как бы то ни было, все портила дрянная толстушка. Но, не смотря на усердие Ромы, отговорить мать от визита к тете он не смог. И все же таки пришлось пареньку поехать к маминой сестре. Отправились двое на такси, так как до автобусных остановок и метро было слишком далеко. Машина приехала скоро. Рома уже видел машины в живую, но не помнил случая, когда они так сильно воняли бензином, как эта. Но так как у него не было выбора, он сел в машину на заднее сидение и угрюмо уставился в окно. Таксист тронулся и за окном стали уплывать из виду знакомые деревья, родной дом, соседские домики. Это место юноша знал с рождения. Каждое дерево было ему преданным другом. Каждое животное, что бродило в округе деревни или стояло в чьем-либо загоне — старым добрым знакомым. Он уезжал всего на несколько часов, но Роме казалось, что он не увидит эти места еще очень долго. Тогда он и представить не мог, что это ощущение оправдается самым трагичным образом. Ехали они долго. Леса и поля сменяли друг друга. Но тут вдали юноша увидел несколько невероятно высоких зданий, выглядывающих из-за величественной стены соснового леса. Он сразу догадался, что это должен быть тот самый город, который так нахваливала тетя Кэтрин. Такси по широкой дороге въехала в каменные джунгли. Многоэтажные дома возвышались по обе стороны шоссе. Но шатен был не в настроении восхищаться впервые увиденными небоскребами, многочисленными машинами и прочим. — Как же здесь воняет! Было первым, что он заметил, когда они вышли из машины. Перед ним стояло широкое шестиэтажное здание с несколькими подъездами. Мать юного Ромы уверенно подошла к одной двери и набрала на звонке номер 54. Пару раз раздался противный писк, а затем последовал не менее противный голос тетки. — Кто там? — Кэтрин, это мы! Ответила мать и дверь с тем же самым писком открылась. Больше всего на свете юноша хотел сесть обратно в такси и уехать домой. Впечатление от города у него уже было не самое лучшее. Постоянный запах бензина, куча пыли на дорогах, грязь по всем улицам, все это отталкивало его. И что такого тетя нашла в такой помойке? Разве не лучше каждое утро просыпаться под пение птиц, чем слушать вечный гул машин за окном? Они с матерью поднялись на лифте на нужный этаж, где их уже ждала тетя Кэтрин. На ее круглом лице сидела кривая улыбка. Скрипучим голосом поприветствовав гостей, тетка пригласила их войти в квартиру. Все было таким белым, что у Ромы заболели глаза. Он с недоумением смотрел на мать, коротая бегала от стены к стене, с нескрываемым интересом рассматривая неизвестную ей мебель и приборы. Особенное впечатление на нее произвел огромный плоский телевизор. Он даже не стоял на тумбе, а висел на стене, словно картина. Ее сын же стоял в стороне, всем своим видом показывая, как сильно он не хочет находиться в этом до слепоты чистом месте. Спустя десяток минут рассматривания стиральной машинки и прочих техник, тетя Кэтрин предложила выпить чаю. Она так нахваливала свой чай, что любой бы захотел попробовать. И вот он, на столе. Зеленый чай из некоего «Китая». К нему тетка подала странное и на вид и на вкус печенье, судя по всему, самодельное. Рома подозрительно смотрел в свою чашку с пахнущей сухой травой жижой внутри. Сомневаясь в том, что это вообще чай, он осторожно выпил глоток. И чуть было не выплюнул жидкость обратно в чашку. Настолько она была отвратительной. Сено — вот из чего, походу, был сделан это «чай». С огромным трудом проглотив жидкую траву, юноша дернул мать за рукав. — Мам, поехали домой! Но та не слышала его шопота. Она с увлечением беседовала со своей сестрой на все возможные темы. — Господи, как сороки трещат! Ну когда же все это кончиться? Роман закатил глаза. Зачем они вообще встречаются с этой свиньей? Не лучше было бы дома сидеть, в тишине и покое?! — Света, да отдай ты уже своего сына в школу! 12 лет парню, скоро жениться, а он все никак не поумнеет! О нет! опять!